Сказочная любовь 2. Счастье в сапогах

      Эта ночь кардинально отличалась от предыдущей. Нет, вовсе не тем, что наконец установилась долгожданная тишина и Влад смог наконец выспаться, не тем, что этот день чем-то отличался от предыдущего, а тем, что смертельная усталость и недосып наконец-то сморили его, и он провалился в сон, едва голова коснулась подушки, настолько крепкий, что Мышкин не услышал утренней побудки. Проснулся от удара по пятой точке, словно током прошибло. Хотя сейчас, сидя на холодном деревянном полу и ошалело оглядывая темную, еще спящую казарму, он не был уверен, что эта самая побудка вообще была. Цыган стоял над ним, уперев руки в бока и поблескивая золотой серьгой в ухе.       — Мышонок, поторапливайся. Нам быть в пищеблоке к пяти утра.       — Я же праасил, не наазывай меня так… — пробурчал Мышкин невнятно, зевая в кулак.       — Чего? — не понял Цыган, склонившись к по-прежнему сидящему в одних трусах и нательной майке на полу Владу. — Бурчишь, будто член за щекой держишь.       — Ничего, отвали.       Котов улыбнулся. Ему, как ни странно, нравилось подтрунивать над парнем. Он злился и шипел, как кот, забредший в стаю голодных, охочих до сук псов, и "дергать мальчишку за усы" хотелось ещё больше.       Влад поднялся с пола и, в спешке одевшись, вслед за Цыганом умылся, обмотал ноющие ступни портянками под зорким взглядом Котова и выскочил на улицу. Пищеблок батальона находился за третьим учебным корпусом, асфальтированная дорожка к которому сейчас поблескивала в предрассветном мраке. Прошедший ночью дождь в перемешку со снегом и последующим за ним легким заморозком, превратил дорогу в каток, покрыв её тонкой коркой наледи. Влад то и дело поскальзывался, время от времени, чтобы удержаться на ногах, хватался за руку сослуживца. Сапоги, тяжело давили на узкую маленькую ступню Влада. Он худой, нескладный, широко расставив руки-крылья и мелко переставляя ноги, был похож на птеродактиля из детской энциклопедии, шаркал по льду подошвами, стараясь не идти, а скользить. Котов же, памятуя последний посыл парня, помочь не пытался. Предоставив того себе любимому, внутренне сжимался и дергался всякий раз, когда Влад оступался.       В самом пищеблоке было тепло и влажно, от стоящих на раскаленной плите огромных кастрюль. Всем процессом заправляла дородная женщина, похожая на матрешку. В белом поварском халате и белом же в мелкий цветочек платке, повязанном туго вокруг головы. Кончики, завязанные узелком на макушке, задорно торчали, как заячьи ушки. Она что-то помешивала большим половником, с деревянной ручкой, больше напоминающим ковш, тихо напевая себе под нос и пританцовывая у плиты. Хлопнувшая входная дверь заставила женщину обернуться и одарить вошедших парней открытой теплой улыбкой:       — Ааа, помощнички пришли! Ну, здравствуйте, штрафники!       — Здравствуйте, Степанида Кузьминична! — парни живо поснимали бушлаты, оставляя их на вешалке у входа, и дружно прошлепали в кухню. Повариха с улыбкой махнула рукой, указывая на тарные ящики в дальнем углу.        — На вас чистка двух ведер картошки, — распорядилась она, надевая фартук на Влада и завязывая на пояснице, в то время как он оглядывал огромное помещение, в котором островом посредине стояли необъятные плиты, духовые шкафы, висела на крючках разнообразная кухонная утварь.       Котов склонил голову на бок, глядя, как Кузьминична обхаживает мальчишку. С момента его появления в учебке он не мог ни есть ни спать толком, все время находясь на взводе в полувозбужденном состоянии. Один лишь внешний вид Мышкина, заставлял кровь в жилах бежать быстрее, будоражил сознание юношеской хрупкостью и нескладностью.       — Что зенки вылупил? —  Кузьминична достала из ящика стола пару ножей и протянула один Владу, второй Котову.       — А мне фартук повязать? — Цыган улыбался во весь рот, принимая нож за рукоять и проверяя остроту пальцем.       — Разве что узлом на шее… — проворчала она, — а ну-ка принимайтесь за работу! — махнула скрученным в жгут полотенцем по заду Котова.       Ведра, хотя их скорее можно было окрестить бадьями, опустели уже через час, но и минут пять спустя, Влад все еще сидел привалившись к потрескавшейся от времени и перепада температур спинке стула. Не выпуская ножа из рук, смотрел вникуда расфокусированным взглядом. Понять, задремал он с открытыми глазами, или задумался, было невозможно. Цыган помахал ладонью перед его лицом. Но парень, уставившись стеклянным взглядом в одну точку, не отреагировал. Словно действительно спал. Пальцы от долгого пребывания во влажной среде покрылись мелкими складочками и неприятно сморщились, Алексея так и подмывало желание растереть их в теплой сухой ладони. Он сжал руки в кулаки, чтобы не совершить глупость и не обострить и без того хрупкие отношения.       Влад будто выпал из реальности вот так, сидя с открытыми глазами. Сказались три практически бессонные ночи, когда он, измотанный физически и морально, падал без сил в кровать, но добрых полночи вынужен был слушать любовные игры, и ранний подъём. Неимоверно устав за эти дни, он попросту отключился.       Появившаяся как черт из табакерки Кузьминична шумным тайфуном прошлась по кухне, гремя посудой и разбудив Мышкина. Ее кортенький, выше колена халат, надетый, судя по всему, на практически обнаженное тело, задирался при каждом движении еще выше, оголяя полные бедра:       — Помощники! Заканчивайте тут, и поезжайте на базу за продуктами, — Степанида сняла с себя фартук, повесив на гвоздь забитый в шов между кафельной плиткой, продолжила: — Котов, ты наверное помнишь, где мы были с тобой в прошлый раз?       — Да, теть Стеша, — Цыган откусил яблоко лежащее на разделочной доске и выплюнул. — Кислое, дичок что ли? — сморщился как сухофрукт.       — Надкусил — доедай! — Степанида сунула огрызок в руку Алексея. — В этот раз поедете вдвоем. У меня нет времени раскатываться с вами, — достала бумаги из ящика стола, стоящего в маленьком закутке за мойкой и выписала накладную на получение продуктов. — Подойдешь к Садову, он распишется тут и тут, — указала пальцем. — Пересчитать товар не забудь, Аркашка тот ещё проныра, надуть может, недорого возьмет.       Работа в пищеблоке батальона вообще была не из легких: принеси-подай огромные неприподъемные кастрюли, помешай варево к обеду, разнеси по столам тяжелые подносы с едой. А на десерт вот такие поездки на базу за продуктами. Влад вздохнул, привалившись к двери гаража. Бок сразу прихватило холодом от ледяного металла и заныла челюсть.       Цыган покрутился вокруг машин и крикнул в глубину бокса, заглядывая под один из грузовиков.       — Петрович! Какую из машин можно взять, чтобы на базу за продуктами съездить?       — Бери ГАЗ-53, — произнес бестелесный голос хрипло, — остальные не на ходу.       ГАЗ-53 оказался среднетоннажным бортовым грузовиком, каких полно было и в Березниках, защитного цвета. Довольно старый на вид, с изъеденной ржавчиной решеткой радиатора и погнутым от удара бампером. Краска на деревянных бортах кузова местами потрескалась, облупилась оставляя бледно-серые проплешины. Котов по-хозяйски обошел автомобиль, открыл водительскую дверь:       — Что смотришь? Садись!       Обойдя машину вокруг, Влад открыл дверь со стороны пассажира и забрался в кабину, поудобнее усаживаясь на обшитое кожзаменителем сиденье. Внутри, как в курилке, сильно пахло сигаретами, ядреной смесью бензина и машинного масла. Он втянув носом воздух и чихнул. За свои восемнадцать, лишь пару раз куривший тайком от деда за птицефермой Рябовых, к такой ядреной смеси парень не привык, хотя дед, бывало, позабыв купить в сельмаге сигарет, лез на чердак, где у него как березовые веники, висели связанные бечевой листья табака. Тогда от его махорки хоть в лес беги. Влад сморщил нос и опустил боковое стекло.       — Ты машину водишь? Права имеются? — Цыган забрался следом, для пущего удобства расстегнув бушлат, повернул ключ в замке зажигания.       — Нет.       Мышкин водительских прав не имел и за рулем не сидел никогда, тем более такого большого авто, как грузовик. Да и зачем они ему в деревне? Ладно бы город, расстояния, но в городе он жил еще мальцом. А с его невысоким ростом, он едва ногами дотягивался до педалей, поэтому смысла в вождении не видел. Березники же из конца в конец можно было пройти за каких-то пятнадцать минут. Влад плотнее запахнул бушлат и потуже застегнул на поясе ремень.       — Зря окно открыл, продует, — Котов заботливо потянулся к маленькому рычажку, встроенному в треугольную форточку. — Лучше ветровое открыть, — машина заурчала и, ощутимо подрагивая всем корпусом, тронулась с места, выезжая из теплого бокса.       Время двигалось к обеду, на улице довольно потеплело. Наледь на дороге подтаяла, превращая ее в сплошное месиво, сейчас хлюпающее под колесами большими лужами и глубокими, наполненными водой колеями. ГАЗон, резво подпрыгивая, переваливаясь из отной рытвины в другую, выехал на проселочную дорогу и помчался по направлению к базе. Влад покрепче вцепился в рукоятку двери, то и дело подпрыгивая на сидении. Его бросало по салону то на приборную панель, то заваливало на Алексея. Он ерзал на сидении, пытаясь сесть поглубже, но постоянно сползая вперед. Котов включил неизвестно каким чудом попавшее в салон старенькое радио, работающее от прикуривателя и они все три часа пути старались перекричать то хрипевший от убежавшей волны динамик, то громко поющую на волнах «Европы плюс» неизвестную Мышкину певицу.       На продовольственную базу на окраине Белорецка прибыли часам к одиннадцати, измотанные и голодные. Влад открыл дверь, словно пьяный, на подкашивающихся от трехчасовой тряски ногах, вывалился из кабины, прямиком в воду, подняв волну брызг, окативших сидевшего у края лужи кота и себя самого. Кот взвизгнул, рванув к одному из боксов, у обшитой металлом двери которого находилась куча разбитых в щепу тарных ящиков.       — Аа-а, приехали голубки! Кузьминична звонила, предупредила ждать вас, — оттуда, едва не наступив на взъерошенное животное, вышел парень лет тридцати, в накинутой на плечи ватной куртке.       — Привет! — Влад протянул руку для приветствия, но та безответно повисла в воздухе.       Аркадий оглядел прибывших раскосыми глазами. Руки для приветствия не подал, брезгливо поморщившись, отвернулся, сделав вид, что не заметил. Мышкин пожал плечами, обернувшись к Цыгану. Конечно, реакцию парня он понял и не осуждал, но неприятный осадок остался.       — Ну и сволочь же ты, Аркаша! Неужто боишься заразиться? — Цыган сплюнул под ноги Садова. — Вот, давай, грузи товар по накладной и мы поедем, — прорычал, пыхтя как паровоз.       Садов смущенно потупился, но извиняться не стал, зло отшвырнул кота, трущегося об ноги, выпрашивая ласку, и ,выхватив из руки Алексея документ, пошлепал к боксу.       — Идите за мной, — бросил через плечо, не оборачиваясь, зная, что парни последуют за ним.       В боксе было холодно и сыро. По обе стороны от двери на высоту человеческого роста стояли тарные ящики, с молочными продуктами, сыром, маслом, маргарином. Большие капроновые ведра с творогом и сметаной, снабженные красочной этикеткой. По другую сторону ведра с капустой, огурцами, имбирем. Глаза разбегались. Влад никогда раньше не видел столько продуктов сразу, даже в поселковом магазине, где летом подрабатывал грузчиком. Он крутил головой из стороны в сторону и едва не завалился набок от прилетевшего в плечо толчка.       — На, держи крепче, — цыган сунул за пазуху Владу брикет с сосисками и бутылку кефира, едва Аркаша отвернулся.       — Зачем? Может по дороге купим что-нибудь.       — Ага, как раз в лесу купим… Ты по дороге сюда видел хоть одну забегаловку?       — Когда смотреть-то было? Держался, чтобы не слететь с сидения… Но это кража! — произнес громким шепотом. Глаза Влада стали огромными, словно блюдца.       Его возмущение было настолько по-детски умилительным, что Цыган чудом сдержался, чтобы не расхохотаться в голос. Отчего-то именно сейчас ему хотелось побыть плохим парнем. Не совершать благородных поступков, не спасать незаслуженно обиженных (как тогда, месяц назад, за что папочка и упек его в «Голубой батальон»), а просто мелко напакостить, а после взять в охапку этого ершистого недотрогу и засосать по самые гланды. Лёша вздохнул, обрубая на корню свои эротические фантазии.       — Вот ещё! От него не убудет, а мы голодные. И вообще, этот гад заслужил… — Цыган сверкнул глазами и, ухватив ящик, потащил к машине. Влад нахмурился, но заныкал и кефир, и сосиски, вслед за ним потащил второй.       Загрузились они быстро, минут за десять, заставив ящиками с молочкой, мешками с овощами и солениями весь кузов. Цыган проверял, пересчитывал содержимое на количество, оценивал герметичность. Аркаша при этом подпрыгивал, суетился вокруг, всячески стараясь отвлечь внимание и слямзить ну хоть что-то. Но видя, что бдительные «голубки» не спускают с него глаз, как-то скис и сдулся. Цыган то ли из мести, то ли из вредности со словами: «Ну, бывай!», схватил его за руку и затряс в прощальном рукопожатии. Садов забился, заскулил, словно пес посаженный на цепь, стараясь вырвать прихваченную большой пятерней конечность. Но все-таки притих под мрачным взглядом Котова. Тот, выпустив ладонь, с мрачной усмешкой посмотрел на Аркадия:       —Теперь не отмоешься, гнида! Таким же будешь! — повернулся к Владу. — Ты не стой тут, Мышонок, лезь в машину, — мотнул головой в сторону кабины и поднял борт кузова. Щелкнул запор и Алексей полез следом.       В грузовике было холодно, хотя стояли они недолго. Цыган покачал головой, жалея, что не оставил двигатель включенным и теперь слушал чечетку, которую отбивал зубами Влад. Он включил обогрев, но и через пять минут, когда они выехали за пределы Белозерска, воздух дул по-прежнему холодный. Алексей глухо выругался, выключая печь.       Обратно ехали в полной тишине. Влад думал над тем, какая судьба у парней, где каждый норовит плюнуть в спину, подставить ногу и не подать руки даже для приветствия. Вспомнил Родьку и Ярика. Но отношение к ним в деревне отличалось от того, что ему довелось увидеть здесь. Он, время от времени, поглядывал на Котова, мысленно сравнивая его с ними. Парень был… Обычным, веселым, простым, как три копейки. Но сейчас к нему было не подступиться. Лешка зло сжимал зубы и, по всей видимости, ворчал про себя. Все, что Мышкин сумел разобрать, лишь отдельные слова. И эмоции. Они бурлили, словно закипающий чайник, который периодически, испускал пар со свистом и рычанием. Машина дернулась, подпрыгнула и, издав громкий хлопок, сродни выстрелу, уткнулась передним бампером в грязь.       — Приехали, блин! — прорычал Алексей, открывая дверь.       — Куда? — Влад растерянно оглядел окружающую лесистую местность, неожиданным толчком выдернутый из мыслей. Вокруг, насколько хватало глаз, был лес и никакого жилья на мили вокруг. Пошевелил пальцами ног, стараясь разместить их поудобнее. Но Котов не ответил, выскакивая под мелкий моросящий дождь.       Вчерашние натертости саднили и дергали, отзываясь резкой болью при ходьбе, пока они грузили продукты, а теперь горели огнем, вызывая желание наконец сбросить эти путы с ног. Утешало лишь одно: в предстоящий сегодня марш- бросок они оба точно не попадали. Влад за мыслями не заметил испортившейся погоды и, выскочив следом, по щиколотку утоп в грязи, зябко передергивая плечами и кутаясь в воротник бушлата. С трудом вытянул одну за другой ноги с неприподъемными теперь кирзачами, поеживаясь, кутаясь в ворот бушлата двинулся в обход машины. Котов стоял на покосившемся бампере, по пояс скрывшись под поднятой вверх крышкой капота, выставив наружу лишь туго обтянутый формой зад.       — Что случилось-то? — Мышкин потуже запахнул бушлат, передергивая плечами на пронизывающем ветру.       — Заглохли! — раздался из глубины радостный басок.       — Лех, что делать-то будем? У тебя телефон хоть есть с собой?       Влад щурился, глядя на торчащую из-под капота задницу сквозь мокрые ресницы. Разговаривать с чужой попой было неудобно, и он умолк на пару минут. Огляделся по сторонам, в поисках хоть одной живой души. Но на мили вокруг тянулся лесистый овраг, заросший соснами вперемешку с низкорослой акацией.       Котов вылез из-под капота с довольным выражением на лице. Сел на поваленный через дорогу ствол дерева, которого раньше тут не было. Его-то, судя по всему, они и переехали, пробив переднее колесо. Оживился, прикурив сигаретку, пряча ее от дождя и с улыбкой от уха до уха посмотрел на парня.       — Нет, нету!       — Может все-таки попробуем завести? — попытался Мышкин.       Ощущение найденных на пятую точку приключений свербило где-то внутри, в животе, трепещущими крыльями бабочек и Влад под пристальным взглядом Цыгана стал покрываться румянцем.       — Ну попробуй! — Леша снова полез под капот, а Влад сел в кабину, растерянно глядя на педали далеко под ногами.       Подвинулся вперед, упираясь ногой в педаль сцепления, вывел рычаг на нейтральную позицию и повернул ключ в замке зажигания. ГАЗон зажужжал, затрясся, но так и не завелся.       Мышкин попробовал еще разок, затем еще, но проклятая колымага, словно сопротивляясь, рычала и кашляла, но не заводилась. Казалось машина просто сдохла, как загнанная посреди дороги кляча.       — А может попробовать с толчка? — предпринял последнюю, заведомо провальную попытку выкрутиться из предстоящего тет-а-тета Влад, но Цыган насмешливо и с пониманием взглянул на него своими черными глазищами, и Влад почувствовал себя кроликом перед удавом.       — Ну попробуй, толкни… — со смешком выдал Алексей, все же втайне надеясь, что Влад, рассудив, откажется от этой идеи.       Ага, сейчас! Тот упрямо сжал губы в тонкую линию и, запахнув бушлат, ухватился за ручку дверцы. Выходить под эту мелкую вездесущую морось, вперемежку с колючими льдинками, не хотелось, Влад прекрасно понимал, что сглупил, но отступать и выглядеть как последнее трепло не мог себе позволить. Он, вздохнув, решительно открыл дверь и вывалился под усилившийся дождь. Обошел машину и уперся плечом в кузов, прекрасно понимая тщетность усилий, крикнул, сам не зная зачем:       — Давай!       Что «давай», он представлял смутно, но ожидая, что сейчас транспорт зарычит, затарахтит и сдвинется с места, довольно урча, поднатужился. ГАЗон не обманул ожиданий. Он снова заскрежетал, пару раз рыкнул, всхлипнул, выплюнув в лицо Мышкину облако едкого черного дыма, сдох совсем. Это было столь неожиданно, что Влад, крепко сжав веки, отмахиваясь руками, отпрянул от кузова, потерял равновесие и плюхнулся задом в колею, уйдя в раскисшую грязь едва не по самые подмышки. От неожиданности он захлебнулся воздухом, закашлялся, теряя последние крохи терпения. Побарахтавшись с минуту и, наконец, встав на ноги, грязный, как чертенок, поплелся пред смеющиеся очи напарника по несчастью.       Громкий хохот Котова разорвал тишину. Владу хотелось съездить ему по физиономии за его довольный вид, но душившая обида, клокотала внутри, подбираясь комом к самому горлу. Сквозь шум в ушах и попытки очиститься от грязи, раздался щелчок открывшейся двери и тихий голос Котова прошелестел над ухом:       — Горе ты мое луковое! Какого лешего ты это делал? Я думал откажешься, — бубнил сквозь смех.       — Прекрати ржать, как идиот! Не смешно вовсе! — Мышкин зло отталкивал обнявшие его руки.       — Прости… — проскулил Котов, вновь давясь смехом.       Ловкими пальцами, отталкивая порядком замерзшие руки Влада, Алексей быстро расстегнул на нем ремень, бушлат и бросив все на капот, помог выпутаться из грязных мокрых брюк. Запихнув полуобнаженного Мышкина в кабину, выполоскал в ближайшей более менее чистой луже его штаны и отмыл частично сапоги, развесив на колючих ветках акации, залез следом. Влад дрожал от холода, поджав под себя замерзшие ступни, вжался в спинку сиденья влажной, обтянутой отсыревшей курткой спиной.       Обида и благодарность смешались в груди Мышкина, обдав его непонятным и каким-то колючим болезненным ощущением, от которого хотелось реветь, уткнувшись в грудь, и прибить за смех, но он боялся даже пошевелиться, чтобы не сделать еще чего хуже.       Ситуация приводила в смятение.       — Иди сюда! — Котов снял с себя бушлат и потянул его на колени       Влад отмахнулся, как от мухи, не доверяя больше себе и своим эмоциям, чем Алексею. Он понимал, что тот хочет лишь согреть, но собственные желания пугали.       — Отстань от меня, придурок! — он забрался на сидение и заглянул за него, вспомнив зоотехника из Березников, в машине которого всегда за сиденьем была воткнута старая промасленная фуфайка. С придыханием улыбнулся, найдя и тут засаленный, пропахший бензином и куревом бушлат.       Накрыв ноги и натянув полу на грудь, он кинул довольный взгляд на Котова, борясь с детским желанием показать ему язык. Притулился в угол, прикрывая глаза.