Без меня

Утро началось с шокирующих новостей. Это один из тех дней, когда ты с трудом открываешь один глаз, потому что проснулся в глубокой фазе сна. Затем приходится открыть второй из-за сотен вибрирующих уведомлений телефона. И когда ты все-таки дотянулась отключить звук и открываешь злосчастный Телеграм, понимаешь, как много ты проспал. Кира резко вскочила, кто-то уже успел приехать и с силой стучаться в дверь. Казалось массивная железная дверь скоро слетит с петель. Наскоро закутаашись в халат, девушка побежала открывать. Глеба дома не было, хотя почему-то Полякова даже не сомневалась в этом. В квартиру зашла взъерошенная, испуганная, в надетой не той стороной футболке Арина, хватая блондинку за руку. — Это пиздец, — Арина уже без лишних приличий схватила из открытой посудомойки чистый стакан, наливая себе воды из кувшина. — То есть Глеб удалил абсолютно все свои треки со всех площадок? — сонным голосом спрашивала Кира, протирая глаза. Она медленно направилась засыпать в кофемашину зерна, пока Арина переодевала футболку должным образом, мысленно отдав благодарность таксисту за тактичность. — Помимо этого он удалил паблик Династии в Вк, но ладно эти визуальные штуки. Похуй. Контракты, они аннулированы, сегодня парням на почту пришли бумаги, в том числе и Дане, а также деньги какие-то, причем крупные суммы, это по сути ликвадиция юридического лица, я в этом не разбираюсь, — Арина более-менее успокоилась, села рядом с блондинкой, погрузившейся в свои мысли. Ее уже ничего в Глебе не удивляло, она все еще терла болевшую пятую точку, стараясь не делать лишних движений после калечащего секса. А что ещё будет… — Он хоть как-то это пояснил? — наконец, спросила Полякова, разворачиваясь в пол-оборота к подруге, та опустила голову и отрицательно закивала головой. — В том и проблема, он ничего не сказал, расплывчато заявил по телефону Славе, что полностью занимается семьей и бизнесом отца, — всплеснула руками Арина, потирая ноющую от боли переносицу. — Собственно, а где Глеб? Как ты могла вообще об этом не знать? — вдруг очнулась Арина, оглядываясь по сторонам, ожидая, что Глеб сидит в каком-то из углов. — У нас странный период, он действительно с раннего утра уезжает на работу, а приезжает ближе к ночи, но абсолютно трезвый, — немного нервно мямлила Кира, потирая запястья. Арина закатила глаза и подошла ближе, с силой без разрешения развязывая халат подруги. Блондинка стояла в черном нижнем белье, но на остальном теле виднелись явные крупные порезы, синяки разной степени давности, следы от связывания, а на груди мерзкая сыпь. Арина решила лишний раз не задавать вопрос, что ее вызвало, хотя итак понятно. — Ничего не говори, не стоит, — Полчкова поспешила завязать халат обратно, она ощутила крайнюю степень возмущения тем, что Арина буквально вмешивается в её личные дела. Хотя, она же её подруга… — Где он? Герман мне не отвечает на звонки, — для пущей уверенности, Арина показала Кира экран телефона, демонстрируя около десяти исходящих младшему Голубину. — Герман мой лучший информатор, он доносит мне о том, что делает Глеб каждый день. Я думаю, его поступкам есть какое-то логическое объяснение, — оправдывала его Полякова, хотя с каждым словом все больше сомневалась в своих словах. Логика? В словах и поступках Голубина? — Логика-хуегика, ты здесь жить не останешься! И даже не пытайся мне перечить, я устала смотреть, как тебе и Полине плохо, как вы страдаете рядом с Глебом и Славой. Ты можешь считать, что я лезу не в свое дело, но мы все тонем из-за Глеба, и ты — якорь, который он опускает, — Арина буквально перешла на крик, тыча Кире в грудь пальцем, затем она резко одернула саму себя и вскинула руки к потолку, разворачиваясь от подруги. — Прости, прости, просто у меня крыша уже едет тоже, я так за вас боюсь, вы все, что у меня есть, и Даня… Глеб отбирает у меня все самое дорогое, честно, я его ненавижу. — Я тоже, — Арина вопросительно посмотрела на Киру, но та не стала ничего пояснять. Ничего, не извиняйся, ты права, я пожалуй, неделю поживу в отеле, чтобы восстановить нервы, — спутанно говорила Кира, медленно направляясь в комнату за чемоданом. — Ага, и аллергию на сперму вылечить, — шепнула самой себе Арина, в очередной раз закатывая глаза. — Стой, никакого отеля, поживешь у меня с Даней, нечего шататься где-то, когда у меня есть свободная комната со всеми условиями. Возражения не принимаются! Следующая неделя прошла как-то сумбурно. Все семейство Голубиных подозрительно молчало и не отвечало на звонки, даже мама Глеба и та не читала сообщения. Кира вылечила синяки и была готова как-то восстанавливаться на работе, вновь предложив Арине уже заниманиемую ранее должность. — Кстати об этом, нам нужно быть завтра в прокуратуре, что-то насчет взрыва машины выяснили, — Арина говорила это с явным чувством омерзения и страха, в ее глазах казалось, отразилась картинка взорвавшейся машины, из которой они еле-еле успели вылезти. — А потом в баре нужно пересечься с Мишей и Гошей, — перечисляла неожиданно появившиеся дела Арина, а Кира была даже рада, что наконец-то выйдет куда-то из дома, будет повод накраситься и надеть новые джинсы, даже самостоятельно их погладит. — Без проблем, а Макс там будет? — Кира неловко закусила губу, ей было стыдно признаться, что она не отвечала ему на сообщения с тех пор, как Глеб ее силой забрал из Тель-Авива. В общем-то, у Максима будут все основания обижаться, а Кира не хотела бы чувствовать себя виноватой, в конце концов, он все еще живет в ее квартире. Да и кто он такой, чтобы перед ним отчитываться? Утром следующего дня девушки наблюдали за последними лучиками солнца, играющими на белоснежной новой кухне Дани и Арины, они отражались от легких латунных ручек на белых лаконичных шкафчиках, отражались от золотистой люстры, задавали дню неплохой настрой. Наверное, ошибочно. Кира схватила скучающее в плетенной корзинке на гарнитуре спелое красное яблоко и поплелась на выход. Предстоял долгий день, в том числе и разговор со следователем. В баре сидели Миша и Гоша, они развалились на удобных серых креслах без подлокотников и в тишине ждали, когда присоединятся остальные. Гнев уже успел пройти, они просто молча смотрели на деревянный потолок в VIP-комнате. Перед Гошей на маленький столик официант поставил изящный, но не очень высокий кальян, отдавая на пробу трубку и, когда дождался одобрительного кивка, поспешил удалиться, ну еще бы, появившийся в дверях разъяренный Максим мог его испепелить одним взглядом. — Ему пизда, у него столько моих наработок лежит, а он не отвечает на сообщения, — уже даже не здороваясь, кричал Макс, плюхаясь на большой мягкий кожаный диван. — Не только у тебя, — спокойно ухмыльнулся Гоша, все-таки протягивая Максиму руку для традиционного приветствия. Миша повторил данный ритуал, а затем присел в задумчивой позе, наконец, сделав первый глоток из стакана с виски. — Кого мы еще ожидаем? — спросил Миша, смотря в сторону двери, снаружи звучала какая-то попсовая музыка, сейчас она вызывала удивительное по своим масштабам раздражение. — Киру, Полину, Славу, Арину, Даню, и, возможно, Германа, — перечислил Гоша, с неподдельным интересом изучая кирпичную стену в метре от него. — Кира? Она вообще жива? — поинтересовался через шутку Максим, на самом деле искренне переживая, как там Полякова. Он злился на нее, хотя имел ли на это право? — Без понятия, ее нам обещала привести Арина, сама Кира уже почти месяц на связь не выходит, — пожал плечами Миша, доливая себе в стакан виски, а также прося у Гоши жестом трубку от кальяна. — Это я виноват, когда накричал на нее, — шепнул Гоша, потупил взгляд куда-то в сторону Максима и кивнул собственным мыслям. — А Кира где сейчас живёт вообще? Дома она не появлялась, — пожал плечами Макс, Миша молчал. — Сейчас она у Дани с Ариной живёт, и судя по наблюдениям Дани очень сильно закрывает одеждой тело, как будто на нем что-то, что может Глеба дискредитировать, — Гоша говорил это с каким-то сочувствием, но умилялся, как Максим сразу же поменялся в лице и сжал кулаки. — А где Аня и Юля? Почему ваши жены в этом не участвуют? — Максим последовал примеру Миши и наполнил стакан алкоголем. — По факту это их напрямую не касается, а у нас итак тут курятник собирается, — улыбнулся Гоша, поглядывая на обычно спокойного и умиротворенного Мишу, который не на шутку переживал, еще бы, он только недавно стал развиваться как музыкант при помощи Династии, а тут Глеб все разрушил в одночасье. Кира зашли с Ариной в незаметный переулок где-то в районе Китай-города, однако, попали в большой бар с высокими потолками, стильным дизайном, а также приятными ароматами дорогих табаков кальяна. Девушек проводила молодая официантка к парням, принимая от них заказы на две бутылки вина. Парни немного встрепенулись, когда они вошли, а Макс даже резко вскочил, предлагая Кире зарыться в своих широких объятиях. Но девушка отреагировала весьма холодно, с осторожностью похлопала Макса по спине и села на диван, закинув ногу на ногу. Вскоре собрались и все остальные, но никто не понимал, а с чего вообще начать обсуждение, кто имеет здесь право начать дискуссию, поэтому начал Максим. — Династия продолжит существовать без Глеба, мы не можем так беспечно относиться к своим слушателям, а также зависеть настолько от лидера, да, без Глеба будет уже не то, но с другой стороны, многие из нас уже имели вопросы к контрактам, которые многих не устраивали, — Максим долго рассуждал о будущем объединения, что Кира и Полина успели заскучать, нервно переглядываясь. Сейчас их в последнюю очередь волновалась музыкальное будущее парней и их фанаты. Макс новый лидер. Но все равно никогда не превзойдет настоящего. Кира пила вино, мило общаясь с Гошей, принимая от него искренние извинения за не столь давнюю выходку, примирительно его обнимая. Макс чуть кашлянул, чтобы обратить на себя внимание блондинки, та медленно развернулась, чуть цинично улыбнулась, ожидая какого-то вопроса от Макса. Как будто им было нечего обсуждать. — Сходишь со мной к бару? — его почему-то даже оскорбляло поведение девушки, подруги, которой он все это время желал добра, переживал, а она жива, здорова, довольна жизнью, смеется. Получается, у них с Глебом все наладилось, и он зря переживал. Но напрасно он так начал думать, хватило лишь короткого взгляда на оголившееся запястье девушки, где красовались внушительные порезы и шрамы от тугой верёвки. «Блять, Голубин… Что ты творишь?» — Не хочу лезть не в свое дело, но… веревки? –практически шепотом сказал Максим, но официантка все равно услышала, Кира ей мило улыбнулась, одновременно испепеляя взглядом за излишнее любопытство. — Ты уже полез не в свое дело. Знаешь, хотя бы от измен избавилась, только легче не стало, — как будто саму себя стебала Кира, с напускным интересом изучала меню и изо всех сил старалась не смотреть в жалостливые глаза Максима. Не нужно ей сейчас этого, итак много слез вылито. — Странная ты, — коротко бросил Максим, оглядываясь по сторонам, а она молчала, но затем резко смутилась, все же разворачиваясь к брюнету. — Это почему же? — Кира возмущенно вскинула бровь, но Лазин загадочно выдерживал паузу и улыбался, он раскусил, что тут происходит, но решил не мешать Кире вести эту игру в сильную женщину, спасающей тяжелого мужчину из тьмы. Наиграется еще. Остается надеяться, что это произойдет не слишком поздно. — Тебе, по-моему, единственной не страшно с ним рядом находиться, — наконец, заговорил Макс, оглядывая Киру сверху вниз. В белой широкой толстовке и голубых джинсах девушка напоминала ангела, казалось, ей так идет даже больше, чем в облегающих платьях. — Он причинил уже так много боли, что хуже уже не будет, да и нужно же кому-то принимать на себя удар, — усмехнулась блондинка, поворачиваясь обратно ко входу в комнату к ребятам, но Максим ее остановил, кивком предлагая пойти покурить. Галантно предложил сигарету, поджег ее и ждал, когда Кира продолжит мысль. — Он конченный мудак, — заключила Кира, улыбаясь, рассматривая черты лица Максима, на котором не дрогнуло ни единого мускула, но глаза, они показывали все. — Но ты все равно простишь его за все, — он посмотрел на нее, пытался пробить эту напускную уверенность через пелену ее карих глаз, но та боролась изо всех сил. Они молчали, разговаривая как будто телепатически, в его голове буквально мелькали картинки всего произошедшего с Поляковой в последние недели, в том числе и издевательские грязные унижения со стороны Глеба, он зажмурился. — Да, — она потушила окурок о стену и зашла внутрь. Впервые за последнее время Кира видит Славу, уставшего, убитого. Парень стоял у стены, боялся приблизиться к остальным, как будто что-то скрывал, он вздрагивал от громких фраз и жмурился от проникающего дневного света в комнату, чем-то напоминал вампира. Кира напряглась при виде него, она ненавидела его за то, что случилось с Полиной, хотя по факту во всем был виноват Глеб. Во всем, что произошло. А еще Кира, потому что позволила этому случиться. Полина сидела подальше от него, оно и понятно, в их отношениях загадок было еще больше, чем у Глеба и Киры. Блондинке даже казалось, что главной героиней этой трагикомедии должна была быть не она. Слишком уж к ней приковано всеобщее внимание. Но рассуждения ее прервал появившийся Герман, парень в приличном деловом костюме выделялся среди поколения «оверсайз». Голубин младший пытался абстрактно пояснить, что у Глеба есть определенная логика в поступках, но пока он не может всего рассказать, однако, когда нападки со стороны ребят прекратились, позвал Киру на разговор. Вечер медленно переходил из деловой встречи в типичную посиделку в баре. — Что-то случилось с Глебом? — шепнула Кира, стараясь не выдать через дрожь в голосе всю степень переживаний и ежедневного нервного тика, сопровождающего ее даже во сне. Ей снились выстрелы, ей снилась кровь, ей снились шлюхи, которые его окружают, когда она спит у Арины, а не дома. Утром пришлось потратить много тональника, чтобы скрыть предательские синяки под глазами. — Он юзает наркотики, целыми сутками думает о тебе и еще бог знает что, даже не знаю, наверное, что-то случилось, — усмехнулся парень, заказывая себе стакан какого-то безалкогольного напитка. Какой же он… другой, совсем на брата не похож. Многие в шестнадцать лет, получив такие деньги, забили бы на карьеру, а просто пустились во все тяжкие, но не Герман. — Я стараюсь это изменить, но у меня не получается, я делаю все возможное и невозможное, даже то, что уже не в моих силах, — сокрушалась Кира, опуская лицо к себе в ладони, Герман сожалеюще гладил Киру по спине, стараясь игнорировать увиденные на руках ссадины. Он все понимал, но не хотел вникать в личную жизнь брата, хотя уже боялся за Киру, за ее здоровье и даже жизнь. Герман и Кира вернулись как раз вовремя, Слава с озверевшими глазами смотрел куда-то на Максима, а затем резко подбежал к Кире и схватил ту за плечи, отталкивая Германа. — Глеб убил еще одного человека, я больше не могу об этом молчать, водителя машины, из которой в вас стреляли, — Слава показал большим пальцем куда-то назад на Арину, та в немом шоке застыла, прижимаясь к стене лопатками. Даня держал ее за руку, но она не могла даже шагу ступить, чтобы к нему прижаться, настолько ей стало страшно. — По факту, просто водитель, но менты прибежали и спалили пистолет, Глеб успел смыться, да и следов не осталось, вот только у Глеба нет алиби, — Нам сегодня в прокуратуре сообщили, что убили одного из подозреваемых, — все также спокойно и ничуть не изменившимся тоном говорила Кира, только задумалась чуть больше, пытаясь срастить версии следствия, их она парням решила благоразумно не говорить. Почему-то она не понимала, кому вообще может доверять, один Герман не мог быть против брата. — А где сейчас Глеб? — вдруг неожиданно очнулся Миша, глядя на Славу и Германа, те одновременно ответили. — Домой поехал, — все было очевидно, единственный, кого отправят в самую пасть дракона, конечно же, будет Кира. Она закатила глаза, схватила с дивана маленький кожаный рюкзак и отправилась со всеми прощаться, перед этим допивая одним глотком полбокала вина. Девушка подъехала к дому Глеба, долго вглядываясь в окна его квартиры, все боялась открыть ворота на территорию. Охранник вопросительно смотрел на машину Поляковой, ожидая, когда же девушка Голубина решится заехать. Сделав глубокий вздох, она все же толкает массивную входную дверь, и ее встречает зловонный запах травки. Глеб сидел на полу и играл в приставку периодически делая глубокие затяжки неровно скрученного косяка. Он выглядел абсолютно обычно, как будто ничего не произошло, в глазах не было той звериной злобы, мышцы расслаблены, спина немного сгорблена. Кира даже захотелось потереть глаза, чтобы развеять морок. Но нет. Перед ней сидел тот самый Глеб, в которого она влюбилась в теплом мае. Она осторожно садится рядом к нему на мягкий ковер и кладет руку на плечо, а затем более уверенно прижимается к нему щекой. Голубин также неторопливо ставит игру на паузу и неровно дышит, смотря на блондинку. — Прости меня, — Фара тихонько прижался губами ко лбу дрожащей блондинки, она не верила, Глеб правда извиняется или сейчас засмеется и скажет, что просто издевается. Как и всегда. — Мои руки в крови, но я все еще человек, помоги мне его не убить в себе, — Глеб прижимал ее к себе немного грубо, но старался ослабить хватку, шепча ей в ухо «пожалуйста». Хотя и говорил он тихо, казалось, это был крик о помощи. — Я помогу, обещаю, — Полякова даже не заметила, как по щекам полились градом предательские слезы, которые Голубин трепетно собирал рукавом толстовки. — Ты видишь во мне кого-то кроме монстра? — он сам в себе уже никого не видел другого, но все еще надеялся, что Кира найдет. Как было в «Красавице и чудовище», любовь его спасет? — Да, сейчас я вижу в тебе того уверенного, но нежного и чувственного парня, в которого я влюбилась,

***

Деревья покроются мхом Лохмотья покроются пеплом В густой темноте клуб забьется битком Ведь чтобы прозреть, им придется ослепнуть Деревья покроются мхом Лохмотья покроются пеплом Курю, чтобы тут забывать о плохом И смотреть на нее, вспоминая о светлом.