-Я его покупаю.

Назвавший себя Саном рано утром следующего дня уже сидел в кресле своего кабинета, крутя в руках кружку с остывшим чаем, размышляя, что ему следует сделать в первую очередь сегодня. Ехать на работу не хотелось от слова «совсем», но это не значило, что он может бездельничать весь день. Именно в этот момент звонит телефон, на экране высвечивается «Секретарь Пак» и Сан отвечает: — Да, Чимин, что такое? — Доброе утро, господин директор, могу ли я узнать, Вы будете сегодня, или переслать все документы на почту? Сан уже собирается ответить, что будет через час, как его отвлекает звук игры на пианино внизу. — Пришли на почту, вечером посмотрю, — брюнет кладёт трубку и встаёт. Ему захотелось послушать игру, находясь поближе. Сан выходит из кабинета и лицом к лицу сталкивается с сонным братом, который тоже спускается по лестнице вниз. — Тоже решил послушать? — понимающе усмехается Сан. — Нет, решил дать ему пиздюлей, чтобы концерты начинал не раньше 10 утра, — шутливо хмурится Джей и пропускает брата вперёд. Но концерт заканчивается раньше, чем они приходят в гостиную и застают лишь то, как Мин захлопывает крышку на клавишах. — Ой, я вас разбудил. Простите, не подумал, — Юнги смущён и растерян, видя обоих с утра в таком домашнем и растрепанном виде. — Ничего, мы не спали и спустились послушать, как ты играешь, но видимо опоздали. В следующий раз играй подольше. Пойдёмте завтракать? — Сан улыбается и выглядит бодрым, но видно лопнувшую сеточку сосудов на белках глаз, будто он очень мало спал. Так оно и есть. — Да, пойдёмте. Раз зрелищ не дали, поем хлеба, — Джей отчаянно зевает и тоже не выглядит отдохнувшим, скорее наоборот: лицо ещё хранит следы от подушки, чёрные волосы растрёпанны, а глаза красные от недосыпа. Мину же остаётся только молча согласится. Уже на пороге их застает одуряюще вкусный запах медовых блинчиков, и парни, не сговариваясь, садятся за стол без лишних слов. Домработница лишь смеется и кладёт каждому побольше джема и мёда на блины к чаю. — Боже, наверное, я в прошлой жизни спас страну, раз мне удалось попробовать такие вкусные блинчики, — заканчивая завтракать, говорит Мин и улыбается. Все остальные кивают в знак того, что очень вкусно, а Джей усмехается: — Да ты и в этой, кажется, отличился. Юнги сначала не понимает о чем речь, а потом перехватывает предупреждающий взгляд Сана, направленный на брата. –Видимо так. Спасибо за завтрак, я пойду работать, — уже с меньшей улыбкой соглашается Юн и, убрав лишнюю посуду в раковину, уходит в свою импровизированную студию, оставив переглядывающихся братьев. — Можно? — в студию без стука заходит Джей, и Мин кивает, убирая в сторону наушники. — Прости, я совсем не это имел в виду. Не мне про отличия говорить уж точно. — Да ничего, я и не понял толком, что ты имел в виду, так что даже не беспокойся об этом, — Мин неловко пожимает плечами. — Хорошо. Раз так, то может прогуляемся? Во дворе достаточно места для небольшого променад, — Джей улыбается и, не слушая возражений, тащит Юнги на улицу — в небольшой сад с ухоженными дорожками и скамейкой. — Расскажи о себе, — просит один из братьев и медленно шагает рядом, поглядывая на цветущие полным ходом персиковые деревья. Юнги теряется сначала, решая с чего начать и что рассказывать, а потом все же приступает к рассказу: — Я — Мин Юнги, младший ребёнок в обычной семье, сказал бы даже бедной, если бы не деньги, которые они за меня получили, — Юн горько улыбается и, глядя себе под ноги, продолжает: — Я родился обычным, только небольшие полупрозрачные матовые чешуйки на рёбрах ладони. Мы жили обычной жизнью, правда бедной. Я учился, мечтал заняться музыкой и ходил в кружок. Папа перебивался случайными подработками, а мама сидела дома и пыталась содержать разваливающийся дом в порядке. Но к 18 годам чешуйки разрослись и стали блестящими, покрыв все мое тело. Я стал таким, каким ты меня сейчас видишь. Тогда меня и увидели те люди, когда я возвращался из школы. Пришли к отцу и предложили денег. Родители согласились сразу. Так я и стал их комнатной собачкой, которая должна была украшать собой дом, как какая-нибудь ваза и помалкивать… — Пиздец… — ёмко, но по существу высказался Джей и пнул лежащий под ногами ворох опавших цветков персика. — Мне жаль, что ты пережил такое. Но теперь ты с нами. Брат, если и берёт кого-то под своё крыло, то доводит все до конца. Ты не первый, кого он привёл. До тебя был тоже особенный человек. Его Тэхен звали. У него кожа в темноте светилась, будто изнутри. — Звали? — Мин немного напряжённо переводит взгляд на Джея, но тот смеется: — С ним все в порядке. Он сменил имя и уехал, получив покровительство от работодателя. До сих пор общаемся. — Понятно. Может и у меня так получится… — Юнги немного оптимистично улыбается и переводит взгляд на окна дома, где замечает Сана, наблюдающего за ними. — Ты, конечно, извини, но это вряд ли. У тебя слишком красивая особенность, еле сдерживаюсь, чтобы пялиться не так откровенно, — смеётся Джей. — Так что пока что придётся тебе пожить с нами. Потом Сан придумает что-нибудь. — Ага, — рассеянно отвечает Мин, все ещё глядя на фигуру в окне, и едва не падает, не заметив камешек под ногой. Но Джей аккуратно ловит его за плечо: — Осторожнее, а то нос расквасишь. — Спасибо, но прогулок на сегодня хватит, — благодарит Мин и, оставив младшего из братьев, уходит в свою комнату, чтобы поработать и стать на шаг ближе к независимости, которая теперь не кажется такой недостижимой. Джей ещё немного ходит вокруг дома, но потом возвращается к себе и запирается до самого вечера. Фигура Сана тоже исчезает в окне его спальни. Дом окутывает тишина, за исключением комнаты, в которой сходит с ума от новой порции боли человек — крылья снова прорезаются сквозь плоть, раздирая кожу изнутри…