За нашими могилами

То утро началось суетливо не только у Фишеров. Не сказать, что у Ларри встречались какие-то периоды глубокого пессимизма, а вся его жизнь представляла из себя одну сплошную чёрную полосу — нет, ни в коем случае. Просто Ларри не был оптимистом, а мир, в котором он жил, не был так прекрасен, чист и светел, как о нём многие любят говорить. По крайней мере, он так думал, а вслух говорил вещи и похуже. Его утро, впрочем, началось не чернее обычного, если, конечно же, есть вещь, которая способна сделать начало дня хуже, чем раннее пробуждение в выходной день. Тем не менее, Джонсон не жаловался, по крайней мере не вслух, прекрасно понимая, что его матери порой тоже нужна помощь, какой бы она ни была трудягой, неповторимо производящей впечатление всесильной леди. Сегодня помощь требовала блуждать по апартаментам туда-сюда целый день: где-то кому-то что-то передать, кому-то напомнить про оплату, кто-то вот собирается заселиться… Заселиться? — И кого только может сюда занести? — буркнул Ларри, осматривая выданный матерью список дел. Лиза укоризненно обернулась на сына через плечо, но тут же вновь отвлеклась на свой платок, который в два ловких движения обвязала вокруг выглаженного воротничка рубашки. — Повежливее, — строго, но не без весёлой нотки бросила женщина в сторону зеркала и принялась связывать свои длинные волосы в один пучок, — это место нравится всем, кроме тебя одного. Не думаешь, что дело не в нём? — Мы живём в метре от кладбища, мам, окружённые кучей народа, с которой ты проводишь больше времени в день, чем со мной за целую неделю. Что же я, по-твоему, вообще должен думать об этом «месте», которое ты называешь своей «работой»? — Джонсон высказал последнюю фразу как бы особенно неаккуратно — слишком уж язвительно она звучала со стороны — а потому он уткнулся носом в кружку, попросту прогудев туда несвязный набор звуков, который внимательная к каждой мелочи Лиза, тем не менее, умудрилась сложить в полноценное предложение. Ларри любил свою маму всем сердцем, но вот общаться с ней совершенно не умел, понятия не имея о том, что может задеть или обидеть. Не умел настолько, насколько вообще может не уметь общаться замкнутый тинейджер, болтающий с матерью только по поводу её дел и мира-в-котором-всё-и-без-них-плохо. «Только не это». — Ларри Джим Джонсон, — Гарсия резко развернулась в сторону сына, который аж поперхнулся в кружку, внимательно уставившись на грозный силуэт матери, что холодной тенью навис над ним. Парень сглотнул кофе и нервно поставил кружку на стол дрогнувшей рукой. Он весь сжался и отвёл взгляд куда-то в сторону, стараясь не думать о том, какая же оплеуха прилетит ему за длинный язык сегодня. — Не ты ли каждый день с задумчивым видом ходишь к этому самому кладбищу? Вопреки всем страхам Ларри, его мама только лишь тихо рассмеялась, прикрывая широкую улыбку ладошкой. Она наконец закончила поправлять волосы и уже взяла в ловкие руки несколько папок со стола, оставив одну из них лежать близ перепуганного сына. «Пронесло», — выдал про себя Джонсон и снова схватился за кружку, осушив её содержимое в пару глотков, даже не чувствуя вкуса. — Я уже успела подумать, что ты бросил курить. «Не пронесло». — Нет, я бросил, просто… — Ларри… — Лиза оборвала сына на полуслове, но следом и сама затихла, пока её пальцы бегло и нервно перебирали острые уголки папок с непонятными документами. Она бросила вскользь взгляд на настенные часы, глубоко вздохнула, а после так плавно, словно не было в ней всей этой выверенной строгости, подошла обратно и села рядом, откладывая эти проклятые бумаги в сторону. Её глаза, окутанные небывалой усталостью, заглянули прямо в душу парня, который только и смог стыдливо опустить собственный взгляд в пол, разглядывая серые полоски на тёмных носках. — Прости, милый. Мы совсем не проводим время вместе, как раньше, — тонкие пальцы Гарсии подхватили одну из ладоней Джонсона, побуждая его поднять глаза. Его взметнувшийся взгляд выдал одну только загнанность и нежелание продолжать этот разговор, отчего женщине осталось только резко отпустить прохладную кисть, возвращаясь к бумагам. Так всегда. Работа, дом, Терренс, дела, работа. Они почти никогда не общались без дела и, казалось бы, Ларри стоило бы забить на всё это с детства, но почему-то старые раны наотрез отказывались перестать кровоточить. Одной-двумя фразами в таком случае ничего не исправить. И извинения — даже самые искренние — лучше уже не сделают. А потому они снова надевают свои семейные маски, ещё не вросшие до конца, но очень близкие к этому. Строгая мать и острый на язык сын. Железная леди и фрикнутый гот. Пример для подражания и тот парень, от которого говорят держаться подальше. — Как раньше ничего и никогда не будет, — отрезал Джонсон уже без наигранных нот, наблюдая, как танцует пастельный маникюр среди мятых уголочков в огромной кипе бумаг. — Это просто факт, с которым нам пора уже научиться жить. Все пустоголовые люди вокруг уже давно забили на любые перспективы собственного развития, и мы скоро такими же станем. — Снова твои философские штучки. — Ну я серьёзно, ма, — Ларри устало сполз со стула, вытягивая под столом ноги, пока ненароком не упёрся пальцами в носки чужих туфель. — Это общество вокруг нас — полный отстой. Лиза статно выпрямила спину и скользнула взглядом по наручным часам на своём тонком запястье. На тёмном ремешке местами потрескалась искусственная кожа, а стекло пестрило царапинами, мутно открывая старый циферблат. Ларри был не из самой богатой семьи. Достаточно обеспеченной, чтобы можно было позволить купить сыну классный чёрный плащ и менять одни тяжёлые ботинки на другие через сезон, а ещё чтобы прикупить диск какой-нибудь группы или обзавестись редкой книжкой из ограниченных изданий Эдгара По. И всё же порой забота Гарсии всплывала наружу и Ларри в такие моменты попросту становились банально стыдно. Зато теперь Джонсону захотелось спалить все свои книжки, только бы его мать порой хоть немного больше думала о себе. Думать о себе — это и отстать от его «философских штучек» тоже. — Мне пора, да? — недовольно буркнул Ларри и сдул с глаз несколько выбившихся прядей, как-то виновато поднимая взгляд обратно на неё. Женщина и бровью не двинула, только оправила юбку и коротко кивнула, вновь собирая документы в кучу. — Не сердись, сынок, — слишком уж повелительно высказалась Гарсия, но следом всё же мягко улыбнулась, опуская глаза обратно в пол. — Ты ещё найдёшь своё общество, но не забывай смотреть и на себя тоже. И да, — она поднялась с места и вновь зацокала каблуками, вынуждая Ларри развернулся на стуле в её сторону, — тебе и правда пора. — Одна нога здесь, другая — под колёсами парковщика супермаркета. Лиза лишь неловко усмехнулась и мысленно попросила у высших сил, чтобы этот «период» у её сына поскорее закончился.

***

Пачка сигарет буквально прожигала карман плаща Джонсона насквозь. Парень только кривил губы и пытался выбраться из апартаментов как можно скорее, желая остаться незамеченным. Не сказать, что он так не любил своих соседей, но разговор с матерью окончательно отбил всё желание взаимодействовать с кем-либо вообще. Да и не сказать, что он горел желанием в любое другое время. И всё же кое-что заставило его притормозить уже за порогом. Где-то за углом послышалась возня, а там же — низкий бас незнакомца и без конца следующее от него ворчание. Ларри обычно не страдал чрезмерным любопытством, но сейчас что-то внутри него потянуло узнать, что происходит. У него, вообще-то, не так уж много времени на поход за продуктами, так что он просто подойдёт, взглянет одним глазком и тут же… — Как такое могло произойти? — незнакомый мужчина кружился на месте, расхаживая вдоль машины. У него была смешная борода какого-то странного розового цвета, а ещё нелепые зелёные ботинки, да и сам он выглядел как-то даже сверх меры глупо, слегка потерянно. Глаз у Ларри был матёрый. Он без труда определил нового жильца, о котором говорила его мама накануне. — Ох! Юноша! Вы здесь живёте? — незнакомец в несколько шагов приблизился, вынуждая Ларри незамедлительно вынырнуть из мыслей и пустить под хвост весь его хвалёный план по избеганию разговоров до конца дня. — Вы не подскажете, где здесь мистер… — мужчина скользнул рукой в карман куртки и выудил мятый листок, тут же принимаясь вглядываться в написанное, — мистер Адинсон! — Вы про… мистера Эдисона? — осторожно переспросил Ларри, отдаляясь на шаг назад. Всё же этот странный незнакомец слишком решительно пересёк границу уже-почти-личного пространства. — Ох… да, вы правы… — лицо мужчины приобрело тот самый мучительный вид, словно он с минуты на минуту готов расплакаться, что мгновенно выбило Джонсона из колеи. Серьёзно, перед ним словно собираются извиняться за убийство человека, а не простую нелепую оговорку. — Знаете, я совсем рассеянный в последнее время, ещё и сын куда-то за дом ускользнул, ничего не сказав… «Прямиком на кладбище», — тут же мысленно усмехнулся Ларри, но вслух ничего не сказал. — Вам просто нужно постучать в первую дверь, если это всё ещё имеет смысл. — Прости, что-что? — Ничего, сэр. Первая дверь, там живёт мистер Эдисон. Ну… а я пойду, да? — Ларри сделал ещё шаг назад, но чуть не запнулся, норовясь упасть спиной на сырую землю. Где-то за спиной мужчины мелькнул силуэт, а потом Джонсон быстро кивнул и увильнул обратно за поворот, медленно приходя в себя. Всю дорогу к супермаркету ему было совершенно не до сигарет. Мысли о странной встрече с новым жильцом не оставляли Ларри в покое. Он снова и снова прокручивал в голове произошедший диалог, перебирал слово за словом, а на ум никак не мог прийти ответ, что же именно показалось ему таким странным. Впрочем, этот бородатый мужчина, который был похож на готового всплакнуть пьяницу, сам по себе не очень-то уж и вписывался в привычные понятия нормы. От очередного повтора разговора в голове Ларри одёрнула только дверь супермаркета, которой он чуть не получил по голове, в обеих руках держа по одному тяжёлому бумажному пакету. Недолго думая, он сразу же вильнул за угол крупного здания и поставил пакеты на землю, разглядывая красные полосы на ладонях. А ведь до дома ещё довольно далеко. «Ладно», — всколыхнулось в мыслях у Джонсона, когда рука рефлекторно потянулась к карману плаща. «Ничего такого ведь не случится». Ларри мог убеждать себя сколько угодно, но почему-то легче от этих слов, сказанных самому себе, ему не стало. Ободранная плёнка на пачке блестела в редких лучах уже взошедшего солнца, а где-то снизу кривая надпись о вреде табачной продукции призывала откинуть мысли о саморазрушении. Это не очень помогало. Не помогала Ларри и мама, которая из раза в раз смотрела на него таким строгим, но в глубине души очень грустным, почти измученным взглядом, когда спрашивала своего сына о том, чем это пропахла его одежда. И ведь понятное дело, чем, но признание на то и признание, чтобы взывать к чувству совести. И сегодня, на фоне всех прочих странностей, это почему-то срабатывает. Ларри глубоко вздыхает и прячет эту хренову пачку сигарет обратно, вновь направляясь обратно к дому. Выбросить её он почему-то не решается, а на полпути, завидев оставшихся без зажигалки подростков, даже отдаёт им свою собственную, печально чиркнув колёсиком на прощание. С концами. На душе у него почему-то мигом стало легче. Да и настроение поднялось следом, резво направляя его в сторону родных апартаментов.

***

— Мам? — Ларри постучал коленкой о дверь. Тишина. — Ма-ам? — после коленки в ход пошла стопа, а стук стал грубее. И снова в ответ тишина, даже нет никакой суеты за дверью. Если Лиза ушла, то Ларри стоит выдать оскар за роль лучшего неудачника в сценарии собственной жизни. Откровенно просрать целый день, сидя под дверью собственной квартиры без ключей — такая себе перспектива. И всё это только потому, что у администратора апартаментов Эдисона лучшая квартира в доме — с мутной историей и отсутствием запасных ключей. Ларри не решил так рано опускать руки, хотя картина коротания будней у порога уже прочно засела в голове. Он даже представил, как без спросу подъедает что-то из пакета в ожидании матери, а потом получает от неё же по голове за крошки на пороге. Впрочем, он решительно взял один из пакетов в зубы и открыл свободной рукой дверь, а та, на удивление, решила поддаться. — О, так ты справился сам? — Лиза тихо усмехнулась и поставила какую-то галочку на одной из бумаг, лучезарно оглядываясь на сына, который едва ли не полыхал пламенем праведного гнева. Ларри что-то буркнул себе под нос, закрывая дверь ногой, и почти рыкнул, широким шагом направляясь к столу. — Не торопись, тебе ещё нужно заглянуть к миссис Сандерсон, затем занести Терренсу счета, а потом убрать на кухне и в своей комнате. — Фто? — с изумлением вскинул брови Джонсон, выпуская пакет изо рта, отчего тот с грохотом упал на пол. Удивление быстро сменилось негодованием, и он вот-вот готов был раздражённо хлопнуть дверью и уйти с пакетами обратно в коридор, обиженно усаживаясь куда-нибудь на ступени. Перспектива просидеть весь день под дверью уже даже не казалось такой уж плохой. Но нет, Ларри только нахмурился и недовольно опустился на корточки собирать консервы обратно в пакет. — К миссис Сандерсон ты должен зайти прямо сейчас, ей нужно расписаться вот здесь, — Лиза указала на листок с галочкой, передавая его впавшему в ступор Ларри. Тот лишь сморгнул наваждение и пробежался глазами по печатному тексту, устало опуская плечи. Ну да, Сандерсон снова забыла расписаться за оплату счетов. — А сама она подняться не может? — почти заскулил Джонсон, жалобно глядя на непреклонную мать. — И блин, ма, уборки не было в планах! — Ларри. — Ладно, хорошо, не продолжай, — он показательно отступил назад и закатил глаза, разворачиваясь в сторону двери. — Этот бесконечный круг избегания человечеством своих обязанностей должен был рано или поздно замкнуться на мне. А на ком же ещё, если не… — Ларри! — Я пошёл. Джонсон развёл руками и окончательно отступил к двери, застывая уже на самом пороге. Почему-то ему снова вспомнился тот мужчина со смешной бородой, а ещё его сын, который очевидно немного потерялся в окрестностях. — Знаешь… Там, вроде как, новые жильцы прибыли недавно. Ну, по крайней мере, они мне показались такими, когда я их увидел, — Ларри скользнул ладонью по затылку, задумавшись, а потом оглянулся на Лизу, которая уже во всю поправляла свои завитушки, выбившиеся из причёски. — Спасибо, милый, я уже обо всём забыла. Я пока что помогу им обустроиться, а ты занимайся своими делами, хорошо? — Гарсия ловко миновала зависшего на пороге сына, успев чмокнуть того по пути в щёку, следом скрывшись за дверьми ванной комнаты. — Хорошо. Они приехали где-то, ну… пару часов назад, если что? Внятного ответа не последовало, так что Ларри пожал плечами и последовал к лифту. Лиза, наверное, не станет запирать дверь, ведь совсем скоро он должен вернуться с бумагами, да и зачем? Мерное жужжание лифта привнесло немного покоя в мысли. Теперь Ларри хотелось просто закончить со всем побыстрее и закрыться в комнате, чтобы снова уткнуться в одну из любимых книжек, прячась от мира в тени громоздкого комода. Когда мечты о грядущем отдыхе ушли на второй план, Ларри обнаружил себя у двери Сандерсон. Та была чуть приоткрыта, а ручка как-то не очень опрятно болталась на нескольких шурупах. Должно быть, счета за квартиру в скором времени немного возрастут вместе с пунктиком о порче имущества, но, наверное, не лучшее время думать об этом. Джонсона одолевало плохое предчувствие. Что-то внутри него взволнованно настаивало на том, чтобы он поскорее убирался прочь от этого места, но, в самом деле, что вообще могло случиться? Что могло случиться — это вопрос, которым Ларри будет задаваться ещё долгие годы после, когда во снах ему будет являться милая улыбчивая миссис Сандерсон с распоротой глоткой, обнажающей разодранное месиво. Её закатанные под веки глаза и распахнутый рот с размазанной по щеке помадой, а ещё слипшиеся от крови волосы, на которые он по ошибке наступает, чудом не измазав ботинки. Когда он прижмёт к губам ладонь, болезненно вжимая те в зубы, только бы не закричать, отступая назад. Когда он, не помня себя, будет долбить пальцами невпопад по кнопкам лифта и прятаться в тени комода уже не от мира, а от удушающего страха. И когда он опомнится, услышав стук в свою дверь, когда он, весь дрожа, двинется осторожно её открывать, единственный вопрос, который набатом будет стучать в его голове — что, мать вашу, могло случиться? И что теперь будет с ним.