Без меня

Прошел день. Или два. Хотя казалось, что уже целый год. Бесконечное ожидание. Ожидание, что он позвонит, ожидание, что все наладится, но пока ты как будто слушаешь на протяжении двадцати четырех часов метроном, где каждый звук одинаков, но каждый раз воспринимается иначе. Будто ты и сам вслед за этим звуком меняешься каждую секунду. Ты теряешься в этом шуме, теряешь саму себя. Звонок. — Кира? — взволнованный голос мамы Глеба, добрый, все такой же мягкий, ласковый, даже приторный. Она говорила шепотом, испуганно, как будто не хотела, чтобы ее кто-то услышал. — Да, добрый день, что-то случилось? — Кира сразу подпрыгнула с дивана, на котором мирно сопела Полина, зарывшаяся носом в колючий плед. — Солнышко, ко мне заехал Глеб, я за него беспокоюсь, пожалуйста, давай встретимся, умоляю! — женщина говорила это в углу ванной комнаты, оглядываясь на дверь и прислушиваясь, не ходит ли Глеб где-то рядом. Она скрестила пальцы на руках в ожидании, что Кира не откажет, она не может… — Да, через час устроит? — Полякова старалась не подавать виду, что как на иголках все последние дни, она не видела Макса все еще, даже позвонить ему боялась, необъяснимо… Ей как будто было стыдно, стыдно за Глеба, стыдно за свою беспомощность и жалость перед ним. Перед тем, кому Глеб никогда не был указом. Кира аккуратно убрала ноги Полины со своих колен и побежала в комнату переодеваться. Черный балахон с капюшоном, черные объемные джинсы и кепка, куда спрятался едва заметный хвост тусклых волос. На выходе из дома она еще раз посмотрела на Полину, казалось, та абсолютно безмятежно спит, но увы, Полякова даже боялась представить, что же ночью мучает ее подругу во снах. Мама Голубина сидела у окна в небольшом скромном баре на Старом Арбате, она еле сдерживала слезы, говорила прерывисто, но пыталась не демонстрировать эту слабость. Да уж, Глеб явно пошел этим не только в отца. — Привет, я сразу к делу, скажи, что с ним происходит, скажи, только честно! — женщина проницательно посмотрела Кире в глаза, но резко отвернулась, Полякова уже не была похожа на ту зазнавшуюся модель, которой мама Глеба ее видела месяцами ранее. Это была худая бледная девушка, скорее напоминающая живой труп. Нет макияжа, нет одежды с иголочки, каблуков начищенных до блеска, в общем-то нет ничего от старой Киры Поляковой. — Он пьет много алкоголя, употребляет наркотики, подставляет друзей, подозревает меня в убийстве вашего мужа, как-то серьезно кинул Славу на деньги и уже в край заебал Германа, моих подруг, он способен на убийство, и скорее всего кого-то он действительно убил. Мне продолжать? — Не стоит, теперь все понятно. Боже, я так не хочу видеть второго Гену в нем, но дети повторяют судьбу своих родителей, даже если казалось бы идут другим путем… — и теперь то она не смогла сдержаться, воткнулась в рукав пиджака и всхлипнула. — Это вы о чем? — шепотом поинтересовалась Кира, все ещё рассматривая меню. — Да ни о чем, забудь. А сейчас послушай меня внимательно. Если ты захочешь его бросить, я пойму, он сходит с ума, я вижу, но ничего не знает. Герман через 2 месяца должен получить дееспособность, но с этим проблемы Глеба не закончатся. Мы обе понимаем что он рискует умереть или попасть за решетку, второй вариант в данном случае предпочтительнее, — Елена говорила это с такой сухостью и строгостью, как будто речь шла совсем не об ее сыне. — Я не могу его бросить. Хотя бы пока не докопаюсь на правды, — на этой ноте Кира увела диалог о себе в другое русло, пытаясь разузнать, что же Герман говорил матери о брате. И Младший Голубин молодец, не выдавал Глеба, ничего не говорил, хоть и многозначительное молчание уже было звоночком. Глеб же в это время сидел на полу в гостиной, перебирая варианты квартиры на Циан, его паранойя настолько играла с ним злую шутку, что квартира начала казаться небезопасной, а значит пора переезжать. И словно подтверждением тому была открывшаяся дверь ключами. На пороге стояли Даня и Миша, промокшие после дождя. Они медленно подошли к Глебу, подавая ладони для дружеского рукопожатия, но Фара лишь сменил их что брезгливым взглядом. — Чего пришли? — Глеб усмехнулся уголком рта и продолжал сверлить взглядом рассыпанные на столе разноцветные таблетки. — Вообще, хотели услышать план твой, Глеб, — начал обработанный Ариной Даня, он уже не собирался отступаться от мыслей и подвергать их сомнению, но крупица желания разобраться все ещё оставалась. — Глеб, ты нам друг ни смотря ни на что, ты всегда можешь позвонить нам, и если мы можем — мы поможем. Но это уже не тот уровень, мы артисты, музыканты, творцы, рэперы, инфлюенсеры, да кто угодно, но мы не участники криминального мира и не твои подельники. И мы уж точно не рехаб, прости, но со следующей недели мы с Панком больше не в Династии, и медленно выводим всю нашу музыку с бренда, — все таким же как и всегда умиротворённый голосом говорил Миша, объясняя банальные выводы Глебу как ребенку. — Да, но мой последний альбом выйдет ещё под игидой Династии, так как мы писали его ещё все вместе. Договор в силе, — Панк посмотрел внимательно на чуть развернутого в их сторону Глеба, тот лишь продолжал нервно улыбаться. — Уйдите оба, и оставьте ключи. До встречи! — парни лишь подали плечами и ушлиоставив Глеба наедине со своими демонами. Максим ни о чем не подозревая приехал из недолгой поездки в Печору домой, точнее в квартиру Киры, по полу несло холодом, как будто долгое время было открыто окно, было слышно какое-то странное всхлипывание в спальне. Лазин не долго думая помчался в комнату, где на краю подоконника сидела Полина, жадно затягиваясь сигаретой и слушая какую-то грустную песню на английском языке. Она рыдала и тряслась от холода, она смотрела на свои ноги, свисающие вдоль балкона. Макс резко, но тихо подбежал к девушке и затащил Полину обратно в комнату. Та рыдала, по ее щекам текли ручьи из черной туши для ресниц. — Ты хотела прыгать?! — Макс старался сдерживать гнев, смешанный с недоумением и послевкусием полнейшего шока. — Нет, просто хотела быть близко к этому, Я итак умерла внутри, — Орлова улыбалась, но было в этой улыбке нечто зловещее, театральное, психопатичное. — Так, пойдем со мной, я дам тебе таблетку феназепама, ты проспишь около двенадцати часов, но тебе станет легче, пообещай, что пойдешь к психотерапевту завтра же, у меня есть контакты хорошего… — Макс тараторит, он дёргался из стороны в сторону, затем повел брюнетку приобнимая за плечи на кухню, чтобы налить девушке теплый чай с лимоном и хотя бы немного узнать, что же сподвигло девушку к такому поступку. Но она молча смотрела в одну точку и беззвучно плакала. Но через двадцать минут неловкого молчания, она все же заговорила. — Это все Слава, я превратилась в грушу для битья, мы постоянно ссоримся, он психует из-за Голубина, который окончательно сошел с ума. Он терроризирует Киру, Славу, меня, всех нас. Династия распадается. Ничто не вечно. — Так, я поговорю с Мишей, Даней, они должны что-то знать, что происходит, — Скоро придет Кира, спроси у нее, она знает больше всех нас, — Макс молча дал Полине в руку таблетку и отвёл девушку до кровати, укрывая ту одеялом, он хотел сказать что-то напоследок, но решил, что все вопросы лучше задать Поляковой. Что за чертовщина тут творится? В дверь позвонили, и с полной уверенностью, что это Кира, Максим пошел открывать. На пороге стоял взъерошенный Глеб с мокрыми от дождя волосами. — Ого, какие люди! — восторженно воскликнул Максим, в глубине души молясь, чтобы неожиданно не зашла Кира. Не хотелось сталкивать лед и пламя. Глеб рухнул на диван в гостиной, выбрасывая на пол подушку, вздохнул. — Макс, я ненадолго, последи пожалуйста за Орловой и Поляковой, они явно что-то задумали, но мне еще предстоит разобраться, что именно. Ты должен мне помочь, ты единственный, кому я еще пока могу доверять, а я на какое-то время исчезну, — Глеб говорил сбивчиво, долго не мог сформулировать смысл, зависал на каких-то вещах взглядом, затем вновь продолжал говорить. Максим кивал, но ничего не говорил, где-то в глубине души Лазину еще хотелось верить в человека внутри мертвого снаружи Голубина. — Да, конечно, если она сюда приедет, то я послежу за поведением, — Максим сел рядом, чтобы пожать Глебу руку, тот ответил, а затем также быстро вскочил и убежал, сильно хлопнув дверью. И как будто специально судьба оградила Киру от встречи с блондином, так как та застряла на парковке, потому что не проходила ежемесячная оплата по карте и приходилось долго с этим разбираться. И когда злая и нервная Кира поднялась в квартиру, ногой пихая дверь, Максим резко вскочил и натянулся по струнке. Неловкое молчание. — Привет. Как твои дела? — Кира старалась улыбаться, выдавливать из себя хоть немного позитива, но знала, что перед Лазиным это бесполезно, ведь он видит всех насквозь. Парень молча подошел к ней и помог отнести на кухню пакеты с продуктами. — Ничего, все нормально, съездил в Печору, родители очень скучали, теперь не знаю, когда в следующий раз смогу туда сорваться, — Максим пожал плечами и поправил на голове бандану, Кира неловко подошла к брюнету чуть ближе, предлагая свои объятия, парень опешил, но ответил. Они стояли около десяти секунд, но казалось, что прошло около часа. Понимающего молчания. — Я знаю, что ты хочешь узнать о происходящем как можно больше, но я уже не в силах пропускать через себя все эти события, которые произошли, поэтому тебе лучше поговорить с Полиной, я ей скажу, что она может не молчать, — Кира хотелабыла пойти в сторону спальни, но Максим резко схватил девушку за талию и потянул к себе, неловко закусывая губу. — Думаю, сегодня не лучшее время, чтобы с ней разговаривать, она уже спит, — нервно усмехнулся Макс, провожая Киру на кухню, придерживая блондинку за спину. — Так, время восемь вечера, какой спит… Давай рассказывай, что случилось? Там Слава? Или он ее увез? — Кира хотела было подскочить и побежать опять в сторону комнаты, но Максим ловко преградил ей путь, хватая за руку, мягко поглаживая ее костяшки пальцев. — Ты только не переживай, она сидела на подоконнике, свесив ноги вниз, я не знаю, хотела ли она прыгнуть или нет, но я дал ей сильных снотворных и поговорил, она проспит до завтрашнего вечера скорее всего, поэтому лучше пока сама расскажи, что можешь, — Максим говорил очень ласково и спокойно, как бы каждым звуком обнимая дрожащую Полякову. — Хорошо, я попробую, — Кира держала в руках горячую чашку чая и медленно рассказывала все, что произошло за последние недели… — Предложение? Зачем ему эта прилюдная казнь? — Максим опешил, он просто не мог соединить того Глеба с которым он был знаком, с которым он дружил, с тем, каким его описывает Кира и Полина. На секунду Максу даже показалось, что Полякова преувеличивает, что она зачем-то по собственным причинам дискредитирует Глеба в глазах его друзей, но нет, Максим сам видел бегающие глаза Голубина, его сбивчивую речь, его злобно сжимающиеся кулаки и пульсирующие вены на висках. Он знал, что Глеб уже не тот, кем был в начале лета. — Я не знаю, но самое ужасное случилось позже, когда мы улетели с Полиной и Ариной… — Об этом я уже знаю, — Максим посмотрел со слезящимися глазами на блондинку, которая резко подошла к Максу, еще раз крепко обнимая. Кира несколько раз похлопала глазами, в которых появилось понимание. — Так это ты… Ты заплатил тем, кто меня выкрал, — Кира заплакала, она буквально упала на холодный кафельный пол и закрыла лицо руками, всхлипывая. Резко сложились многие пазлы. — Как ты поняла? — Максим метнулся за ней, притягивая блондинку к себе. — Никто другой не мог знать об этом, кроме тебя, ты ведь тогда еще не улетел в Печору, ты был с Глебом, вероятно, он рассказал тебе, мол я пытаюсь его обмануть на деньги и запросить все то, что мы выкрали у моего отца. Но он бы не помог мне, он же уверен, что я лгунья, которая помогла убить его отца, — Кира говорила, прерываясь на стекающие слезы, — Стало быть я тебе должна, — Встань с пола пожалуйста, ты простынешь… — Лазин аккуратно повел блондинку в сторону спальни, слишком много переживаний для девушки за один вечер, нужно дать ей передохнуть, чтобы утром в ней появились силы, мотивация, желание жить дальше. Днем следующего дня, когда Полина все же смогла проснуться, дома никого уже не было, она вышла на кухню, где ее ждал небольшой вафельный торт и заваренный крепкий черный чай. Она невольно улыбнулась, мысленно благодаря Максима и Киру. Она взяла в руки телефон, где было около пяти пропущенных от Славы, неожиданно ей захотелось позвонить своей младшей сестре. Патриция ответила не очень быстро, и она очень сильно удивилась звонку от старшей сестры. — Да? — девочка говорила шепотом, как будто боялась, что родители услышат, хотя оно понятно, Патриции не разрешали общаться с непутевой старшей сестрой. — С Днем Рождения, моя дорогая. И, Солнышко, послушай меня пожалуйста внимательно. Я тебя очень сильно люблю, хочу чтобы ты была счастливой и не допускала моих ошибок. Не потакай родителям никогда, твоя жизнь и твои мечты — самое главное, что есть. Не позволяй издеваться и смеяться над собой и своими решениями, отстаивай свое мнение, тогда никто никогда не сможет тебя обидеть, малышка, — Полина старалась говорить ровно, но она останавливалась, чтобы отдышаться. — Поль, все хорошо? Мне позвать маму? — девочка смущенно пробубнила это себе поднос и обернулась на дверь, она была как и прежде плотно закрыта. — Нет, и о нашем разговоре ей ничего не говори, когда-то ты поймешь, зачем я тебе это сказала, целую, — Полина бросила трубку и оглянулась на себя в зеркало, кивнула собственным мыслям и отправилась заниматься учебой. Кира в скором времени вернулась домой и легла на диван с дикой отдышкой. Полина тут же подбежала к ней, но как оказалось, Полякова была в норме, в доме просто сломался лифт. — Моя физическая подготовка в последнее время оставляет желать лучшего. Может, как в старые добрые в зал, а потом за чаем? — улыбнулась Кира, она старалась вновь вернуть прежнюю себя, бегала по делам, по юристам, чтобы понять, как вернуть свое имя, как вернуть свой личный бизнес. — Почему бы и нет, одолжишь спортивки? — Полина оценивающе посмотрела на свою фигуру, нет, она не успела стать плохой, но явно физической нагрузки не доставало. Но их планом не суждено было сбыться, ведь в дверь постучали, на пороге девушки встретили тучного парня с прической под «ежика», которого почему-то называли Тридцать Девятый. Он молча передал коробку, упакованную в крафтовую бумагу, Полине в руки и также спокойно удалился. Девушка выбежала в подъезд и начала судорожно на бетонном полу распечатывать ногтями коробку. Кира поспешила к подруге и попыталась ее поднять, оглядываясь, смотрит ли на них камера в подъезде. — Что ты делаешь? — шикнула Кира, пытаясь вырвать злосчастную коробку из рук подруги. — А вдруг там бомба? Или мертвый ребенок? Да что угодно,я уже не знаю, что ожидать от Славы и Глеба, — на лице у Полины опять появились слезы, но какого же было ее удивление, когда в коробке она обнаружила новую куклу и небольшое письмо от Славы.

«Полина, я бы хотел, чтобы ты подарила эту куклу от меня Патриции, мне бы хотелось ее порадовать. А тебе пишу вот о чем: прошу, возвращайся ко мне, давай спокойно поговорим, не будем принимать импульсивных решений, умоляю.

Целую»

— Ты вернешься? — спросила Кира, внимательно разглядывая куклу, красивая…на Полину чем-то похожа, интересная метафора на выбор девушек со стороны этих проклятых рэперов, мы как куклы — все одинаковые, как на подбор красивые, заданные определенным параметрам, как на фабрике. А самое ужасное — это правда. — Давай попробуем вести двойную игру, это единственное, что нам поможет все разузнать, я уеду к Славе, сделаю вид, что жить без него не могу, буду держать тебя в курсе, обещаю, — Полина наконец-то позволила себе зайти обратно в квартиру, Кира погладила по голове подругу, а затем лишь молча кивнула, поджимая губы. — И еще вопрос, ты доверяешь Максиму? — шепнула Орлова, оглядываясь на дверь. — Да, он ни разу не сделал ничего плохого мне, — пожала плечами, вспоминая, что и Глеб Максиму доверяет. — Подумай, что он может знать, что-то не чисто со смертью старшего Голубина, там явно замешаны разные люди, с которыми связаны и мы, я так чувствую. Вечером Полина действительно собрала вещи и вызвала такси, немного тупо пялилась в телефон, наблюдая за движением таксиста. Она крепко обняла Полякову и пошла к лифту с небольшим чемоданом. Какое-то время Кира наблюдала в окне за машиной, в которую села Полина, а затем развернулась и спустилась по стенке на пол, уткнувшись носом в колени. «Я устала от всего этого бесконечного обмана, устала от постоянной недосказанности, устала, что людям вокруг меня плохо» — Я дома! — крикнул Максим из коридора, закрывший дверь ногой. Он нес в руках большой бумажный пакет с продуктами. — Эй, кто-то есть? — Макс отправился на кухню и начал разбирать пакеты. — Да! — Кира прохрипела, а затем откашлялась. — Ты чего сидишь на полу? — Максим однако не стал помогать встать, а сел рядом и предложил Кире из своих рук только помытый банан. — Нет, спасибо, ешь, теперь мы с тобой остались вдвоем, — улыбнулась Кира, хитро заглядывая Максу в глаза. — Что с Полиной? — Макс встрепенулся и оглядывался, а затем потянулся к подоконнику, прокрутив в голове худшие исходы событий. — Нет, она здорова, ну почти, она уехала к Славе, не спрашивай ничего, я бы хотела отвлечься от этого, — Кира потянулась к Максиму и взяла его за руку, их срау прошиб небольшой удар током. — Прости, — синхронно сказали они и направились на кухню. — Чем предлагаешь заняться? — Сексом?

«Полюби меня как свежие ветра»