Без меня

Утром следующего дня.

— Давай, цепляйся мне за шею, — Макс стоял согнутым, чтобы помочь Кире подняться с матраса и помыться. Ванная была старенькой, еще от прежнихвладельцев квартиры, но это все равно лучше, чем ничего. В ближайшие дни Кира должна была получить страховку за квартиру, заявление писать ей не хотелось, а подкупленные эксперты благополучно написали, что имело место короткое замыкание. — Я же могу ходить, просто неприятно, но, надо уже постараться, а то я пахну как жаренная курица, — к Кире даже вернулась способность шутить и улыбаться, но боль во всехчастях тела возвращала к реальности. — А что тебя не устраивает в этом запахе? — Кира в шутку обиделась и ударила Макса по плечу. — Неси уже, — отмахнулась Кира, Максим тоже спорить не стал, легким движением, словно ребенка, поднял и понес в ванную. Девушку ждала теплая уютна набранная ванная с лепестками цветом и растваренной «бомбочкой», пахнущей, конечно же, хвоей. — Раздеться помочь не нужно? — улыбнулся Максим, оценивая на девушке собственную футболку. — Уйди уже, — блондинка закатила глаза и наконец-то позволила себе отдохнуть, но только закрыла глаза, как перед ней замелькали картинки. Огонь. Дым. Красные глаза Глеба и его фраза »Я не дам тебе жить нормально». Девушка постучала в дверь, она сидела на краю ванной в полотенце и неловко закусила губу. — Што-то слушилось? — Максим заглянул, он явно что-то довольно жевал. — У меня нет вещей никаких, даже нижнего белья, там девочки ничего не отправили? — она неловко смотрела куда-то в сторону, чтобы не персекаться взглядом с Лазиным, тот же понимающе вышел и продолжил диалог через дверь. — Полина сказала, что заедет через полчаса, привезет, я тебе сейчас передам свои спортивки и рубашку, потерпишь? — Максим говорил серьезно, он явно воспринимал комфорт Киры не в последнюю очередь. — Да, жду, — Кира рассматривала синяки и ожоги на ногах и руках, когда вдруг Макс протянул руку в щель в ванную с вещами. Кире пришлось сильно закатать штаны, чтобы ихдлинна не волочилась по полу, но в любом случае ей было куда удобнее, чем в одном полотенце. — Тебя на столе ждут таблетки, мазь от ожогов и от синяков, — Кира кивнула, Максим ничего не спрашивая чуть задрал вверх штанины, чтобы помочь Кире намазать ожог, он нежно дул на каждый из них и все время смотрел в глаза девушке, пытаясь уловить, больно ей или нет. Когда неприятная процедура была закончена, Максим принес девушке глазунью и плюхнулся рядом. — Максим, нам нужно поговорить! — неожиданно громко сказала девушка и отставила тарелку в сторону. — Да? — Максим все также оставался хладнокровно спокоен. — Ты не говорил Глебу о том, что было между нами? — Кира недоверчиво прищурилась, стараясь уловить эмоцию лжи, но таковой не последовало. — Нет. Я планирую еще пожить, — Максим усмехнулся собственным мыслям, но ждал последующих вопросов. — Хорошо, Глеб сказал, что ты следил за мной, моим поведением, поступками, это правда? — Я пообещал Глебу, что помогу ему, но я не сливал ему информацию о каждом твоем шаге, я не имею такого права по отношению к тебе, — Максим придвинулся ближе к девушке и осторожно взял ее за руку. — Спасибо, что ответил честно, и за заботу спасибо, и за завтрак. И вообще за все, я еще не встречала людей светлее тебя, — Кира придвинулась сама, превозмогая боль, нырнула в объятья брюнета. Он на несколько минут опешил, но ответил и спокойно гладил девушку по голове. — Тогда и у меня к тебе будет вопрос, — Задавай, — кивнула Кира. — Почему ты не осталась с отцом в Израиле? — Максим чуть отстранился, чтобы посмотреть Кире прямо в глаза, на них моментально навернулись слезы. — Приехал Глеб, много всего сказал, пообещал, что изменится. Я поверила, — пожала плечами девушка, ее вдруг пронзило ощущение озноба, она обняла саму себя за плечи. — Тише, тише, прости, конечно, это все уже не важно, Солнце, — парень баюкал Киру, а она чуть расслабилась снова, и в тишине этих долгих объятий не заметила как уснула. За месяц совместной жизни они постоянно во всем друг другу помогали. К ним часто заезжали Арина и Полина, старались не затрагивать тему собственных отношений, и тех новостей, что доходили о Глебе и его существовании. Вместе Кира и Максим ходили за продуктами, вместе готовили, вместе выбирали обои, как будто были парой, но на деле никто более не понимал тему их отношений, оба искренне верили, что так выглядит дружба. Потому что в их понимании любовь = страдания. К Макс научил её играть в приставку, они вечно смотрели идиотские видео на ютюбе. Девушка часто засыпала у парня на плече, не заметила как перестали выпадать волосы, как немного набрала вес, как стала больше следить за собой. Как вновь оживала. Максим часто мог сидеть и часами болтать с Кирой о ее прошлом, настоящем, будущем. Все это время в квартире шел ремон, но даже шум строителей, дрели, не мог нарушить ту тишину и идиллию, которую испытывала Кира. Максим также помогал девушке выбрать квартиру, которую можно купить с полученных со страховки денег. — Эй, Максим, а ты не думаешь найти себе девушку? — как-то раз бросила Кира, поглощая мороженое из огромной банки столовой ложкой. — Осторожнее, еще горло застудишь. Да нет, зачем мне девушка? Чтобы и ее Глеб увел? — Максим как-то несвойственно ему вздохнул и отвернулся, якобы увлеченный составом строительной краски. — Сильно из-за Леры переживал? — Кира подползла сзади и окутала Максима в кольцо своих рук, положила голову между его лопаток, даже так почувствовав, что его сердце забилось чуть сильнее. — Как бы не звучало жестко, но сука не захочет, кобель не вскочит, она сама меня использовала, чтобы подобраться к нему, — Максим развернулся к Кире, она чуть сломанно улыбнулась уголком рта. — Ну, считай отомстил, как и обещал, — Кира по-дружески толкнула Максима кулачком в плечо, тот в ответ двусмысленно покачал головой, посмотрел вниз, на свои сложенные в лотос ноги, а затем взял Киру за руки, нежно поглаживая их. — Ты не совсем верно понимаешь, наверное, но я тебя спасаю и помогаю только потому, что ты хороший человек, оказавшийся не в то время, ни в том месте, не с тем человеком, и я имею возможность это исправить. А то, что было между нами, то, что мы переспали, не было актом мести Глебу, это было бы неуважительно по отношению к тебе. Ты действительно мне близка духовно, ты мне нравишься как девушка, я чувствую, что мы друг друга понимаем, это возможно, могло бы закончиться чем-то хорошим, но ты не полюбишь меня, так как Глеба, а я так как когда-то было со мной. И я говорю это, потому что хочу быть честным не сколько с тобой, сколько с собой, — Кира обняла Максима, по ее щеке потекла слеза, впервые за последние месяцы от счастья, от позитивной эмоции, она чувствовала, что рядом с ней самый нужный и важный человек, которого только можно себе вообразить. — Спасибо, — Кира чуть потянулась вперед, прижалась лбом к Максиму, и чуть потерлась носом о его нос. Так невероятно близко, но так далеко. Физически хочется. Но морально, нет, наверное, не то… Но с этим нужно разбираться…

Через несколько дней.

— Мертвая династия, действительно мертва, но мы дадим этот концерт в память о ней! — говорил Максим огромному залу разъяренных от адреналина и жары фанатам. Максим кивнул Мише, тот взялся за второй микрофон, Гоша и Даня по обыкновению сидели за диджейским пультом. Кира слушала весь концерт очень внимательно, читала тексты, сидя за сценой, наблюдала за чуть скромным перед толпой людей Максимом, который отдавался целиком, без тени самодовольства, ехидства, каждый раз после песни благодаря и парней на сцене и всех людей в зале. Но тут происходит того, чего никто не ожидал, под песню Z-PAM выскакивает Глеб со второй кулисы, перехватывая у Миши микрофон, чтобы самому спеть на бэках. Фанаты поняли, что произошло через несколько секунд и взревели, никто не ожидал увидеть своего кумира. «Я не помню почему, почему так плохо сплю»…. Кира испугалась, схватилась за Юлю, которая стояла в таком же шоке, что и сама Кира, они переглянулись, а Полякова пыталась буквально найти куда спрятаться, но, поздно, Глеб столкнулся с ней взглядами, он был очень многообещающим. «Любопытно, что ты говоришь после того, как тебя уделал ебучий колхозник»… Глеб все еще стоял на сцене, буквально насмехаясь над собой, как будто прочувствовал, что песня относится и к нему тоже. Непременно забрал все, а главное … её. Но вот концерт закончился, Максим вместе с Глебом зашли за кулисы, остальные парни нервно плелись сзади. Глеб подошел к Кире, беря ту за руку, без лишних слов второй рукой схватил ее вещи с вешалки, и потянул ее к выходу. Девушка заметила сочувствующий взгляд остальных, а особенно Максима, но полный отчаяния и бесполезности. Арина разозлено посмотрела на всех и махнула рукой, побежала к Глебу, попытавшись оттащить Киру назад. — Вы что не понимаете? Он ее убьет, не сегодня так завтра! Он сжег ее квартиру. Он оставил ее умирать один раз, оставит и второй, вы все ебаные ссыкуны, вы все просто… просто… — Арина буквально задыхалась от недовольства, она смотрела каждому в глаза, избегая дикого взгляда Голубина. — Ариш, — ее окликнул Даня, в попытке оттащить, но та вырвалась. — Не подходи ко мне, вы все молодцы, что кинули друга и вышли из объединения, только что это меняет? Вы все еще стелетесь под него, ну и пусть, я ее никуда не отпущу! Я вызову охрану, полицию, мне похуй, но Кира никуда блять не поедет! — Кира вдруг резко взяла подругу за плечо и кивнула, мол «все нормально, я ухожу». Арина лишь театрально закатила глаза и ушла, оставив даже Даню, и не удосужилась ни с кем попрощаться.

Спустя час.

В квартире Глеба было все также темно, сыро, он со звоном бросил ключи на столик у входа, прошел внутрь и сел на диван, уткнувшись носом в замок своих рук. Девушка спокойно, не столкнувшись с сопротивлением, подошла к кухонному гарнитуру и вытащила небольшой нож. Однако она не направила его на Глеба, она приставила его к своему запястью. — Если ты привез меня к себе, чтобы сжечь снова, то я лучше так, хочу хоть в гробу выглядеть красиво, — Кира говорила спокойно, размеренно, она улыбалась, даже усмехалась сложившейся ситуации. В голове мелькали сотни мыслей, жизнь медленно проносилась перед глазами. Вот школа-интернат, две девочки с косичками знакомятся за одной партой. Вот первый показ в Нью-Йорке, вот Арина пришла к ней на собеседование, вот покупка первой машины и сдача на права, вот упорные тренировки и похудение, вот знакомство с Глебом, сгоревшая машина, сгоревшая квартира, сгоревшие мечты…желания… любовь.

А была ли жизнь до этого? А были ли желания настоящими?

— Успокойся, я просто хочу поговорить, — Говори, только оставайся на месте, не хочу смотреть тебе в глаза, пока ты был в тени, пока я тебя не видела, мне было легче, — Кира, я, я тебя искренне ненавижу, искренне люблю, я виноват, я… я не надеюсь, что заслужу прощения, не надеюсь, что что-то когда-то станет хорошо, что ты способна пройти против себя, против друзей, против даже семьи, во имя своей любви. Нет. Тогда ты бы предала вообще все, что тебя как-то держит еще в этом мире. Я не знаю, какой ангел-хранитель тебя оберегает каждый раз, но ты заслужила жить, а я, наверное, нет, — Глеб все же подошел, медленно оттянув нож к себе в руки, он стоял и нервно смотрел, глаз его дергался, но он даже не касался девушки. Знал, что не имеет никакого права. А она молчала. Но и сказать ей не удалось. В квартиру вбежала Арина, она полетела на Глеба, что-то крича. — Ублюдок, какого хуя?! — Арина метнула короткий взгляд на нож в его руке, и хотела было отдернуть его руку, но все произошло настолько быстро, что Кира даже не поняла, как Глеб вдруг развернулся и воткнул нож девушке прямо в солнечное сплетение… прямо между легких. Арина начала задыхаться, из ее рта потекла кровь, она моментально упала на пол, потеряла сознание. Пульс. Жизнь. Кожа на ее лице натянулась, казалось, что девушка просто уснула, но нет, она умерла. Умерла вот так глупо. Вот так неожиданно, быстро, коротко, но конечно, осознание к Кире и Глебу пришло не сразу. Глеб отпрянул, начал мыть руки, на которые попало несколько капель ее крови, а Кира упала на колени, схватила телефон, вызывая скорую. Она не знала, нужно ли вытащить нож, нужно ли хоть что-то делать, но и смотреть, как прямо сейчас девушка где-то внутри себя ощущает, что умирает, она тоже не могла.Глеб быстро схватил куртку. Сбегает. Правильно. Теперь точно не отвертится. — Даня тебе не просит. И я не прощу, боже, Арина…- Кира задыхалась в слезах, лежала на груди у Арины, ее одежда медленно пропитывалась кровью, она так и застыла с наполненными злостью глазами. Она не заслужила умереть вот так, она не должна была. Кира не могла избавиться от ощущения, что на её месте должна была быть она, а не она. Что люди так просто не могут умереть, это же происходит за секунду… Правда? Боже, скажи, что это правда. Кира держала резко похолодевшую руку подруги… Но она нашла в себе силы, хотя бы закрыть её глаза. Что делать в такой ситуации? Как сказать кому-то, что Арина умерла? Буквально недавно она забирала её вещи из химчистки, недавно её бабушка умерла, недавно она была даже влюблена в Киру, недавно стала счастлива в отношениях с Даней, осознала себя, осознала, кто ей близок и дорог. И вот все. Её жизнь окончена, даже не успев толком начаться. Она просто тело, тело, как будто бы никогда не ходившее по земле, никогда не баюкающееся на руках у матери, никогда не играющее в игрушки, никогда не пошедшее первого сентября в школу, никогда не имевшее мечты, желания, цели, никогда не любившее… никогда не жившее обычную жизнь обычного человека. Она погибла защищая свою горе-подругу эгоистку, которая вдруг почему-то подумала, что имела право вот так без объяснений оттолкнуть её и уехать с человеком, который её уже несколько раз чуть не убил, который сделал жизнь целой толпы людей адом, который удовлетворил только самого себя.

Сама смерть устала ждать Устала ждать, устала ждать нас Закрыв глаза, я улечу Взамен любви, я смерть ищу Нет мне покоя здесь с тобой Я падший ангел, я изгой Мне бы стать пеплом на твоих губах Стать каплей дождя на твоих волосах Быть той луною, что светит в окно Прошу, не оставь меня здесь одного

Глеб выбежал на улицу. Сел за руль и поехал куда-то на окраину, в тот самый парк, где когда-то ходил с Кирой около старого склепа. Он смотрел на свои руки. Да, он уже убивал, но кого-то не знакомого, кого-то плохого, кого-то, кто убил его отца. Но он убил подругу своей любимой, он убил девушку друга, он убил бывшую одноклассницу Славы. Он даже когда не хотел навредить, сделал больно, он даже, когда одумался, сделал как обычно плохо близким людям. Он буквально вредит своим существованием. Но ничего нельзя исправить, а от этого только больнее. От этих мыслей не освобождает даже случайность произошедшего. Надо сдаться, надо пойти в полицию, надо пройти через все круги ада, ведь Глеб не имел права на самовольный выход из жизни, ведь даже так его душа спокойна не будет.

Грязь, что ты знаешь об этом? Доверяю только мёртвым поэтам У нас кровь и пот текли по лопатам Но все равно мы с братом делали это С тобой На этом месте Где была любовь Вырыл могилу своей невесте Скажи мне, как ты свою жизнь представляешь? (Себя) Как думаешь, что в ней хоть что-то меняешь? (Зачем?) Скажи мне, как победить этот мрак? Как перестать всех друзей и родителей в яме закапывать, как собак? Скажи мне, как ты свою жизнь представляешь? (Представляешь) Как думаешь, что в ней хоть что-то меняешь? (Себя) Твои любимые падают в грязь, их никто не услышит Молча червями в ней шевелясь, земля как будто бы дышит

Отравлен, отравлен, я отравлен тобой Я отравлен, отравлен, я отравлен тобой Вынь из меня всю эту боль Что я копил, сидя в бездне Ты или я, мне все равно Ведь мы идем ко дну вместе Приделай мне крылья Поцелуй став пылью Предела на нервах На нервах — следы лишь

Трэп-хаус скачет, будто Леброн, плавится, как пластилин Хотя все знают: это добром не закончится, как ни крути И Бог говорит: «Ты подохнешь один», чёрт говорит: «Может, даже хуже»