За нашими могилами

Чак почти всё схватывал налету. Само собой, он был мастером в том, чтобы словить летящий через всё поле мяч, но ещё лучше ему удавалось хватать и уворачиваться от всего того дерьма, которым в него швырялась мать. Разве что со знаниями у него дела обстояли похуже, но на что ему вообще эти знания, когда вся его учёба сводится к тому, чтобы вовремя повернуться к сутулому Моррисону, который сидит сзади? Привычка что-то хватать и держать при себе — дело времени и техники, а у Чака на это была вся его жизнь. — А ну живо пошёл на тренировку! Ни на что ты больше не годишься, так хоть жопой своей жирной на пользу матери потряси! — Чак поймал какой-то бутылёк, поставил его обратно на полку, лишь после скользнув взглядом по этикетке. Он не знал, что означают все эти мудрёные названия, но явно ничего хорошего. — И чтоб до вечера ноги твоей я здесь не видела! Парень вернулся с футбольного поля около получаса назад и, толком не успев переодеться и перекусить, получил моментальный нагоняй со скандалами и криками в придачу. Бомбер и потёртые спортивки пришлось тут же натягивать обратно, а сводящий от голодных судорог живот усмирять силой воли — есть дома оказалось нечего. С другой стороны, это ещё один повод не задерживаться там надолго. — И мусор вынеси! — послышалось из кухни, на которой что-то тут же громыхнуло и зашуршало, явно призывая Чака подойти поближе и взглянуть на причину всей этой шумихи. Парень выглянул в дверной проём и спрятал ладони в карманах спортивок, уставившись на склонившуюся над счетами мать, сидящую за кухонным столом. Женщина кусала губы и кривилась, карандашом что-то выводя на полях. Её растрёпанные светлые волосы падали на отёкшие глаза, а острые скулы в слабом свете выглядели даже зловеще. Чак подобрал пакет с мусором и поставил на место опрокинутое ведро, замявшись в дверях. — Может тебе чем-нить помочь, ма? — Чак шмыгнул носом и притянул пакет поближе, повернувшись к женщине всем корпусом. Миссис Кохэн тяжело выдохнула и опустила тяжёлую голову на сложенные руки, так ничего и не ответив. Сыну осталось только пожать плечами и тихо выйти из квартиры, осторожно прикрывая за собой дверь. День обещал быть нервным. Парень понятия не имел, куда себя деть в те времена, когда на его мать накатывало подобное настроение. Лезть под руку было бы себе дороже, а оставаться дома — вообще самоубийство. Чак уже привык, что матери просто иногда нужно побыть… наедине с собой. Вместе с ней наедине с собой оставался и он, отсиживаясь где-нибудь в прачечной, где можно было выбить парочку шоколадных батончиков из старенького автомата, если особо повезёт. Пыху думалось, что он бы мог попытаться сорвать джек-пот хорошеньким хуком правой, коря себя за то, что не додумался отжать парочку баксов у одного из ботанов, которые частенько ошиваются близ поля с комиксами и книжками, словно они не приходят туда попялиться на девушку капитана футбольной команды. О да, «принцесса» у нокфелльских воинов была та ещё. — Уверяю Вас, ничего такого не случилось, — вдруг послышалось из-за дверей лифта, в который Чак успел забрести, с головой нырнув в мечты о шоколадке из автомата. Кажется, это был голос их администратора, только вот громче обычного. Пых поправил кепку свободной рукой, и вытер нос рукавом, словно готовится к важной встрече, но за дверьми лифта никого не оказалось. Парень выглянул и заметил женщину у самого выхода, а вместе с ней — какого-то человека в форме. Только подойдя ближе Чак понял, что мисс Гарсия беседует с полицейским. Мягко говоря — пересекаться с представителем закона парню не хотелось. Чем ближе он оказывался к двум фигурам, загораживающим ему проход к мусорным бакам на улице, тем сильнее каждый шаг отдавал чем-то тягучим и ноющим в животе. Чёрт подери, как же ему хочется есть. — Молодой человек, притормозите, — миссия слиться со стеной полностью провалена, изначально не имея ни малейшего шанса на успех. Очевидно, коп был настроен далеко не дружелюбно. — Не хочешь рассказать нам, куда это ты так спешишь? Пых, само собой, послушно притормозил, нервно сглатывая. Живот громко дал о себе знать в самый неподходящий момент, отчего глаза быстро забегали из стороны в сторону, пока выражение лица парня не приобрело совсем уж глупый и непричастный вид. — Да вот, мусор выношу... — он вдруг осёкся, словно в его голове что-то щёлкнуло. Ну конечно, зачем ещё полицейским вдруг заявляться к ним? — Если вы по поводу травы у Моррисонов, то я эт, я не курю! Я спортсмен, мне нельзя! Мужчина в форме скрестил руки на груди и сурово нахмурил брови, медленно переводя свой тяжёлый взгляд на шокированную Лизу. Та только завела одну из прядей за ухо и мягко улыбнулась, прикрывая свою далеко не искреннюю улыбку ладошкой. — Это он так шутит! — она взмахнула рукой и повернулась обратно к полицейскому, выразительно прокашлявшись. — Подростки. Чак тщетно попытался скрыться в мнимую зону невидимости за плечо мисс Гарсии и внимательно уставился на копа, а после и на администратора, которая не позволяла себе даже бровью лишний раз двинуть. Её лицо, выражающее на себе только холодную уверенность, невольно напоминало Пыху о том, почему он вообще ещё живёт в этом здании. Ведь именно мисс Гарсия когда-то спасла его семью от выселения за долги по оплате. И именно мисс Гарсия здесь и сейчас поставит этого копа на место — Чак почти готов делать ставки, если бы он всё же отжал хоть что-то у тех злосчастных гиков. — Молодой человек, позвольте узнать, где Вы были сегодня утром? — вдруг подал голос мужчина, застав Кохэна врасплох. — Э-э-э, вы эт мне? — он почесал затылок и на всякий случай огляделся по сторонам в поисках ещё какого-нибудь парня, которого можно начать допрашивать. Ответа не последовало. — Ну я был на тренировке по футболу в школе. — Кто-нибудь может это подтвердить? — Ну-у-у да? Моя команда. Знаете, типа, в футбол играют в команде… И ещё моя мама, но я б на вашем месте к ней сегодня не лез, у неё чутка голова побаливает. — Что ж, хорошо. Можете быть свободны, — полицейский что-то чиркнул в блокноте и вновь отвернулся к мисс Гарсии, уже готовясь ей что-то сказать, но Чак вновь встрял прямо между ними, хмуря брови. — Э, погодите, а чё случилось-то? — Вам это знать не обязательно, юноша, — коп поджал губы и статно завёл руки за спину, видимо, ожидая, когда глупые вопросы парня закончатся. — Да лан вам, чё за дела такие? Как будто у нас убили кого-то. Лиза вдруг тяжело вздохнула и перевела взгляд на наручные часы. Её уголки губ нетерпеливо дрогнули, вселяя какой-то нервный страх. — Тебе разве не нужно было идти? — женщина как можно мягче высказала совсем не прозрачный намёк и скрестила руки на груди, ожидая от парня хотя бы малую долю благоразумного поведения. — Мы здесь не в игры играем, Чак. Пых шмыгнул носом и нахмурился, но всё же послушно кивнул и обошёл этих скучных взрослых, пойдя своей дорогой. Чёрт с ними, его их дела всё равно не касаются. У него и своих полно, а главное, что они сейчас будут поважнее всех прочих. Не считая того, что сразу после мусора его ждёт томительное ожидание чуда в чёртовой прачечной.

***

Пялиться было определённо некрасиво с его стороны, поэтому Ларри старательно делал вид, что его взгляд просто ненароком задерживается в одной точке дольше нескольких секунд, и что эта точка совершенно случайно избирает своё положение то в розовых волосах, то в прорезях странной маски, то в болезненно знакомом узоре на тёмном свитере. Пялиться у Ларри выходило, честно говоря, так себе, потому что он чувствовал себя загнанным в капкан зверем, над которым попросту издеваются, лишив его последнего клочка личного пространства. Этот парень — Сал — вселял ужас одним своим видом, живой статуей замерев у двери. Глаза скрывал полумрак под маской, но взгляд, безжизненно уставившийся в стену, выдавал отблеск света в зрачках. Сал не моргал. В комнате повисла тишина. Тугие жгуты напряжения переплетались друг с другом, обвивая Джонсона вокруг шеи, пока он не мог найти себе места, точно так же замерев среди комнаты, где его оставила мать. Никогда ему ещё так сильно не хотелось вцепиться в её рукав и, как маленький мальчик, просить остаться с ним, пока всё самое страшное не останется позади. Но Лизы здесь не было, и его с Салом разделял только мерный шум дыхания под маской, навевающий воспоминания обо всех второсортных ужастиках, которые теперь не казались ни глупыми, ни смешными. Нет, Сал не был похож на убийцу, но взыгравшая в голове Ларри паника полагала иначе. Страх чем-то липким перекатывался по дрожащей спине Джонсона, сковывая всё тело. Стекая холодком по пояснице, вздымаясь к лопаткам своими длинными щупальцами, он подбирался к глотке, лишний раз напоминая о представшем перед глазами узле разодранных мышц и связок, смешанных с кровью и какими-то едва различимыми внутренностями, выкатившимися наружу. Ларри стоит только моргнуть, и он снова видит, как по ключицам милой миссис Сандерсон размазались вязкие сгустки, слипшиеся багровыми корками в волосах. Искажённое предсмертными муками лицо с широко распахнутыми глазами, закатывающимися под веки, выражает непередаваемые страдания, и ему — Ларри — кажется, что приоткрытые губы вот-вот дрогнут, призывая его подойти ближе… Ларри схватился за шею обеими руками и шумно выдохнул, опускаясь на кровать. Со стороны послышался какой-то неразборчивый шорох и скрип. Сал повернулся в его сторону и теперь смотрел прямо в глаза. Ларри не мог видеть его взгляд, но чувствовал его на себе каждой косточкой, пока один страх подменял другой — новый. Сал не был похож на убийцу, но было в нём что-то большее. То таинственное «нечто» — завораживающее и необузданное, словно тот самый хищник невероятного размера и силы — замерло и не движется, выжидая момента, когда ему предстоит впиться в податливую плоть обнажёнными клыками. Ларри сглотнул и опустил дрожащие ладони, хватая с постели распахнутую книгу. Нужно срочно взять себя в руки. — Эм, привет? Напряжение выбило воздух из лёгких и окончательно сковало каждую мышцу. За пеленой собственных страхов Джонсон совсем забыл слова матери о том, что Сал немой. Сал не может говорить. И ответить ему тоже не может. Сал моргнул. Ларри заметил это по исчезнувшему блеску в прорезях для глаз, такому долгому, словно парень зевнул, но зевка не было слышно. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что кому угодно было бы просто скучно стоять в тишине посреди чужой незнакомой комнаты. Ларри мог судить только по себе, но он бы попытался свалить как можно быстрее. Только вот ему нельзя сваливать так быстро прямо сейчас, потому что если этот странный парень столкнётся с Лизой… Ларри почувствовал, как тот метафоричный капкан реальной болью пульсирует на его лодыжках. Ему некуда деваться — ни выйти, ни задержать Сала здесь, ни успокоиться — ничего не удаётся сделать правильно, и всё чревато ужасными последствиями. Остаётся только быть полным придурком, коим он прямо сейчас и является. По крайней мере, у него тоже есть капкан, но всего один, и тот — почти ложный, но может сработать. — Классная погодка за окном, да? — голос Ларри прозвучал так, словно он вот-вот задохнётся. Та фальшивая непринуждённость, с которой он бросил абсолютно провальную фразу, резала слух, как острие ножа рассекает мягкую плоть. Сал шумно выдохнул и пожал плечами, разворачиваясь в сторону выхода. Дверная ручка противно скрипнула. — Самое то для прогулок по кладбищу в первые минуты заезда. Сал замер. Ларри почувствовал, как дрожь волнения прошлась по его телу, выступая нервной испариной на лбу. Он нетерпеливо сглотнул, не в силах разглядеть, что происходит за чужой спиной, но вскоре это ему и не требовалось. Сал сначала окинул его быстрым взглядом через плечо, а после медленно развернулся всем корпусом, глядя теперь далеко не скучающий взглядом. Сквозь прорези Ларри наконец удалось разглядеть его глаза — слишком тёмные, чтобы разобраться, какого они были цвета. Парень бесшумными шагами двинулся в сторону Джонсона. Его спокойный, неторопливый шаг, напоминал о чём-то пугающем, но грациозном, как будто Ларри вообще мог видеть в своём страхе хоть что-то эстетичное. А он мог. Когда Сал дошёл до его кровати, то только задумчиво заглянул в окно и снова замер, коснувшись кончиками пальцев дешёвого, но крайне вычурного канделябра, стоящего на полке шкафа близ изголовья постели. Ларри сглотнул и облизнул сухие губы, пытаясь спрятаться за страницами какого-то сборника. — Послушай, ты не будешь против, если мы никуда не пойдём? Понимаешь… сегодня не лучший день для бессмысленных прогулок по унылым пустым коридорам, в которых не происходит ничего существенного. Сал выдержал паузу, опустив взгляд на Ларри, но так ничего ему и не ответил. Даже не кивнул лишний раз, только резко развернулся к стеллажу с книгами и по-домашнему уселся на пол, принимаясь перебирать пыльный переплёт наугад вытащенной книги. Ларри тихо выдохнул в пожелтевшие строчки Герберта Уэллса и принял это за знак согласия. — Мне жаль, но в этой бетонной коробке, доверху забитой людьми, на самом деле нет ничего примечательного. Даже если бы мы решили пройтись по этажам, то это было бы предельно уныло, — Джонсон слегка запнулся на последнем слове, поймав себя на мысли, что сейчас тоже не особо-то весело. Он говорил слишком нервно и быстро, но запас заученных выражений уже был близок к окончанию, и он понятия не имел, чем же именно заполнять надвигающуюся на них тишину. Ларри не мог выставить себя большим идиотом, но, должно быть, многословный рассказ почти о каждом жильце и квартире, дополненный его критичными комментариями и язвительным недовольством, окончательно закрепил его неустойчивую доселе позицию. Он даже не был уверен, что Сал его слушает — слишком сильно парень был поглощён книжками, по обложкам которых он вдумчиво бродил взглядом, пока пальцы кружили на неизвестном томе в его руках, словно он вырисовывал витиеватые узоры на слое годовалой пыли. — А… что ты делаешь? — Ларри постарался осторожно опереться о край кровати, чтобы тоже взглянуть на книгу, но Сал слишком резко замер, не давая посмотреть. Его позвоночник вытянулся натянутой до предела струной, и сам он напрягся, одной из ладоней скрывая пыльную книгу, которую после осторожно положил рядом с черепом на нижнюю полку, даже не поднявшись на ноги. Сал податливо, во избежание лишних вопросов, повернулся лицом к Джонсону и скучающе опёрся локтями о колени, склоняя голову набок. Он лениво скользнул взглядом по плакатам с символикой различной групп, которые висели у Ларри за спиной. Среди странных символов, больше похожих на какие-то мистические знаки, которым сам обладатель, очевидно, не придавал особого значения, были и просто обрывки старых выпусков газет и парочка рукописных зарисовок каких-то незнакомых названий музыкальных групп. Атмосфера в целом целиком и полностью подходила самому обычному готичному парню, но было помимо бутафорского черепа и канделябра, уже покрытого зеленеющими пятнами, нечто большее в этой комнате, что создавало в ней тот особый нуарный шарм. Сал шумно втянул воздух под протезом, вновь переводя тот самый тяжёлый взгляд на Ларри. — Да я просто спросил, — тихо буркнул Джонсон в переплёт книги и всё же опустил её, пытаясь выловить в полумраке комнаты название заинтересовавшей Сала книжки. — Ты можешь просто… взять, если хочешь, я всё равно уже их все прочитал. Ларри помедлил, но всё же выпрямился, осторожно опуская свои длинные ноги и соскальзывая с постели. Ступив на пол, он уже без былой перепуганной нелепости шагнул к стеллажу, плавно переступая мягкими шагами даже в таких тяжёлых ботинках. Оказавшись у парня за спиной, Джонсон тихо опустился рядом, одним выверенным движением кисти приближаясь к пыльной полке. Он знал каждую из этих книг почти наизусть, зачитав до дыр страницу за страницей. Стёртые корешки Брэдбери тихо манили прогуляться по ним подушечками пальцев, пока Мелвилл и Дюморье кротко затесались в самом уголке полок, спрятавшись за серебристыми ниточками дрожащей от одного дыхания паутины. Страх уступал место чему-то иному — тягучему и плавному. Осознание этого спонтанного сокращения расстояния пришло к Ларри несколько запоздало, а ведь всего несколько минут назад он всерьёз опасался, что Сал может его попросту прикончить. Джонсон сглотнул, вдруг смутившись такому порыву влезать в чужое личное пространство. Его предательски сухие губы слегка дрогнули, но он тут же взял себя в руки, натягивая привычную маску повседневного равнодушия. — У меня нет ничего такого на самом-то деле, но если тебе что-то понравилось… — Ларри осторожно взял отложенную Салом книгу и замер. В одно мгновение то эфемерное чувство лёгкости словно испарилось, а меж рёбер скользнула юркая змейка мимолётного ужаса. Он чуть наклонился, сощурив глаза, чтобы внимательнее разглядеть узор, нарисованный поверх слоя пыли, даже не заметив, как кулон окончательно выскользнул из-под футболки. Круг в центре — заполненный — подле которого свыше и ниже — по одной плавной дуге, сплетающихся друг с другом в единых точках соприкосновения. Чёрт, да это же… — Классный амулет. …это глаз? — Чего? — Ларри ошарашенно поднял глаза вверх, дрогнувшей рукой роняя книгу на пол. «Хребты безумия» страдальчески упала, и рисунок, вероятнее всего, стёрся, но Джонсону честно не было до этого дела. А может, никакого рисунка и не было? Может, голос ему просто послышался? Ларри повернул книгу обложкой вверх. Никакого глаза на ней уже не было. — Говорю, — тихий, сипящий от хрипа шёпот раздался прямо у Ларри за плечом вновь, когда он нагнулся взглянуть на книгу поближе, — классный амулет. Ни черта ему не показалось.