Сказочная любовь 2. Счастье в сапогах

Эпилог. Лазарет был переполнен. Точнее — расположение взвода, где этот самый лазарет и устроил Степаныч. После учений в Учебку возвращались лежа, пластом. Сначала Ларин и Мышкин, за ними все остальные. Бредили, горели от жара, тряслись в лихорадке под отборный матерок военврача. — Мышонок, ты закончил? Ларин приподнялся на кровати. Тело болело, а во рту словно кошки нагадили. Сейчас, четвертый день мучаясь с высокой температурой, он ощущал даже те мышцы, о существовании которых и не подозревал. Мышкин хлюпнул носом, затем трубно высморкался в большой носовой платок, больше напоминающий скатерть, который Цыган притащил ради шутки, а в итоге он пригодился. Влад сделал очередное отверстие на погоне парадной формы под сержантские лычки и потянулся вперед, передавая в протянутую ладонь Ларина шило. А затем, обессилено уронив руки, повалился на спину. Хотя он один из первых заболел, теперь медленно шел на поправку, тело по-прежнему слушалось плохо, словно лишенное костей. Много лежал, отдыхал за эти дни, но приближался очередной смотр, на котором, как их предупредили заранее, помимо внеочередных званий, будут вручены награды и знаки отличия, как лучшему подразделению, принимавшему участие в общевойсковых учениях. А вот это грело душу. «Голубой батальон» пытались унизить, дискредитировать и вообще выставить в худшем свете, чтобы поставить вопрос о расформировании их, как подразделения. Не вышло… — Павлуша, как ты? — В дверь протиснулась небритая, посеревшая от волнения и недосыпа голова Симонова. — Я тут тебе мандаринов принес. Тебе витамины нужны. — Что я с этими тремя мандаринами делать буду? — слабо ворочая распухшим языком, пробормотал Морозов. — Я ведь говорил тебе, не один я тут. Не могу есть, когда другие в рот смотрят. — Так я же на всех принес, — Симонов вытянул из-за двери пакет и поднял высоко над полом. — Угощайтесь. Степаныч Пашку домой не отпустил. Приказал ему остаться в зоне карантина вместе с остальными. Это и радовало, и напрягало. С одной стороны в расположении было спокойно. А там, за пределами части был Саша, вечно голодный, ревнивый, как черт, и требующий внимания. — Сам-то ты хоть ел что-нибудь эти дни? — глаза Пашки с беспокойством забегали по широкоплечей фигуре мужчины. — Почернел весь. — Пашка обессилено свалился на подушку и вздохнул. — Не беспокойся обо мне, я у Кузьминичны пару дней столовался. Я не помру. О себе думай. Но Паша беспокоился. Приближался смотр, да еще поездка в Елец в конце июня (Симонов выпросил его в отпуск на четыре дня, чтобы навестить мать). Мысли об этом наводнили воспаленный болезнью мозг страхами, и парень снова чувствовал неуверенность. А примет ли? Ведь он не девушка. Спиридонов отпустил, хотя долго ругался и ворчал: «куда он такой больной поедет?» Мышкин слушал их и улыбался. Им с Цыганом тоже предстояло знакомство с семьей. Но Влад планировал поехать сначала в Березники. Получить одобрение бабки Анисьи и деда, и лишь потом везти его в город к своим. Если примут главы рода, то и остальным деваться будет некуда. Знакомить же Влада со своим отцом Алексей отказывался категорически. Они долго спорили, лежа на соседних кроватях и держась за руки. Котову все казалось, что отпусти он руку, и Влад уйдет. В конце-концов он согласился, но боялся, что отец попросту укажет парню на дверь, увидев в нем очередного голодранца — охотника за деньгами Котовых. И он попросту потеряет Влада. Степаныч закрыл карантин через неделю, в аккурат накануне смотра. Обследовав каждого из них, с длинным списком рекомендаций и клятвенным обещанием выполнения каждого пункта, отпустил в расположение взвода. Весь вечер накануне события «Голубой батальон» гудел как растревоженный улей, а поутру возбужденные, плохо выспавшиеся парни равняли строй пред ясные очи Спиридонова. — Сынки, дорогие мои! Вот и прошел… Влад моргнул и словно вывалился из воспоминаний трехмесячной давности. В горле стоял тугой ком, мешая дышать. Тогда, в тот теплый июньский день они точно так же стояли на плацу, принимая поздравления полковника Спиридонова. Он помнил это, словно все было вчера. Накрыло ощущение «дежавю». — Что с тобой? — Цыган сжал его ладонь. По телу побежало тепло, горло отпустило. Дышать стало легче. — Не загоняйся, прошу, — он словно читал мысли Влада, понял мучавшую его последнюю неделю тревожность. — Нам в любом случае даже не придется оставаться в этом доме. У меня есть своя квартира, доставшаяся от матери. Да, небольшая, но нам хватит. Уезжают в родные края дембеля, дембеля, дембеля. И куда не взгляни, в эти майские дни всюду пьяные бродят они. И куда не взгляни, в… — играл духовой оркестр За мыслями Мышкин, оказалось, не слышал ни слова из того, что говорил Спиридонов, и вот они уже маршируют мимо трибуны, грудь колесом, чеканя шаг, и под громкое "Урааа!" подбрасывают в небо кепки. .

***

— Зачем ему эта книга? Давай купим бутылку коньяка и все. Добавит в коллекцию вин и будет доволен, — Алексей потянул Влада из магазина, где они выбирали подарок его отцу. Влад считал, что идти в гости, тем более знакомиться с родителями, без подарка — дурной тон. — Ты с ума сошел? Какой коньяк, Леш? Это же… Пшик! … И памяти не останется, — Влад взмахнул руками, изображая этот самый «пшик». Вид его при этом был такой растерянный, что вызвал улыбку на лице Котова, и он прыснул в кулак. — Вот что ты смеешься? Ну сам посуди. Он у тебя владеет сетью строймаркетов. Энциклопедия строительных материалов ему пригодится. — А зачем ему энциклопедия? У него каталоги есть. Если книгу брать, то полезную, а не дорогую макулатуру. И все-таки книга стала неплохим презентом — «Дом своими руками. От фундамента до крыши» — Мышкин долго рассматривал предложенные в ней терема (иначе Алексей и назвать не мог эти стильные, разноуровневые постройки с предложенными проектами), томно вздыхал, словно выбирал семейное гнездо. Котову хотелось прижать его к груди, обещать, что когда-нибудь он построит для него дом. Большой, просторный, для большой семьи. «Черт! Какой семьи? Совсем сдурел от счастья…» — настроение все утро державшееся на отметке «Радостно» резко пошло на спад. — Ну что, пойдем? Или еще что-то хочешь? — Алексей сжал его локоть. Влад с улыбкой повернулся к нему. Весь вид Котова выражал такое нетерпение, что ему стало стыдно за то, что проторчали в магазине так долго. — Разве что тортик к чаю, — улыбался Мышкин. — Пойдем. Я недалеко отсюда видел небольшую кондитерскую лавочку.

***

Сергей Владимирович их не ждал. Нет, не так… Он не ждал никого. Они как два идиота ввалились в квартиру, открыв дверь своим ключом. Успели разуться, Мышкин даже снял китель, когда вдруг услышали шум и стоны. — Ты это слышишь? — Влад настороженно коснулся руки Алексея чуть ниже локтя. Тот тоже замер, прислушался, быстрыми рваными движениями расстегнул китель, повесив на вешалку поверх одежды Влада. Отчего-то им показалось, что они совершенно невовремя. — Погоди-ка… — Котов отстранил парня, двинулся вперед, но Мышкин, не отставая, пошёл следом. Они остановились у дверей судя по всему спальни, потому что сквозь оставшуюся щель Влад видел край незаправленной кровати. Алексей рывком открыл дверь и замер. Посреди огромной постели мужчина средних лет (видимо это и был Сергей Владимирович) резво втрахивал в матрас молоденького русоволосого парнишку. Чуть вьющиеся волосы, веером разбросанные по подушке, влажными слипшимися кольцами обрамляли лицо. Мощные плечи мужчины напряженно двигались, играя мускулами. Зад размашисто бился в промежность парня, отчего ягодицы сжимались, являя взору ямочки на пояснице. Влад оторопело смотрел на маленький, хрупкий торс под ним, узкие плечи, тонкие руки с жилистыми кистями, рвано двигавшиеся по плечам, спине, бокам мужчины. В сознании всплыл темный зал кинотеатра, хрупкая фигурка на коленях, влажный поцелуй и член упирающийся ему в живот. Узнавание накрыло волной. — Светлана? Васенька? — произнесенные в один голос слова прозвучали подобно выстрелу. Мальчишка взвизгнул, сжался, тем самым доставив мужчине немалое удовольствие. Он застонал, зарычал, — Влад так и не понял, — а затем повернул голову к стоящим в дверях комнаты парням. — Пошли вон! — прорычал он, прикрывая парнишку собой. Но Алексей даже бровью не повел. — Светлана? — теперь Котов, прищурившись, смотрел на Мышкина. Тот нервно хихикнул и переплел ледяные пальцы с его мощной горячей ладонью. — А ну-ка пойдем. Ты мне кое-что объяснишь. Влад вздохнул, поплелся следом. Разговор был недолгим, эмоциональным. На плите кипел чайник, но его никто не слышал. Котов нервно курил у окна, Влад, молчаливый и сжавшийся, словно воздух выпустили, притулился на табуретке у холодильника. Почему-то вспомнился Морозов, сияющий от счастья, после поездки в Елец. Его знакомство с матерью Симонова, прошло не в пример этому, хорошо. И Влад на мгновение ощутил себя опять обделенным судьбой неудачником. Сергей Владимирович вошел в кухню спустя минут пять. В низко сидящих на бедрах брюках от тренировочного костюма, надетых на голое тело. Широкоплечий, подтянутый, выглядящий моложе своих сорока трех лет, с такими же черными, как смоль, волосами и синими, как у сына, глазами. Строго посмотрел на Алексея. — Что ты здесь делаешь? — Вообще-то живу, — в тон ему ответил Алексей. — И прости, чуть не забыл, я демобилизовался. — А заранее предупредить не судьба было? — мужчина закурил и облокотился о шкаф. — Сюрприз хотел сделать, — Алексей хмыкнул, с иронией глядя на отца. Владу показалось, что отношения между ними, мягко говоря, натянутые. Они сейчас выглядели, как два самца во время гона. Кто кого зацепит, кто кого больше смутит. При этом, ни один не уступал другому в силе. — Тебе удалось… — Сергей Владимирович затянулся и выпустил в потолок сизое облачко дыма. — Кстати, папа, познакомься, — Алексей указал на одиноко сидящего, молчаливого Мышкина. — Это мой парень, Владислав. Влад кивнул, вставая и протягивая руку, но не успел сделать и шага. — Твой парень? — взревел отец, Мышкин замер, побледнел. Жар волной пронесся по венам Котова, накатила злость. От желания разбить лицо отцу, откровенно чесались руки. Алексей сжал кулаки, подскочил с места, закрывая парня собой: — Не тебе меня судить, — прошипел он, глядя в мутные, еще не совсем оправившиеся после пережитого оргазма глаза отца. — Меня в армию сбагрил. «Дурь из головы выбивать», — кажется ты так сказал. А сам трахаешь моего бывшего парня. — Пожалуйста не надо, не ссорьтесь, — Мышкин тронул его за плечо. — Я лучше уйду, — пробормотал тихо. А в душе разверзлась дыра. Рваная, кровоточащая. — Не смей! Вместе пойдем… Только вещи соберу, — обнял одной рукой, поцеловал в висок, по-прежнему не отводя взгляд от отца. В дверном проеме появился завернутый в простыню Васька. Взъерошенный, прошлепал босыми ногами по полу и уткнулся макушкой Сергею Владимировичу в грудь. Тот обнял его собственническим жестом за талию. Каждое движение заявляло права на парня, каждый жест кричал: «МОЙ!» Котов хмыкнул. — И давно это у вас? — Полгода, — ответил коротко, потер пальцами усталые глаза. — Давайте чай пить, — кивнул на торт, стоящий посреди стола. Уйти удалось лишь через пару часов. Алексей с отцом достигли определенных договоренностей в отношениях, но Влад чувствовал, и это чувство крепло с каждой минутой их неудачного знакомства, что в этот дом он больше не зайдет. Уже прощаясь у двери, Влад вручил позабытый в пылу разборок подарок и вышел на лестничную площадку. — Вот и все. Прощай, отец! Надеюсь тебе с ним, — он кивнул на Ваську, жавшегося к плечу отца, — повезет так же, как мне с Мышонком. Жизнь продолжается. И пусть Алексей считал, что его с отцом дороги расходятся, Влад чувствовал, что это не конец…