Сложности.

      Мейлинг всегда старалась улыбаться, быть приветливой и доброй. Особенно сейчас. Особенно сегодня…       Тонкие локоны прямых тускло-чёрного цвета волос перекатывались с пальца на палец в незамысловатый узел, собираясь в аккуратную косу. Перед ней сидящая Изуна молчит, разрешая ей сделать причёску, усталым, но таким сияющим взором смотря на свои бледные и тонкие пальцы, ставшие как ветки.       Между ними была тихая беседа, тишина, но они общались лёгкими вздохами и движениями плеч. И Мей хочет сдержать свои эмоции, чтобы не показать счастливой Изуне свою тревогу. Только вот предательская дрожь в голосе сдаёт ее: — К-как тебе?       Изуна смотрит единственным темно-оранжевым глазом через поданное подругой зеркало и легонько кивает, больше наблюдая за тем, как Мейлинг сдерживает слезы, чем на свою косу. — Мне нравится.       Её голос был такой тихий. Тусклый. Усталый. Словно из неё высосали все соки. Несомненно Изуна была счастлива достигнутой цели, исполненной мечте. Но её состояние желало оставлять лучшее. Некогда красивая и полная сил куноичи превратилась в прозрачный призрак самого себя, но… Как же искрился её взгляд.       В дверь стучатся и в её комнату заходит Бишамон, который просит Мейлинг оставить наедине. Изуна аккуратно поворачивается в сторону гостя и удобнее садится на кровати, всем корпусом обернувшись к нему. — Здравствуй, — со слабой улыбкой встречает Изуна.       Бишамон заправляет ей одеяло, пряча её стопы от любого холода, поправляя подушку за её спиной. На такую заботу Изуна недовольно хмурится, но молчит.       Бишамон садится на край кровати и смотрит на неё. Смотрит на её единственный темно-оранжевый глаз. Непривычно. Ей шли чёрные глаза… Её глаза… Но уж точно не глаза Тобирамы. — Так теперь ты без клана? — Скрывая свою грусть, спрашивает Бишамон. — Никогда не думала, что буду хотеть быть изгнанной, — старается шутить Изуна. -…       Бишамон отводит взгляд, не в силах смотреть в её темно-оранжевый глаз. И это не скрывается от самой девушки. - Тебе противно? - ... — Глазом Тобирамы я вижу этот мир таким прекрасным, — говорит дальше Изуна. — Без изъяна. Спасибо, что помог с операцией. -…       Бишамон встаёт как ошпаренный, отчего Изуна вздрагивает от неожиданности. Быстрыми шагами шиноби покидает комнату, захлопнув дверью, оставив Изуну в грустном недоумении. Сам же Бишамон бессильно садится у её комнаты, одной рукой закрыв лицо, пытаясь спрятать свои слезы. Захлебываясь в них, мужчина кусал нижнюю губу до крови, дабы прекратить, но ничего не получилось. Тихие всхлипы… Скрежет зубов… Теперь точно разбитое сердце.       Даже видя её с Тобирамой, Бишамон не сильно ревновал её к нему, словно это сон и он вот вот проснётся, а они так же кормят птиц в храме… Но сон не прекращался, а реальность всё наступала. И сейчас он ревновал её больше. Жутко… Ревновал к Смерти.       Зная, что она не будет принадлежать ему, что она выбрала другого… Бишамон держался за маской невозмутимого доброго друга. Его утешала мысль о том, что с ней всё хорошо. Что она здорова. Но сейчас он не мог больше смотреть на то, что считай сам и помог. Не мог смотреть в темно-оранжевый глаз, который так не подходил к ней. И сейчас… Она чахла с улыбкой на лице. — Чёрт возьми, — шепчет Бишамон, покинув этот дом.       Изуна касается пальцами пустую глазницу, смотря взором оранжевого глаза на потолок и прислушивается к себе. Жалеет ли? Может больно? Нет. И. Нет.       Хаширама делал все, что в его силах. Но восстановление шло очень тяжело. То, что Изуна видела - чудо, ведь глаз мог не подойти. Слишком много чакры потеряла. Слишком большая жертва для свободы... Или нет?       Когда Изуна спала, а это бывало очень часто из-за слабости, Хаширама и Мадара лечили её. Сенджу брал чакру старшего Учиха, чтобы пополнять запасы Изуны, но даже так ей не хватало. Будто где-то есть дыра, откуда чакра и выливалась будто, забирая всю энергию с собой.       Тёплая рука с ярко-зелёной чакрой кладётся на лоб и глазницы Изуны. Хаширама недоволен, ему не нравится её состояние. Всё ухудшилось. Ей не хватало сил, чтобы восстановить свою энергию, чтобы потом пополнить чакру. — Хаширама, почему ей не становится лучше? — Спрашивает Мадара. — Слишком мало чакры. Её организм пытается компенсировать те запасы чакры, что были у неё, пожирая тело. — И теряет тем самым энергию Ки? — Возмутился Учиха. — Надо сделать хоть что-нибудь. — Я не знаю, что можно придумать, — в отчаянии говорит Хаширама. — Даже глаз Тобирамы чужероден в её организме, но во тьме она сойдёт с ума. Не сможет и больше недели протерпеть. — Но она… умирает, — шепчет Мадара, смотря на девушку. — При её росте Изуна сейчас весит сорок два килограмма. Ничего не ест. Часто теряет сознание. Выпадает из реальности. Это была плохая идея… - Это был её выбор. Один из вас должен был сохранить зрение. Если будешь жалеть, то считай, что её дар тебе был зря.       Мадара горел внутри себя. Не зная что делать. Всё смешалось в одну кучу. Он в растерянности. Старейшины требовали изгнать её, ибо у неё больше нет шарингана. А он не мог... Не мог сестру прогнать из дома.       Изуна по немногу вставала. Делала шаги, останавливались, отдыхала и шла дальше. Усталость была сильной, сильнее, чем можно себе представить. Будто уснёт, а потом и не проснётся. Как же сладок зов Смерти в такие моменты.       Нужно было поговорить с ней. И Мадара набрался мужества и решений, чтобы... предложить ей ссылку обратно к Мейлинг.       С самого начала разговор шёл не в то русло. Мадара злился, проклинал всех, метал на своём пути все приборы со стола, а потом и в её комнате устроил бардак. Но к компромиссу они так и не пришли. — Брат, пожалуйста, — просит Изуна. — Не отнимай у меня то, чего я так хотела. Ты не представляешь насколько я счастлива сейчас… Я свободна. Наконец то. — Но ты умираешь у меня на глазах. Я не могу на это смотреть и ничего не делать. — Мадара, это такая мелочь сейчас для меня, — улыбается Изуна обескровленными губами. — У меня есть сейчас всё, о чем можно только мечтать. — Дура!.. — У меня есть теперь право выбора. За столько лет я наконец то могу просто жить… Я могу выбрать Тобираму, — счастливо улыбается девушка, говоря тихим хриплым голосом. — Ты наконец то здоров и чувствуешь себя хорошо. Клан Учиха теперь под надёжной защитой. Я могу не волноваться о том, что не защищаю его, ведь ты можешь это сделать за меня… моими глазами. — Ты хочешь оставить меня? — После небольшой паузы поверженно спрашивает Мадара. — Нет… Я не оставлю. Просто... Я хочу почувствовать вкус свободы с полна. Хочу жить с Тобирамой. Хочу быть счастлива. — Хочешь сказать, что ты нашла свое счастье? — шёпотом спрашивает Мадара, будто стесняясь своих слов. — А до этого... Нет? — Ты знаешь я не люблю давать советы и учить кого-то, но… Пожалуйста, послушай что я скажу. Постарайся понять то, что я увидела и поняла. Послушай ту правду, которую я узнала. -… — Мадара, правда в том, что лучшего момента для счастья не существует, — улыбнулась Изуна. — Счастье это и есть путь, жизнь, мгновение… Сейчас. Кажется, что жизнь вот вот начнётся. Настоящая жизнь… Будто завтра или через неделю, после зимы, осени или весны почувствуешь неописуемую радость… Но всегда на пути существует один непогашенный долг, одна сложность и одно «но». И если присмотреться, то такие проблемы бесконечны. Тогда… Какой смысл чего-то ждать, когда можно самому сделать счастье… Если мы можем бороться? -… — Жаль, нам родители не сказали этого. И жаль, что нам пришлось через это проходить, не зная ласки и любви, наступая на осколки этой жизни, совершая ошибки… — Изуна грустно улыбается и с единственного глаза течёт слеза. — Мы ждали момента, когда станем самыми сильными. Ждали пока не сделаем клан одним из ведущих. Ждали, пока деревня построится… Мы это сделали. Но ведь есть ещё что-то? И это бесконечно. -… — Ты помнишь тот момент, когда почувствовал, что вот и… ВСЁ. Понял ли ты то, что можешь теперь заниматься любимым делом, а не дальше ждать, когда ты будешь счастлив? — Я… забыл, что значит счастье, — признается Мадара. — Я не жалею ни о чем, брат, — клялась Изуна, держась за сердце. — Хочу быть с любимым и пропасть из этой лжи. Пусть весь мир пропадёт пропадом. Я хочу этого. Возможно я сошла с ума, и нехватка крови так влияет на мой мозг, но если для того, чтобы понять наконец-то этот чёртов бренный, лживый и жестокий мир нужно было довести себя до такого состояния, то это лишь капля в море по сравнению с тем, какую свободу обрела.       Она выросла. Мадара этого понял только сейчас. Она сама сделала серьёзный выбор. Совершила героизм. Полюбила... Выросла... - Ты не сможешь потом вернуться в клан... Мне придётся сделать тебе больно, ты понимаешь? - спрашивает старший брат.       Изуна кивает, на что Мадара берет её за руку и вздыхает. - Я так хотел, чтобы ты была всегда рядом... Моя правая рука. Единственная кровь. Пытался отделить тебя от Тобирамы, заслал в другую деревню... Натравил его на тебя. Но всё равно ты выбираешь его. - Если быть, то только с ним, а если нет, то лучше умереть. Но он не заменит мне тебя. Никогда. Ты мой брат. И ближе, чем ты для меня нет никого.       Мадара обнимает её, поглаживая по голове, вдыхая запах трав. Тепло её тело почти отсутствовало. Если это её желание, то пусть будет так.       Клан Учиха был расположен рядом с кланом Узумаки, недалеко от центра деревни. А клан Сенджу был расположен достаточно далеко, скорее у входа в деревню, как первая линия обороны, а клан Учиха были основной силовой массой рядом с жителями деревни, если кто-то проберется внутрь.       И Изуна сейчас только поняла как же все таки два клана далеко расположены друг от друга. Жители клана Учиха собрались у входа в их территорию, готовясь к изгнанию. У всех было двоякое чувство. Да, они любили Химе, когда она защищала их, была красива и полна сил... Сейчас она выбрала изгнание добровольно, чтобы узаконить свои чувства. Похвально, что она нашла лазейку, но все равно это не отменяло того факта, что она теперь стала хуже прокаженной.       Изуна на шатающихся ногах вышла из дома, а на улице уже ожидал раскаленный железный обрубок в форме герба клана Учиха, веера, размером.       Мадара стоял к Изуне спиной, не в силах смотреть на то, что собирается сделать. Молча, ожидая сестру, мужчина считал как его сердце трепыхается в груди. - Мадара-сама, - обратилась Изуна к брату в почтительной форме как к Главу клана, который и будет изгонять её.       Держа в руках свиток, Мадара бросает взгляд на сестру и обращается к жителям : - «... Тот Учиха, который посмеет осквернить алую кровь благородства с грязью и илом, будет навсегда изгнан по всей строгости наказания, безвозвратно. Все наказания, изгнание, нанесение увечий и читание причин за наказание осуществляется только Главой клана, в присутствии трех свидетелей и одного летописца.» - Летописец - Учиха Вонг, старейшина клана, - держа в руках свитой, произнесла женщина в возрасте. - Я - Мейлинг Учиха. Первый свидетель, - встала рядом с Главой клана принцесса. - Бишамон Учиха. Второй свидетель... - Я - Мадара Учиха, опекун обвиняемой, старший брат, Глава клана и по совместительству третий свидетель, - поднял руку мужчина и при всех обратился к сестре. - Учиха Изуна, ты добровольно отдала свой шаринган другому человеку. Так? - Да. Я сделала это от любви к родному брату и клану. Пусть хоть один из нас будет полноценно защищать наш дом, чем оба ослепнем. Я ни о чем не жалею, - гордо подняв подбородок, отвечает Изуна.       Мадара хотел продолжить как поднял руку Бишамон и заговорил : - Это благородный поступок, как бы вы не утверждали что она теперь без шарингана. Я хочу попросить облегчить наказание. - В этом нет необходимости, - качает головой Изуна. - Кровосмешение с другим кланом и предательство - вот главная причина по которой ставят порезы на ладони и спине, ломают кисти и отрезают язык. Я молчу про кипячение в морской воде, - тоже заступилась Мейлинг за подругу. - Это добровольное решение было отдать свои глаза Главе Клана, брату. Брату. Зная, что она более не сможет пользоваться шаринганом. Неужели это никак не смягчит наказание? Как мы после этого можем считаться благородными людьми, если не можем принять жертву одного из нас для будущего клана?       Представители клана Учиха переговаривались, как и старейшины, пока Летописец все фиксировал в свитке. И клан пришёл к единому мнению. - Вы готовы помиловать Изуну и смягчить наказание? - Спросил Мадара у своего народа. - Да!! - Громко ответили большинство. - Но она все равно была с Сенджу! И, если мы спустим такое с рук, то в будущем все будут множиться направо и налево! - Да да! Верно!       Изуна смотрит на всех представителей клана и вздыхает. Тяжело, но она справится. Ее ждёт Тобирама. Хотелось быстрее закончить. - Хорошо! - Сделал вердикт Мадара. - В согласии с законом и желанием клана, я смягчаю наказание до пятидесяти ударов плетью и тамги. - Да. - Согласна.       Лицо Мадары было каменным. Не вызывало эмоции, лишь сдержанность и ненависть. К себе. И беря в руки плеть, Глава клана в первый раз в жизни хотел отказаться от своего титула, места и звания, лишь бы заступиться за сестру, но... Карты брошены.       Изуна встаёт перед кланом на колени, положив на них руки и смотря перед собой, готовая к побою...

***

      Хаширама кладёт целебные листья на покрасневшую от хлыста спину и, используя чакру, начинает понемногу снимать боль, заживляя раны.       Изуна лежала на полу животом, держа в руке деревянный брусок, сжимая, чтобы сдержать болезненный крик. Единственный оранжевый глаз смотрел в пустоту перед собой, в любой момент наровясь закрыться и уснуть.       Сенджу Хаширама смотрит на след от раскаленного металла на правом плече Изуны, который, казалось, буквально так и горел, покрывшись корочкой и волдырями.       В комнату заходит Тобирама, держа в руках стакан с тёплым травяным чаем. Присев рядом с любимой, проводит по её щеке пальцем. - Как ты себя чувствуешь?       Ответа не послышалось, но она слабо улыбнулась. Тобирама напоил её через соломенную трубочку травяным настоем, чтобы хоть как-то облегчить её страдания.       Смотреть на её спину не хотелось, так как она превратилась в настоящее месиво из крови и рваной кожи. Место тамги горело, оставив сильный и яркий ожог, который вряд ли когда либо сойдёт с её тела. - Я нашёл. Маленькие, но других не было.       В комнату врывается Бишамон, держа в руке деревянную посуду и сразу же вручает это Хашираме. Открыв, Сенджу достаёт слизняка белого цвета с синими полосами. Осмотрев на наличие повреждения, кладёт на место ожога на спине Изуны.       Бишамон остался в доме Сенджу, чтобы быть рядом с Изуной, если будет какая нибудь помощь. Пока два брата более или менее пытались помочь изгнанной из родного клана девушке, её брат, Мадара, одиноко сидел у себя в кабинете, смотря как тлеет фетиль свечки, погружая его в темноту.