Военно-тактические учения
28 августа 2019 г., 12:05
Праздничный, наполненный подарками, суетным весельем, бесконечными репетициями, смотрами и муштрой февраль сменился, наконец слякотным с капелями и оттепелью мартом, а после апрелем и полным запахов дождя, свежести, разнотравья, цветущих вишен и слив, грозовым маем. До дембеля оставалось каких-то три месяца. Голубой батальон в полном составе, пройдя тактическую подготовку, был направлен в соседний округ для участия в общевойсковых военно-тактических учениях, организованных по приказу Минобороны, для личного состава Центрального, Поволжского и Южно-Уральского военных округов.
— Вот тут — Мышкин, сжав губы в тонкую линию, смотрел на парня в зеленой каске и бронежилете с надписью «СМИ», указывающего рукой на скопление военнослужащих и техники метрах в десяти от него, — мы с вами находимся на полигоне Капустин Лог, где проходят военно-тактические учения. Военнослужащие выполняют огневые задачи с применением оружия разного калибра, в том числе самоходных артиллерийских установок и гаубиц, ракетных систем залпового огня и противотанковых ракетных комплексов. В мероприятии задействовано две тысячи единиц личного состава, сто единиц артиллерийской техники. Более подробный репортаж с места учений мы готовим к эфиру.
— Ненавижу этих журналюг, стервятники проклятые, — произнес он, глядя сквозь приоткрытый клапан палатки, как мужчина склыдывает в сумку микрофон и блокнот, указывая своему товарищу с большой профессиональной камерой, что и где лучше снимать позже. Тот согласно кивал, наводил видоискатель то на личный состав, то на технику, продолжая при этом довольно спокойно отстаивать свой взгляд на события.
На полигон они прибыли два дня назад, под проливным дождем. Он и сейчас еще сыпал с небес мелкой промозглой моросью, отчего погода больше напоминала осень, чем приближающееся лето. Но венцом всего этого апокалипсиса стал не дождь, а появившаяся назойливая, лезущая в глаза и рот мошкара, от которой воистину не было спасения.
Раздавшийся в этот момент сигнал горна заставил напрячься. Труба звала не просто так. И каждый раз по разному. Этот сигнал, если Мышкин не ошибся, означал «построение». Поэтому, когда раздалась последовавшая за ним звучная команда офицера «личному составу построиться», Влад смачно выматерился. Одежда была сырой, просушить ее не представлялось возможным. Берцы так и вовсе пошло хлюпали пробравшейся внутрь водой.
Он выбрался из палатки, где вместе с ним кантовались еще семеро, вслед за Цыганом, встал в строй, хлюпая ногами в отвратительной жиже, вобрав голову в плечи.
— Сукины дети, нашли время для учений… — Ларин как-то прихрамывая и подтягивая негнущуюся ногу встал рядом и шмыгнул заложенным носом. Влад перевел взгляд на него — Берцы совсем развалились… — пояснил Стас, приподнимая ногу и шевеля пальцами. Отчего щель в ботинках раскрылась шире, показались грязные мокрые носки.
Владу вновь вспомнилось детство, осенние отработки в колхозном яблоневом саду. Но в отличие от сегодняшней слякоти и прохудившихся берцев, тогда он не чувствовал особого дискомфорта, шлепая по лужам и собирая яблоки в резиновых сапогах, надетых поверх шерстяных носков.
Последнее ведро явно было лишним. Влад устало разогнулся, растерянно хлопая глазами. Прыгающие перед взором цветные пятна немного дезориентировали. Он прижался спиной к прогнившему штакетнику, тот протестующе затрещал, но мальчик, ухватившись рукой за поясницу, надсадно дышал от боли, ловя ртом холодный осенний воздух, сквозь вату в ушах слыша тихие всхлипы. Постояв так немного и отдышавшись, он, наконец, увидел ее. Ленка сидела на корточках, на скамье, сбитой из двух чурбачков и доски-перекладины, привалившись к стене заброшенного дома, обняв худые острые коленки, плакала. Слезы текли по ее худому, с высокими скулами лицу, стекали на кончик носа, крупными каплями падали между чуть разведенных в стороны ступней. Мышкин открыл калитку, издавшую неприятный скребущий звук, словно зевок огромного зверя, пошел по тропинке по направлению к домику. Сторож здесь давно не жил. Поселковое управление построило новый добротный дом для него и семьи, а эта старая разваливающаяся халупенко так и осталась стоять, прогнивая от времени и непогоды недалеко от заповедника.
— Ну и чего ты, дурная, ревешь? — Влад внимательно рассмотрел сгорбившуюся фигурку, подметив добротный плащ, шерстяной берет, длинную каштановую косу, свисавшую с худенького плеча и змеившуюся до самой земли, резиновые как у него сапоги, которые он носил в прошлом году (он их просто ненавидел, зеленые с розовым кантом на верху раструба голенища — так и знал, девчачьи). На правом сапоге в районе большого пальца зияла дыра, словно Ленка, зацепившись, выдрала ускорник.
— Чего это дурная? Вроде не глупее тебя… — хлюпнула носом, размазывая слезы по щекам.
— Ревешь, потому и дурная, — постановил двенадцатилетний Влад, глядя на одноклассницу. Сжав в кулаки руки, засунул их в карман. Пальцы дрожали и буквально чесались от желания провести по этой толстой косе, ощутить мягкость волос.
— А как я в таких сапогах домой пойду? Что я мамке скажу? — провыла Красавина.
— Точно дура! Идем! — Влад сдернул ее со скамьи, потащил за собой. — У меня есть точно такие и размер подойдет. Мне их в прошлом году покупали и я не надевал совсем.
Воодушевленные, Мышкин рыцарским поступком, а Лена возможностью сменить обувь, до дома бабки Анисьи они добрались в считанные минуты. И вот уже он стоит, гордо задрав нос и сложив руки на груди, а она радостно притопывает ногами в его зелено-розовых сапогах, улыбающаяся, раскрасневшаяся, с притягательными ямочками на щеках.
— Спасибо! — вдруг выпалила девочкаа, кинулась на шею, коротко прижалась к груди, хотя Влад мечтал о поцелуе, и тут же рванула к калитке.
Мышкин выплыл из детских воспоминаний, возвращаясь в усилившийся дождь, промозглую майскую слякоть и растерянно моргнул, услышав лишь конец фразы капитана, фамилию он не запомнил:
— … Пакет нужно доставить в шестой квадрат, боевого оружия не применять, пленных не убивать, раненых не оставлять. Ваша основная задача занять командный пункт первыми. Карту местности получит старший группы. Жду его в штабе на северо-востоке лагеря через полчаса. Вопросы есть? — молчание стало ответом. — Вольно!
***
Совещались недолго. Да и права на самоопределение лишил Иванов, злой как черт, но на удивление всегда подтянутый, наглаженный, в сверкающих черной ваксой ботинках, словно не по земле передвигался, а по воздуху. Старшим группы назначили Котова. Цыган, поджал губы, прищурившись смотрел на взводного, но особого энтузиазма не проявил. Поняв в чем смысл задания, Влад успокоился и даже как-то приободрился. Все это очень напоминало военно-патриотическую игру «Зарница» с тем лишь отличием, что условия приближены к боевым. В полдень, сразу после обеда, им выдали по пайку и погрузив в бортовой ЗИЛ, крытый брезентом, отправили на место дислокации. Алексей прибыл из штаба позже, хмурый, недовольный. Мышкин напрягся, глядя на него. Отчего-то казалось, что простое задание сильно усложнили, и оказался прав. — Участвуют пять боевых подразделений, — начал он, когда парни сгрудились вокруг низкого пня, на котором развернули карту. — Мы находимся вот здесь, в первом квадрате. Остальные группы рассредоточены по первому и второму квадрату. Пакет находится вот здесь, — он указал на красный крестик на карте у значка, указывающего не то на землянку, не то на шалаш. — Его надо найти первыми и доставить сюда, в командный центр в шестом квадрате. Нам будут мешать пытаться уничтожить пакет, дезориентировать и лишить возможности передвигаться свободно. — Надо рассредоточиться по местности, так больше шансов найти донесение, — предложил Воронов. Ранее, еще до поездки Алексея к командованию, он может быть бы и согласился с предложением Воронова. Так пакет было найти намного легче не имея никаких особых ориентиров, кроме пресловутого крестика на карте в заданном квадрате. Но теперь понимал, что рассредоточившись каждый из них окажется под угрозой пленения. А возможности противостоять в одиночку превышающим силам противника будет сложно, да практически невозможно, даже при применении приемов восточных единоборств. То что это от них требуется, он не сомневался. — Нет, по одиночке мы будем уязвимы, — ответил он, глядя на карту. Указал на значок ориентира и координаты рядом. — Что это понятно? — Ни то шалаш, ни то блиндаж, в тридцати метрах на северо-востоке. — ответил Морозов. — Я согласен с Владом. Разделяться нельзя. Пойдем по прямой кратчайшим путем. — Но на пути овраг. Еще не известно насколько он глубок. Сможем ли перебраться через него, — Лосев почесал за ухом. — Парни, теряем время, надо выдвигаться. — Ну, с богом! Датчики слежения включить, — Алексей собрал карту и дернул Влада на себя. Впечатал в грудь, прижался к губам коротким поцелуем. — Держись рядом, Мышонок, — затем нажал маленькую кнопку на напульснике и датчик загорелся синим. То же проделали остальные. Походов Мышкин особо не любил, участвовал в этих общешкольных мероприятиях скорее по необходимости, за компанию. Нет, не жаловался, не ныл, но, то что все эти походы заканчивались для него не совсем удачно, к концу школьного обучения принимал как данность. Падения в ручей, вывихнутые лодыжки, исцарапанные и покусанные руки, ввиду забытых репеллентов — все это и многое другое постоянно сопровождало его. Ребята беззлобно посмеивались, а он ощущал себя обузой. Они двигались быстро, довольно плотной группой, рассредоточившись в пределах вытянутых рук, короткими перебежками, при полном обмундировании и экипировки с тяжелым оружием за плечами, заряженным холостыми. Выбранное направление уходило по довольно пологому склону вверх, петляя между деревьями, скоплениями валунов. Сосны обступали плотной стеной, а старая хвоя, толстой подушкой лежавшая под ногами, заглушала звуки, делая их движение практически неслышным. Послышался хрип рации, а после сиплый голос Воронова: — Стас, не отставай! Ларин чертыхнулся, вновь спешно завязывая шнурок берца. Внутри неприятно хлюпало и чавкало. Мышкин задержался, ожидая его. Оставить товарища одного, было нельзя. Никто из них не знал, где в данный момент, находились группы предполагаемого противника. Впрочем сейчас, когда они только двинулись вперед, их вряд ли кто-то будет преследовать, но своих догнать было необходимо. Каждая боевая единица была на счету. Закинув вещмешок на плечи он кинул Стасу его автомат: — Догоняй! — двинулся вперед, и тут же рация отозвалась неприятным хрипом и резкий голос Котова разорвал тишину: — Вы что там уснули? Странный химический запах с подветренной стороны Влад ощутил спустя минуту. Резко развернулся, но покачнулся, теряя равновесие. Это и спасло от удара, он пришелся вскользь, едва задев плечо. А вот противник, бесшумно оказавшийся за спиной, не удержавшись вод весом тяжелого оружия и поклажи за спиной, стал заваливаться на бок. Парень был немного выше него и имея преимущество в росте, мог запросто достать. Мышкин среагировал мгновенно, сейчас задача была сохранить боеспособность каждого, добраться до места. Сорвав с плеча собственный АКМ, нанес удар по спине в аккурат между лопаток. Тот глухо крякнув, повалился на сырую от дождя землю и затих. Влад присел, проверил пульс. Сердце билось ровно. Не долго думая, сорвал напульсник с руки парня и, положив на камень, раздавил ударом приклада. — Минус один, — произнес тихо заметив краем глаза движение впереди и слева. — Стас, слева! — крикнул, принимая боевую стойку. — Нападение! — Крикнул, нажав на кнопку рации, и услышал в ответ хриплое: «Черт! Группируемся» Сердце билось, как ошалелое, глухо отдаваясь пульсацией в голове. Знал, что именно в этот миг отряд занимает боевую позицию и обследует местность. Они не раз отрабатывали это в учебке на спаррингах. Страх, накативший было по началу, отхлынул, тело напряглось, натянувшись как струна, а после вдруг расслабилось. Он вспомнил теорию, отпустил ненужные мысли, рвавшие мозг и собрался. Четко, словно видел затылком, ощутил Ларина принявшего точно такую стойку. Противников было двое. Влад не моргая следил за каждым движением приближающегося врага. Скажи ему кто-то раньше, что придется участвовать вот в таком импровизированном бою, он наверное не поверил бы. Но противник видимо не шутил и старался бить на поражение. Нападавший сделал выпад. Влад уклонился, отведя удар прикладом. Парень растерянно замер на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы Мышкин сгруппировался, подпрыгнул с разворота и нанес удар ногой. Берца проехалась по щеке парня оставляя грязный влажный след. Голова мотнулась, брызнула кровь и тот без чувств повалился на землю. За спиной тоже начался бой. Стас показушно, как он это делал всегда, склонился в легком поклоне, приветствуя и как бы дезориентируя противника, отчего тот впадал не то в транс, не то в шок, стремительно ринулся в атаку, молниеносно нанося удары ногами и руками. Мышкин порой завидовал быстроте, четкости нанесения ударов. Мало кто мог сравниться в скорости и грации его товарища. Каждый бой для него был словно песня. Пара — тройка секунд и второй противник лежал у ног. — Датчик раздави, — произнес, срывая второй напульсник. — Уходим, быстро. — Закинул мешок на плечо. Последовал удар, за спиной еще один, и вот они несутся вверх, догоняя своих. — Минус три, — отчитался буквально в губы Цыгана, ловя быстрый поцелуй. Алексей, наконец, впервые с того момента, как они отстали, смог сделать полноценный вдох. Для себя он понял одну важную истину. Пока он сражается, его пара должен быть в безопасности. Иначе мозг просто превращается в кисель, взрывается, и покоя нет никому вокруг. Умение Влада сражаться, владение им боевыми приемами, еще не значит покой и уверенность в себе. И только что он, старший в группе из-за беспокойства о нем едва не провалил задание. Больше никаких боев, никакой опасности для него, а пока… — Вперед! — скомандовал, закидывая автомат на плечо.***
Спиридонов нервничал. Он в тысячный раз проклял день, когда согласился на участие своих пацанов в этих учениях. Да, они были его! Его дети, его чада, его птенцы. Сергей злился на него не меньше, когда растерянный принес домой весть о предстоящих учениях и уже третьи сутки у них не было возможности не только встретиться наедине, чтобы он хоть как-то мог успокоить его, но и просто поговорить. Все время что-то мешало. Он смотрел, не моргая и практически не дыша, не отрывая взгляда от двенадцати синих маячков в окружении зеленых на экране огромного манитора, транслирующего передвижение пяти отрядов в заданных квадратах. Сейчас в этот миг они все стекались к одной группе, к одной точке. И этим ориентиром было не донесение, которое следовало искать. Нет! Все стекались к его группе, его пацанам. Кто-то определенно сливал информацию. Он оглянулся. Офицеры, командиры отрядов стояли вокруг плотной группой, отсекая тех, кто сидел за пультами. Не позволяя ему даже приблизиться. «Это проверка… Самая настоящая бойня, в которую втянули его и мальчишек, с целью дискредитировать его, учебную часть и «Голубой батальон», показать несостоятельность данного вида боевого подразделения» — понял он, щеки покрылись смертельной бледностью, когда двоих из его парней окружили трое противников из отряда погран войск. Он прекрасно знал эту группу, её подготовку и участие в реальных боевых операциях. Сердце дало сбой, а затем пустилось в галоп, когда увидел, как сначала один, затем второй и практически сразу третий датчики противника погасли и отряд воссоединился. — А твои девочки ничего, вертлявые! — с улыбкой произнес генерал-майор Мирошниченко. Делая пометки в планшете и отдавая его на пульт управления. Теперь он уверился, что все это было затеяно, чтобы скинуть его, списать в утиль. Так просто согласиться и сложить руки, опустить голову «на плаху» не позволяла гордость. Нет! Будет бороться до последнего. Пока действует хоть один солдат, он не смирится.***
Оврага, помеченного на карте, достигли в течении часа. Алексей, просканировав местность и оставив пару наблюдающих, продвинулся к его краю, рассекающему склон не хуже Большого Каньона. На, дне, метрах в пятнадцати, бурно перекатываясь, текла не то мелкая речка, не то глубокий ручей. Простирался он в обе стороны довольно далеко. Хотя расстояние между противоположными сторонами и было небольшим, преодолеть его посредством обычного прыжка с разбега, было невозможно, но визуально противоположная сторона разлома была ниже. Это давало надежду, что теперь они пересекут его и отправятся вниз по склону. — Придется искать место переправы, — Котов внимательно осмотрел местность. Прекрасно понимая, что поиск пути на ту сторону займет время и немалое, когда его попросту нет, оно поджимает, другого выхода он просто не видел. Обреченно выдохнул. — Погоди! — Морозов снял с плеча вещмешок и развязав край достал довольно прочную веревку, замысловатого плетения, больше напоминающую тонкий канат, какими обычно пользуются альпинисты. Что натолкнуло его на мысль взять его, он не помнил. Собирался в спешке, легкой панике от предстоящего расставания с Симоновым, но видимо первое, что пришло в голову по наитию, оказалось верным решением. Пашка привязал к концу карабин, выбрав дерево потолще на той стороне, размахнулся закрутил веревку над головой на манер лассо и, отпустив, подошел к самому краю оврага. Канат перелетел обрывистые берега, крутанулся раз, другой вокруг ствола и натянувшись попал в паз, механизм щелкнул, фиксируя натяжение и замер. Посмотрев на оставшийся в руках конец, Паша выругался. — Блядь, короткий. — Парни, снимайте карабины, — Алексей отстегнул свой, вслед за Кабановым и Лосевым передал Павлу. Тот сделал петлю, цепляя один за другой, обошел ближайшее дерево и зафиксировал натяжение. Пашка повис на нем, проверяя на прочность, а после снял ремень накрутил на руки, разбежавшись прыгнул, повиснув на руках. Ремень заскользил по шелковой основе, по инерции унося тело вниз, на противоположную сторону. Там довольно резво приземлился на ноги и подал знак «вперед!» В течение пяти минут они друг за другом пересекали разлом. Котов сопроводил к краю Лосева, затем переправил отдельно его и Кабанова вещмешки и наконец подал знак Славке. Кабанов разбежался и пустился в полет, испуганно перебирая ногами в воздухе. Его движение замедлилось и остановилось в полутора метрах от края. — Кабан, с*ка, что творишь? Ногами,… цепляй канат ногами и ползи! — кричали с той стороны, но парень не реагировал. В карих глазах застыло выражение безграничного ужаса. Страх высоты взял верх, он едва дышал, судорожно цепляясь за края ремня взмокшими руками. Висеть над провалом внизу было тяжело и страшно. Морозов понимал его и судорожно искал выход из положения. — Влад, карабин и ремень, быстро, — скомандовал, не отрывая взгляда от Славки. — Держись братан, уже иду. Мышкина трясло, руки не слушались, и ему долгих три секунды не удавалось отстегнуть карабин от шлевки брюк. Он рванул, что есть сил, ткань затрещала и металлическая петля оказалась, наконец, в дрожащих пальцах. Пашка пристегнул ее к поясу, перекинув ремень, ухватился за края, прыгнул, повиснув практически перед Кабановым. — Слава держись, я тебя вытащу, — прохрипел он, слыша сзади подозрительный треск. Резкий хруст. Раздались крики. Руки тряслись. Карабин никак не попадал в шлевку. Славка взмокший, испуганный стал кричать и задыхаться, соскальзывая с ремня. Он вновь слабо дернулся и карабин наконец зацепился. Паша вздохнул. — Держись за меня. Не упадешь, — обессиленный парень повис на Паше, как обезьянка, вцепившаяся в дерево. — Влад, тяни! — заорал он и почувствовал рывок. — Все, друг, все вытащили. Отпускай, — ощутив наконец твердую поверхность под ногами. Но Кабанов не реагировал, находясь в состоянии шока, глядя на них безумным взглядом. Котов, испуганно следивший за тем, как проходит спасательная операция, почувствовал посторонних чисто интуитивно. Он рывком перевернулся на спину, ухватив свой АКМ за дуло, размахнулся отводя в сторону удар, и закидывая его за спину. Вскочил на ноги. Нападавший рванул к нему, стараясь перекрыть путь. В руке опасно блеснуло лезвие большого ножа. Котов вновь увернулся и сбил его с ног подсечкой ноги. Тот повалился лицом вниз, выронив нож и раскинув руки. Злость полоснула в груди Цыгана, поднимая волну отвращения и желания мстить, причинить боль. В одно мгновение он принял решение. Наступив на запястье парня раздавил датчик. Раздался хруст сломанных костей, истошный крик разорвал тишину. Парень закатил глаза и вырубился. В этот момент из леса показались еще трое. Не дожидаясь, когда они нападут, Цыган бросился к канату перекидывая через него ремень, второй конец которого поймал уже в прыжке, едва не упустив скользкими руками. Мышцы натянулись, едва не вырывая руки из суставов. Напряглись. С кошачьей грацией он перелетел половину оврага и покатился дальше по инерции. Впереди раздался треск, дерево подломилось и опасно закусило шелковистую петлю. Канат буквально звенел. За спиной зло рыкнули, рваное дыхание вырвалось из груди Алексея, когда он вспомнил об этих троих появившихся на поляне. Что-то во всем этом было не так, но он в пылу погони никак не мог сообразить, что именно. — Твари еб*чие, — раздалось за спиной. В опасной близости от его головы просвистело лезвие, сверкнув в лучах пробившегося наконец сквозь тяжелые серые облака солнца и воткнулся в противоположный отвесный край. Канат дернулся. Практически останавливая его движение, когда до края оставалось какие-то полметра. Он моргнул и в тот же миг ощутил рывок за лацканы полевки. — Держу, отпускай скорей, — ощутил наконец под ногами землю и взволнованный голос Мышонка. Руки парня дрожали, но не отпускали, будто боялся, что отпустив, тот просто исчезнет. — Все-все, отпусти, — отрывая от себя ледяные пальцы. Бросился к краю, схватил нож и полоснул по канату. Поврежденные ткани не выдержали веса висящего над землей тела в тяжелой боевой экипировке. Канат со звоном лопнул и парень повис над речушкой, больно ударившись спиной. Датчик на руке пискнул и погас.***
Полковник Спиридонов потер лицо руками и снова поднял взгляд на монитор. Его парни вот уже с минуту топтались на краю разлома, который он в числе комиссии исследовал на возможность переправы пару дней назад. Группа синих точек подошла к краю, а затем начала одна за другой пересекать разлом, перетекая по одной и той же траектории. «Канат» — догадался он мысленно целуя каждого в лоб. После вдруг заминка и вот одна повисла почти посередине. Евгений старался выглядеть безучастным, сдерживать эмоции, но глаза выдавали тот ужас, который сковал тело от осознания, что один из его пацанов сейчас висит над разломом. Вдруг точки снова зашевелились, и одна из них рванулась вперед, сливаясь с той, что над пропастью. А после быстро двинулась к краю оврага. Но взгляд полковника оказался прикован к той последней оставшейся на противоположной стороне она оставалась неподвижна. «Кто? Старший группы? Кто-то из рядовых? — он пригляделся. Над маячком периодически вспыхивал маленький треугольник, — Котов! Не спи, сынок! Сзади!» К нему подбирались зеленые точки. Вдруг, будто услышав или прочитав мысли на расстоянии, синий маячок пришел в движение, заметался по краю, слился с зеленым моячком на мониторе и тот погас. Синий стремительно рванулся вперед и понесся по уже знакомому пути. Следом поползла еще одна точка — зеленая, но вдруг стремительно ринулась назад и потухла. До блиндажа, где спрятано донесение оставалось меньше половины пути. Но к этой точке стремительно стягивались превосходящие силы противника. «Хорошо, черт с вами! — Спиридонов прекрасно понимал, чего добивались все эти барракуды, своим желанием припереть его к стене. — Я подам прошение об увольнении» — мысленно сдаваясь. Плечи опустились взгляд потух, словно рубильник выключили. Он посмотрел на Сергея, и сердце пропустило удар. Такого взгляда Евгений не видел никогда прежде. Он оказался насквозь пропитан болью и разочарованием. Иванов смотрел на мужа, не отрываясь. Буквально видел, как тот напряжен, как мысли шевелятся в подкорке. Как решение буквально старит его, сгибает спину непомерным грузом, давит, словно бетонной плитой. Он был зол и разочарован. Нет, не в своих подопечных. В своих голубях Иванов был уверен на все сто. Может в его взводе и хромала дисциплина, но вот боевые навыки он им привил такие, какие они и с молоком матери не получат. Парни прошли настоящую школу выживания. Сергей был разочарован в решении мужа, в том, что он сдался, покорно приняв поражение еще в начале пути. Спиридонов почувствовал себя предателем… Боль пронзила его, едва не выламывая позвоночник, заставляя трезво посмотреть на ситуацию. «Нет! Он не должен уходить. Должен бороться. Иначе с кем останутся его «голуби»? Иначе взвод Сергея будет расформирован. Иначе никогда не вернет веру мужа в себя.» Гордо сложил руки на груди и поднял твердый взгляд на генерал-майора Мирошниченко. Тот вновь ввел корректировки в планшет и отдал на пульт управления.***
Дальше путь группы Котова проходил почти без проблем, если не считать подвернутой ступни Лосева и слегка контуженного состояния Кабанова, который по прежнему едва пришел в себя, после той переправы через овраг. Каждые полчаса они делали пятиминутный привал. И с каждым разом все труднее отрывали промокшие зады от влажных, поваленных непогодой деревьев, на которых и восседали во время этого краткого отдыха. Сказать что они не устали — ничего не сказать. Парни едва волокли ноги, очень хотелось есть и спать. Но надо было сначала добраться до места, где спрятан пакет. Алексей, прекрасно отдавая себе отчет в том, что после времени принять пищу может и не быть, решил: они сделают еще один длинный привал там, где находится этот шалаш или что бы там ни было. Места положения пакета достигли через пятнадцать минут и рыскали по местности, пока кто-то из ребят не возвел очи горе. — Вот же с*ки, — прорычал Котов и полез на дерево за привязанной к стволу капсулой. Влад поднял голову, следя за его подъемом. Она представляла собой короткий серебристый цилиндр очень отдаленно напоминающий отцовский термос, в который мать вместо чая наливала отцу борщ. Пища долго сохранялась горячей, и отец в конце-концов расстроился, когда Влад его случайно уронил. Сверившись с компасом взяли направление на второй ориентир и через три минуты оказались у неприметного блиндажа времен Второй Мировой. Если не искать его специально, они бы точно прошли мимо. Он очень напоминал землянку, поросшую травой и кустарником — с виду неприметный холмик, но изнутри блиндаж был полностью отделан металлом. Большой, просторный, с небольшим отверстием для слежения и обороны. Дверь снаружи вся покрытая мхом и травой, и такая же неприметная как и сама постройка, запиралась изнутри на добротный засов. У противоположной от узкой обзорной щели стены стоял железный шкаф, напоминающий короб распределительного электрощита, посередине стол и две скамьи. Пока разогревали свои пайки на спиртовых горелках, Влад с Пашкой обследовали каждый угол. Мышкин заглянул в шкаф и удивился. Сооружение имело передние дверцы, полки, видимо съемные, но не имело задней стенки. Ею ему служила узкая укороченная дверь не имеющая запора. — Погоди, поешь, а дальше посмотрим, может и обследуем. Влад сел рядом привалившись к руке парня и почувствовал как Цыган напрягся. — Что с тобой? Ты ранен? Он зацепил тебя? — Вскользь, не заморачивайся, пройдет. Там просто ушиб. Мышкин кивнул, усиленно работая ложкой. Но пока ели послышались голоса снаружи. — Чееерт… — процедил Влад сквозь зубы, выглянув наружу через щель, скрытую кустом, увидел толпу солдат. По поляне бродили люди противника, причем из разных отрядов, словно все прибыли сюда одновременно. Повернувшись к Котову, он прищурился: — Ничего объяснить не хочешь? То, что вся эта богадельня с поимкой пакета и доставкой в штаб чистой воды подстава, Котов заподозрил еще тогда, в лагере, когда смотрел в лживые и с хитрецой глаза генерала. Но удостоверился у оврага, когда на него напали сразу представители двух отрядов. Тогда ситуация показалась ему странной, что-то витало в сознании, зудело, словно муха над тарелкой супа. Но Алексей все никак не мог уцепить это. При всем этом, они пытались нанести вред лишь ему, обставив все как несчастный случай. Но вовсе были не прочь побрататься друг с другом. Впрочем, этого стоило ждать, при том отношении к ним, как гражданам страны. На них попросту устроили охоту, прикрыв все громким словом «Учения». — Это травля, охота на нас, прикрытая приказом доставить пакет, — произнес тихо, но услышали все. В блиндаже установилась тишина. Спиридонов от участия в этом фарсе отказаться не мог. Приказ сверху. Он человек военный. Приказали — выполняй. Никогда в жизни не предполагал, что придется участвовать в таком. — И что теперь, — спросил Воронов. — сдаваться? Сложить лапки и выбросить белый флаг? Слова Ворона прозвучали как удар под дых. Гордость — та еще непримиримая «стерва». Поднимает голову и прет напролом именно в тот момент, когда бы надо сесть и просчитать все за и против. Но Нет. Так просто сдаваться Алексей не собирался. — Нет… Думать надо, — Алексей смотрел в никуда. Взгляд его стал расфокусированным, зрачки расширились, почти скрывая радужку. — Может посмотрим, что в тубусе? — Морозов сглотнул. — Может он пуст? Но тубус пустым не был. Там действительно находился пакет, в застегнутом файле, свернутый трубкой. Конверт без опознавательных знаков и надписей вызывал подозрение. Но ещё большее желание заглянуть внутрь. Впрочем, закулисные игры военных чинов мало волновали парней, поэтому тубус с пакетом исчез в вещмешке Цыгана. — Предлагаю обследовать что там? — вновь вставил Влад очередные «пять копеек» — Шкаф? А что там? — удивился Лосев — Дорога в Нарнию, блин! За дверью действительно оказалось не просто помещение, а добротный, хорошо закрытый от повреждений и обвалов длинный, подземный ход. По стенам забранными металлическими листами висели густые облака паутины. Видимо этим ходом никто не пользовался со времен последней войны. В некоторых местах металл прогнил, и рассыпался, обнажая влажную, пропитанную дождем и талым снегом землю. И в этих местах, корни деревьев пробивали грунт, сползая на пол. — Осторожно, под ноги смотрите, — Алексей подсветил фонариком, показывая на змеившееся переплетение на полу. Местами проход расширялся, словно перерастая в естественную камеру или боковой коридор. Но плетение корней было настолько плотным, что пробраться туда было невозможно. А иной раз сужался так, что через него можно было пройти лишь повернувшись боком. Шли долго, около сорока минут. Но угнетенное настроение и осознание подставы, давило неподъемным грузом, отчего казалось, что проход бесконечный. Конец тоннеля оказался заложен травой. Поначалу думали, что это обвалившийся потолок либо стена и они замурованы. Но после, рассудив здраво (трава в темноте расти бы попросту не могла, да и хорошо просушенная она пахла солнцем и цветами), решили, что просто стог сена, тем более сквозь него тянуло теплым запахом парного навоза. — Словно оказались в хлеву, — пробормотал Морозов, как ни странно, не ошибся. Это был сарай, точнее хлев, разделенный на три загона. В двух из них коровы мирно жевали траву, а в третьей лошадь — чалая кобыла — прядала ушами, возмущенно фыркая. — Тише, тише девочка, — шептал Мышкин, подбираясь к ней и осторожно протягивая руку. Лошади конечно животные умные, выносливые, но незнакомца могли не подпустить, укусить. — Есть идея, — Пашка тронул Леху за плечо. — Давай, — заинтересовался тот. — Надо разделиться. И пустить преследователей по ложному следу, достань карту. Парни расположились на полу. — Судя по всему мы на ближайшем хуторе. «Высоцкое» — он тут один поблизости. Относительно кратчайшего пути мы сместились градуса на три. Если разделиться и сбить их со следа, то можно доставить пакет быстрее. Основной отряд пойдет вот здесь, через мост. Тут, судя по всему, река, небольшая. Даже названия нет. И у основной группы будет пакет ложный. А настоящий повезет кто-нибудь из нас на лошади. — Я тебя понял, — Котов нахмурился. — Но пакет один. — Второй у меня, — Пашка вытянул из-за пазухи точно такой пакет. — Я Саше писал, но отправить не успел. На станции нас погрузили в машины и отправили в лагерь. Брови Котова поползли вверх, плечи затряслись от раскатистого смеха. — Отлично, — он все еще смеялся. — Теперь надо решить, кто повезет конверт и как его обезопасить. Нас отслеживают, инфу сливают противнику. — Пакет с донесением повезу я. — Влад снял напульсник, и следят по ним. И я единственный из вас, кто сидел хоть раз на лошади. — Нет! Ты не поедешь, — Котов понимал, что он прав, но готов был себе руку отгрызть, лишь бы не отпускать Влада от себя. — Мышонок, нет, — в голове шумело, словно в растревоженном улье. — Да, я, больше некому. Ты же понимаешь, — Цыган кивнул и вновь замотал головой, будто отгоняя навязчивых пчел. До боли сцепил зубы. — Но лошадь! Это кража, — Кабанов, засомневался неожиданно. Всю дорогу заторможенно молчавший, Славка бледной тенью следовал за группой. Сначала переправа через овраг, затем подземный ход, где он шел, судорожно цепляясь за лямки своего вещмешка, разбудили в парне все фобии. Он до сих пор так до конца и не пришедший в себя, думал как бы отказаться от переправы через реку. — Лошадь я отпущу, — Влад суетился вокруг кобылы, застегивая подпругу. — Она сама путь домой найдет. Судя по карте и тому сколько занял наш путь, до темна мы должны попасть в шестой квадрат. Пакет в тубусе подменили и Мышкин, уложив его на дно вещмешка, закинул поклажу на спину. — Все будет хорошо, верь мне, — приподнялся на цыпочки, коротко обнял Алексея. — Я справлюсь.***
Спиридонов злился и готов был каждого в этом бункере размазать по стене. Он не понимал, что произошло. Его отряд вот только был на мониторе, крутился в районе блиндажа, то замирая, то передвигаясь плотной группой сигналов, туда же подтянулись и остальные группы, сливаясь в плотную массу огоньков и вдруг все маячки, один за другим исчезли… Потухли, погасли, словно растворились. И вот уже минут десять монитор транслировал лишь зеленые светящиеся точки. «Неужели это конец? Не справились? Пленены?» — его руки дрожали, а спина покрывалась холодным потом. Он чувствовал пристальный взгляд Сергея, следившего за каждой эмоцией на его лице. Словно тот хотел спросить, верит ли он в то, о чём думает. Евгений не мог, боялся посмотреть ему в глаза, боялся увидеть ту же боль и разочарование. Видел исчезновение отряда своими глазами, но просто отказывался думать, что это конец. И без подтверждения не поверит даже собственным глазам. Не отрывая взгляда от экрана он видел, как зеленые точки рассредоточенно мечутся во втором квадрате, видимо в поисках пакета с донесением. Но результата по-прежнему нет. Кинул косой взгляд на Иванова. Но тот вопреки всему улыбался. Только он один знал, где оставлен тубус, и, судя по метаниям групп, они его не нашли. Это слегка успокоило Спиридонова. Пока тубус не найден, у его пацанов есть шанс. — Вот и все, Михалыч. Что и следовало доказать, — генерал Мирошниченко в очередной раз указал на монитор. — Это ничего не значит. Пока не будет подтверждения от старшего группы, провал не может быть засчитан. — Ну что ты, Михалыч, умей признавать поражение. Ведь данное подтверждение — дело каких-то минут. Спиридонов сжал зубы. — Подождем, — заявил упрямо, не отрывая взгляда от монитора. И в какой-то момент на экране мигнул синий маячок, но вдруг исчез и ему показалось, что это привиделось. А спустя еще минут десять группа синих маячков появилась в пятом квадрате. Что произошло и как они оказались там, полковник Спиридонов пока не понимал, но ноги вдруг стали ватными. Он облокотился на пульт, больше напоминающий панель управления космическим кораблем, выдохнул. Игра продолжается…***
Котов не знал, какая у них была фора с остальными отрядами, но полагал, что минимальная. Они двигались быстро, но старались сохранить силы для последнего броска, а то что их будут встречать в шестом квадрате, был уверен. И отвлекать «хозяев поля» надо будет долго, чтобы дать возможность Владу доставить пакет. Решение рассредоточиться тройками, приняли спонтанно. Так было значительно больше шансов попасть на территорию и занять командный пункт. И никогда еще тактические занятия со времен Симонова, не нравились Котову так как сейчас. Проснулся азарт, злость, желание надрать кому-нибудь зад кипело в груди как вулканическая лава. С Морозовым решено было оставить Кабанова и Лосева. Оба крупные, с сильно поставленным ударом обеих рук. Они в любом случае отвлекут от остальных. Но выполнить задуманное не успели. На них напали неожиданно. В лучах заходящего за лес солнца, бившего в глаза, они упустили момент, не успели сгруппироваться, когда до штаба оставалось каких-то сто метров. Цыган даже видел солнечные блики на металлических крышах построек и стеклах машин. Пашку отсекли от группы и скрутили достаточно быстро, хотя отряд и оказывал сопротивление. Но шансы были минимальные — отряд нападавших превосходил по численности. Котову даже показалось, что они точно знали у кого находится тубус. Возможно маячок был и на нем. По сути задание было провалено, их накрыли, занять командный пункт и доставить донесение отряд не смог. Но группа перехвата была нацелена лишь на донесение. Напульсники же с датчиками уничтожены не были и даже по-прежнему оставались на каждом из них. По сути, как боевая единица, они по-прежнему были в строю. Что это, бонус? Разовая акция? Аттракцион невиданной щедрости или банально простая забывчивость? Алексей пока не понимал. Но использовать этот шаг стоило. Группу сопровождали трое юнцов с автоматами наперевес. Сейчас их основной задачей было подобраться к командному пункту как можно ближе и не важно каким образом, даже условно-пленными. А там будет видно. Влад двигался быстро, параллельно отряду метрах в пятидесяти. Лошадь отпустил сразу, как пересек вброд ручей. Потому что этот хоть и бурный поток, едва достигавший колена, рекой назвать было грешно. Время от времени приходилось замирать, прислушиваться, дожидаться, когда они догонят его. Без карты двигаться было проблематично да и глупо. . Ничего не стоило потеряться в этом лесу. Эти всхлипы и плач Влад услышал издали. Он раздавался впереди слева. Громкий, горестный. Мышкин подобрался поближе. Мальчишка лет пяти, худой, как палка, маленький, казалось дунь — улетит, сидел у раскидистого куста акации и дул на разбитую коленку. — Ты чего ревешь? Мальчик испуганно вскинул голову, глядя на Влада огромными покрасневшими глазами, такими большими и синими, что казалось, занимали чуть ли не поллица. — Потерялся, — он всхлипнул, шмыгнул припухшим красным носом. — А зачем один в лес пошел? — Я не один, я за ними… Они… Шпионов ловить… а меня спать… А я тоже хотел, но потерялся, — сквозь слезы и вой объяснял он. — Ну ладно, не реви, — хмыкнул Влад. — Считай тебе повезло, герой. Я — самый главный шпион. Мальчишка испуганно вздернулся, стараясь забиться поглубже под колючий куст. — Да не бойся ты, герой! Считай ты меня поймал и арестовал. Мальчик так сильно напоминал ему одного из братьев-близнецов, что в груди разлилась боль и что-то тянущее, чему он пока не мог дать определение. — Давай-ка, пока я арестованный, тебя подлечим, — он достал индивидуальный пакет и флакон перекиси. — Снимай штаны… Придется потерпеть. — Обработал коленку. Мальчишка до скрипа сжимал зубы, но не издал ни звука. — А ты — молодец! Храбрый! — потрепал мальца по русой макушке и убрал все медикаменты в мешок. — Теперь герой его понесешь ты — надел ему гордо стоящему рядом на плечи свою поклажу. Но лямки оказались настолько свободными, что скатывались с узеньких плеч. — А я понесу тебя. Только веди себя тихо. Забирайся на спину. Мешок волочился у него за спиной едва не по земле. Влад улыбнулся. Мальчишка придерживая лямки, подошел к присевшему на корточки Мышкину и, потянувшись, уцепился за шею. Дышать сразу стало трудновато. Влад, чуть подкинув его на спину, поднялся. Придерживая маленькое тело под зад, поудобнее перехватил под коленями. — Ну вот, пошли, — заторопился он высматривая свой отряд недалеко впереди. — А как же ты выбрался, что тебя не засекли? — Через окно, — гордо ответил тот у левого уха. — Значит и возвращаться в окно будем, — помечая для себя возможный для проникновения на базу путь, перебежками, от дерева к дереву Мышкин продвигался вперед. Малец за спиной был необычайно легким, его вес почти не ощущался. Он не раз останавливался, прислушивался, а затем под отвлекающим маневром товарищей пробрался на территорию. Командный пункт представлял собой квадратное одноэтажное здание. Приземистое, словно врытое в землю и имеющее почти плоскую крышу с хорошей огневой позицией. Он, перебегая от машине к машине, стоящих возле бункера, обошел здание. — Ну, где твое окно? — Влад повернул голову и тонкий указательный палец едва не ткнул ему в глаз. — Вон, — мальчик показал на открытую настежь створку, довольно высоко над землей, напоминающую скорее широкую прорезь в дзоте, чем настоящее окно. Но мальчик указывал на нее, и Влад засомневался в том, что сможет пролезть в эту на вид узкую щель. Довольный тон мальчишки и гордо поднятая голова вызвали легкую усмешку и тянущее ощущение в груди. «Тоска». — Влад понял, что ужасно скучает по дому. Хотелось прижать его к груди и не отпускать, пока тоска не уйдет, не отпустит. — Давай, забирайся, а я следом, — прошептал он, ссадив пацана на подоконник. Следом запрыгнул сам и прислушался. Из-за угла послышались голоса. Влад, закинув ноги, спрыгнул в комнате и присел под окном. Он затаился, слышал голоса друзей, а после видел, как их погрузили в одну из бортовых машин. И приказали сидеть тихо. — Ваша миссия провалена, девоньки, — послышалось снаружи. — А теперь посидите чуток, вас отвезут в лагерь, — мужик развернулся, скрылся за углом. Лицо этого офицера и отвратительно розовый чупа-чупс во рту Владу показались смутно знакомыми, но никак не мог вспомнить, где мог его видеть. Сидеть сложа руки и ждать, Котов не собирался. Едва капитан скрылся за углом здания, он тихо без шума снял мальчишку- водителя, курившего возле машины, затем ещё троих на периметре. Прокричала кукушка и он насторожился, оглянувшись. В одном из окон бункера трижды зажегся и погас фонарь. Котов улыбнулся. Это был их с Владом знак. Зачистку командного пункта проводили чисто и бесшумно, уничтожая маячки противника. Через пять минут Котов затаился у двери бункера.***
— Ну вот и все, Евгений Михалыч, твои ребятки не справились, — Мирошниченко был очень доволен собой. Он посматривал на стоящего перед ним Спиридонова с таким высокомерием, что казалось даже сидя умудрялся смотреть на полковника сверху вниз. — Это в очередной раз доказывает, что идея создания «Голубого батальона несостоятельна и преждевременна. От высокопарной речи генерала отвлекло появление солдата с тубусом в руках. Он тут же принял донесение и передал в руки оператора на пульт управления. — Вводите координаты. Нам еще предстоит проверить боевую технику. Все должно пройти «без сучка и задоринки». Сидящий за пультом лейтенант какое-то время возился с конвертом, а после бледный поднял глаза на генерала. — Товарищ генерал-майор, это не то. — Что значит не то? Дайте, — нервно выхватил из рук листы.Саша, любимый! Если бы ты только знал, как я соскучился! Вчера нас привезли на станцию. Прости, не запомнил ее название, но что-то связанное с огородом и капустой. Но не в этом суть. Я кажется приболел. Как и многие другие промочил ноги. Берцы не защищают в такую непогоду. Постоянно как мы приехали льет дождь и жить в палатках некомфортно…
— вслух читал он и голос становился все выше и визгливее. Снизу, под письмом стояла подпись вся в завитушках и сердечках: «С любовью. Твой Павлуша!» — Что это? — шея Мирошниченко покрылась багровыми пятнами. — Что это, я Вас спрашиваю! — голос его походил на поросячий визг. Спиридонов ликовал. Он готов был козлом скакать и прыгать от радости, расцеловать Морозова во все стратегические места, если позволит его «ревнивый мавр», но на лице не дрогнул ни один мускул. Холодная отстраненность и трезвый расчет. — Никак не могу знать, товарищ генерал-майор. — Деда, деда! Я шпиона поймал! — В помещение ворвался малыш, таща следом за руку Мышкина. Он с разбегу запрыгнул на колени генералу Мирошниченко и повис на шее. Котов с улыбкой вошел следом и встал рядом со Спиридоновым. — Товарищ полковник, разрешите обратиться? — Обращайтесь рядовой, — Евгений с гордостью смотрел на подчиненного. Алексей развернулся на каблуках, козырнул генералу Мирошниченко: — Товарищ Генерал-майор, командный пункт захвачен. Примите донесение. Мирошниченко быстро пробежал по кнопкам пульта, картинка на экране изменилась. На графической карте шестого квадрата все видели бункер, по периметру, во всех стратегически важных точках горели синие маячки. Он молча протянул руку, принял донесение. — Ну что ж, в этот раз тебе повезло, Спиридонов, но только в этот раз!
