-Я его покупаю.

Ребята едут без охраны, и они чувствует себя свободнее, кажется, что так им даже легче общаться — Хосок травит не смешные шутки, но Мин все же смеётся. Уже в торговом центре, Юнги понимает, что судя по одежде, которую выбирает Чон, они направятся в клуб. — Эм… Ты уверен, что мне это подходит? — Мин крутится у зеркала и оглядывает себя с головы до ног: стройные ноги обтянуты драными на коленях джинсами, которые обтягивают как вторая кожа, широкий вырез футболки демонстрирует острые ключицы, а безразмерная куртка сверху только подчеркивает хрупкость и некую лёгкость фигуры. — Мне кажется, что это слишком… — Тебе подходит, — мягко улыбается Хосок и срывает с куртки бирку. В отличие от Юнги, Чон одет во все чёрное, будто бессознательно подбирая одежду под цвет крыльев, которые сейчас спрятаны. Тёмные узкие джинсы, кроссовки на широкой подошве, футболка почти такая же, как у Мина, оголяющая ключицы, и кожаная куртка. — Джин охуеет, как нас увидит… — Джин? — Юнги переводит взгляд на аутфит Хоупа и мысленно присвистывает, ему чертовски идёт эта одежда, подчеркивая все достоинства фигуры. — Ким Сокджин, владелец одного из самых известных клубов Сеула. Там как раз сегодня кое-что интересное будет, — Чон забирает пакеты с их одеждой и направляется в сторону выхода. Мину ничего не остаётся, как пойти следом. Уже сидя в машине, Юн обращает внимание на то, что небо над Сеулом уже темнеет — они сегодня поздно встали и долго гуляли по торговому центру. Автомобиль тормозит у неприметной улочки почти у окраины города. Толпа желающих оказаться в клубе с горящей вывеской «Persona» поражает своим количеством, но их пускают без всяких очередей, просто мельком взглянув на Чона. — Я не уверен, что мне следует здесь быть, — неуверенно начинает Юнги, но Хосок берёт его за руку и уверенно ведёт внутрь. — Никто не обратит внимания на твою особенность и не помешает расслабиться. Смотри, — Хо подводит Юна к перилам, с которых открывается вид на нижний ярус, где измазанная разноцветной светящейся краской и блестками толпа двигается под музыку в полумраке, разгоняемом лишь бликами прожекторов. К ним подходит один из официантов и, чуть склонившись, говорит Чону, что директор ещё не приехал. — Ладно, тогда мы просто развлечемся, — хмыкает Хоуп и отводит Мина в сторону ребят, что с энтузиазмом размалёвывают всех желающих краской. — Поможешь? — стягивая куртку и протягивая кисть, спрашивает Чон. — Эм… Конечно… — неуверенно берет Мин краски и приступает к любительской попытке бодиарта. На шее и ключицах Хоупа расцветают неизвестные узоры, похожие на ветки терновника. Осмелев, он добавляет краски и на его лице. — Закончил. Теперь я? Хосок кивает и тоже стягивает с него куртку. — Тут жарко, — поясняет он, пожимая плечами, и берёт кисточку. Через пару мгновений кожа Юнги помимо своих естественных алмазных чешуек покрывается рисунком в виде замысловатых закорючек. Вскоре они смешиваются с толпой таких же раскрашенных и веселящихся. Чон уходит в разнос, забывая, что после пьянок на утро ничего не помнит от слова «совсем», и опрокидывает в себя один шот за другим, Мин тоже не отстаёт, поддавшись какой-то эйфории и желанию расслабиться и отключить мозг. Они танцуют, и, кажется, даже неплохо, по крайней мере им уж точно нравится — Мина ведёт уже не только от алкоголя, но и от того, как близко прижимается в танце Чон. Хосок тоже приятно удивляется гибкости, с которой по его телу вниз сползает под музыку Юнги. Их танец, кажется перестаёт быть приличным, судя по улюлюканью наблюдающих, но их затуманенные алкоголем мозги совсем не реагируют на это. После танцев Хоуп и Юн снова пьют, сидя у барной стойки, и в какой-то момент Хосок оказывается слишком близко к губам Мина. — Попробуй, нужно положить под язык, — обжигая дыханием, шепчет Хо, а потом прижимается к его губам в поцелуе со вкусом алкоголя и передаёт так какую-то таблетку. Юнги не успевает отреагировать на это, он и так пьян, а поцелуй забирает остатки адекватности, лишь замечает, что зрачки у Чона неестественно расширены. Экстази в его крови проявляло себя в полной мере, затуманивая разум и даря ту самую легкость и беззаботность, которой так хотел Хосок. Мин следует его примеру. Дальнейшее вспоминается лишь обрывками… …Вот они целуются у все той же барной стойки, и Юнги ощущает, как Чон вжимает его в себя. Он совсем не против, алкоголь и наркотики совсем лишили его всякого смущения и налёта стыда. Мин целует в ответ, мокро, жадно и развязно, совсем не теряясь под таким напором… …Хосок и Мин едут в машине, из динамиков орет музыка, городской пейзаж мелькает лишь размазанными тенями, есть огромная вероятность, что они разобьются, но это вызывает лишь смех. Юнги высовывается из окна, подпевая известной песне, и смеется, пока Чон не затаскивает его обратно. Не потому что боится, что тот упадёт, а чтобы откинуть крышу и позволить ему раскинуть руки, встав на сидении, и закричать о том, как он счастлив сейчас… …Юнги больно ударяется лопатками о перила лестницы — когда Чон слишком сильно толкает его и впивается в губы жадным поцелуем, но никаких стонов боли или протестов — ему это нравится. Нравится до такой степени, что он первый делает шаг на ступеньки, ведущие наверх, в спальню Хосока… …Чон пытается стянуть с Юнги мешающую добраться до его кожи футболку, но та не поддаётся и оказывается нетерпеливо содрана, оставшись украшать пол на пороге его спальни живописной тряпкой. Ему мало. Мало укусов и засосов, которых он оставил на белой коже с бриллиантовой чешуей… Мало стонов, которые зависают над потолком… Ему мало Юнги… …Одежда оказывается разбросана по всей комнате, будто выстилая дорожку к кровати, на которой сейчас задыхается от ощущений Мин — губы и горячие ладони Чона, кажется, одновременно везде, обжигая и распаляя сильнее. Поцелуи со вкусом алкоголя и непозволительности того, что они делают накрывают с головой и на молчаливый вопрос Хосока, когда тот отстраняется, он лишь кивает и первый тянется к резинке чужого белья. Кажется, алкогольный дурман заставил его забыть, что подобного опыта у него никогда не было… …Чон ухмыляется и достаёт из тумбочки тюбик со смазкой. — Не так быстро, я не хочу сделать тебе больно. Длинные пальцы оказываются внутри узкой задницы Мина, и он морщится от неприятных ощущений, которые тут же забываются, стоит Чону коснуться другой рукой головки члена, что так и жаждет к себе внимания, истекая смазкой… … — Ещё… — Юнги едва ли не хнычет, до крови прикусывая губы и прижимаясь сильнее к влажному от пота телу. Он нетерпеливо подаётся бёдрами навстречу, захлебываясь собственными стонами и криками, когда Чон задевает головкой внутри чувствительный комок простаты и входит полностью… …Боль от первого раза смешивается со срывающим башню наслаждением, Мин теряется во времени и пространстве окончательно. Он готов лишь воспринимать то, как резко и в то же время аккуратно его берёт Хосок, как он кусает его шею, оставляя алые следы от зубов, которые тут же зацеловывает, что никак не спасёт от алых кровоподтёков утром. Ему на это абсолютно и полностью все равно, пусть только Чон не перестаёт вбиваться в него, будто хочет вытрясти из него душу, пусть только не прекращает втрахивать его в матрас, совсем потеряв контроль над собственным желанием… Они так и засыпают измазанные флюоресцентной краской, размазавшейся о тела друг друга. Чон сгребает едва дышащего и обессиленного Юнги в охапку и вскоре засыпает, как и Мин, перед этим укрывая его сверху крыльями, что прорезались у него в этот раз совсем без боли и быстро, что странно. Ну или он не заметил из-за действия наркотиков и алкоголя…