Сложности.

Тяжелый вздох вырвался из уст Изуны и девушка перекатила на другой бок. Что-то шепча сквозь сон, она пару раз отмахнулась рукой, словно отбивалась кунаем. Снова перевернулась на бок и застонала. Пот градом скатывался с ее лица, а волосы липли к телу, словно веревка, обвившись вокруг потной шеи. - ПРОЧЬ! И она просыпается от своего же крика. Судорожно дыша и смотря по сторонам, Изуна, убедившись, что это сон, немного успокоилась. Но в следующую же секунду в ее комнату ворвался Мадара, а за ним сразу же Хаширама и Тобирама. Трое стояли у двери, таращась во все стороны, ища врага. Волосы у всех растрепаны, а глаза горят волнением. Изуна не слышала, что говорил брат. Она была напугана своим кошмаром, сном, где она снова и снова умирала разными способами. Сердце, казалось, что вот-вот выпрыгнет наружу. Боль, которую она чувствовала во сне, казалось, что она чувствует и сейчас. Такое чувство, будто ее разорвали на части. Такой страх, что ее это оглушило. - Изуна! - Больно, - шепнула девушка, не обратив внимания на зов брата, что тряс ее за плечо. - Страшно. Темно... Очень темно. Кто-нибудь... Очень темно. В следующую же секунду послышалось чириканье спички, и свеча тут же изгнала темноту. Изуна перевела взгляд на пучок света и обняла себя за плечи. Брат поцеловал растрепанную макушку и стер пот со лба, успокаивающе гладя по спине. Хаширама и Тобирама стояли рядом друг с другом, иногда перешептываясь. Потом, старший-Сенджу подошел к окну и, открыв их, впуская свежий ночной воздух, снова встал на своё место. - Может кружку теплого молока? - предложил Хаширама. - Поможет заснуть. - Тщ! Хаширама прикусил себя за губу, когда заметил, что Изуна уже уснула на руках брата. Махнув рукой на дверь, Мадара жестом сказал, что они могут идти, а сам уложил сестру и лег рядом. Решив, что свечу лучше не задувать, брат укрыл спящую девушку одеялом и приобнял. От Изуны исходил жар, но это было не от болезни или простуды. Мадара чувствовал сильный солоноватый запах пота и сразу понял, что кошмары всё-таки до сих пор преследуют ее. Пять месяцев. Мадара чуть с ума не сошел, да и сошел бы, если бы Хаширама и Мейлинг не поддерживали его. Он часами сидел в палате Изуны, прося Богов вернуть ее. Но день за днем надежда на спасение становилась всё меньше и меньше. Что еще хуже - она умирала. Каждый день Хаширама и десятки ириенинов залечивали раны на теле сестренки, которые появлялись сами по себе. Кто-то ее убивал изнутри, а он только смотрел, не имея шанса возможности помочь. Порой, лежа в коме, Изуна бормотала, хмурилась и шевелила пальцами. Хаширама, будучи ириенином, объяснил это тем, что находясь в коме длительное время, такое иногда бывает. Сердце кровью обливалось, видя, как единственная родственная душа страдает рядом с тобой, а ты не можешь ничем помочь. Она была так рядом, но в тоже время - так далеко. И, когда она открыла глаза, словно сердце снова заработало после пятимесячного покоя. Захотелось расспросить обо всём, обнять крепко-крепко, почувствовать, что она правда здесь - рядом. Изуна была истощена, ее внешний вид пугал: тело стало дряблым, кожа побледнела, появились мешки под глазами, тело покрыто ужасными ранами, голос охрип, волосы потеряли свой естественный блеск, да и стали более тонкими и сухими. Даже если прошло уже пять дней, как Изуна встала из комы, она не могла принять реальность. Всё казалось ей опасным, а темнота - пугала. Мадара пытался вернуть всё на прежний лад, но лишь ухудшал положение. Изуна всё чахла и чахла, умирала на глазах. Ни аппетита, ни влечения к тренировкам у нее не было. По ночам ее преследовали кошмары о тех пяти месяцах, которые она прожила в своем разуме. И теперь, живя в реальности, ее мучили сны о смерти, где Мичио издевался над ней. Она понимала, что это только сон, но всё было реалистично настолько, что она кричала по ночам. Просыпалась в слезах и снова засыпала, если повезет, а если нет - прижималась к брату, искала защиты. Страх поглотил ее. Пять месяцев Ада для Тобирамы. Было безумно тихо в доме, в деревне и везде. Было всё, но не хватало чего-то очень важного. Тобирама и не думал, что лишь одна девчонка - Учиха скрашивала его день, дарила счастье. Пусть и по-своему, но так оно и было. Столько слов накопилось, столько эмоции внутри. Не было того, кому бы всё это вылить. Альбинос долго пытался понять себя. Целый месяц ходил от одной проститутки к другой, но не было ничего, что бы его влекло к красавицам. Он чувствовал лишь пустоту внутри, в сердце. И пытался наполнить бременем работы, но, находясь далеко от Конохи, Тобирама сходил с ума. Выполнял всё быстро, чтобы вернутся, бежал в больницу :"Вдруг она проснулась?" Порой, Тобирама сидел у окна и вспоминал прошлое, когда готов был на всё ради своего клана. И сейчас он всё сделает, но теперь есть небольшая разница: он не хотел смерти Учихам. Да, он считал их проклятыми, дьяволами и одержимыми. Да, он терпел их повадки еле-еле, но! А чем он лучше них? Он так же убивает, он так же лжет, он так же живет с ними под одним небом и дышит одним воздухом. Они тоже видели войну и смерть. Разница в силе? Да, но оба клана дополняют свои недостатки с годами и временем. И, если подумать как реалист, то они все одинаковые. Но даже среди сотни Учих Тобирама нашел ту, которая отличается кардинально. Учиха Изуна - одно имя, а сколько воспоминаний! С самого детства они враждовали лишь потому, что судьба клана так уж была предрешена. Сколько себя Тобирама помнил, он всегда противостоял ей. На войне она была воительницей, могла поставить на колени любого врага и заставить страдать. Да, он ненавидел ее, но, кто сказал, что к врагу нельзя привыкнуть? Глупо звучит, но порой, без ядовитой фразы одного человека можно понять, что сегодняшний день через-чур сильно удался. Тобирама любил "всё правильное", если это касается работы, а вот отношения... Хотя, отношения у парня длились лишь на пару ночей. Он совершенно не понимал, как можно терпеть совершенно чужую девушку и тратить на нее все свои выходные, если в конечном итоге она всё равно надоест, как одна и та же проститутка в публичном доме. Но всё же, вопреки всем обещаниям себе, что никогда не привяжется к кому-либо, Тобирама не представлял свою жизнь без оскала, ухмылки, гадкой фразы и насмешки, что принадлежат Изуне. "Неужели я дошел до того, что привык к плохому?" - спрашивал себя альбинос, когда сидел, скучая без дела. Хотелось с кем-то поругаться, оттянуться от души и смачно выплюнуть фамилию "Учиха". Обычная привязанность должна проходить со временем, но прошло ведь пять месяцев! И, о Боже, она открыла глаза! Столько радости и счастья появилось внутри Тобирамы, лишь увидев ее. Она была так изуродована, но всё равно... Такая знакомая и живая. Тобирама столько дней молился, хотя до этого ни разу не говорил о Боге, даже когда лежал при-смерти. Он разговаривал с ней, зная, что она в коме. Проводил кончиком пальцев по ее волосам и грустно вздыхал: "Что же с тобой?" И, казалось бы, всё должно быть хорошо. Она дома, лежит в соседней комнате, поправляется, но... Всё равно, что-то было не так. Она жива, но не жила. Часами Изуна смотрела на одну лишь точку, забывая о реальности. Хаширама пытался помочь ей, хотя бы накормить. Она молчала целыми днями, отказываясь от еды и воды. Старший Сенджу хотел познакомить ее со старой подругой - Мито, но Изуна попросила его подождать с этим. Она требовала покоя. Хаширама, смотря на нее, грустил: "Где же ты сейчас?" Мейлинг уже давно должна была отправиться к себе домой - на Северо-Запад. Ее звали дела и работа, но она не могла оставить девушку, которая стала частью её жизни. Мейлинг так привыкла к ее голосу и шуткам, что, не слыша и не видя Изуну, чувствовала себя неполноценной. Видя, как Мадара страдает, часами сидя у ее палаты держа за руку, ее разрывало на части от боли. Даже вечно позитивный Хаширама утратил свою улыбку, а про Тобираму, который ходил, как черная тучка, можно промолчать. И даже когда Изуна сейчас здесь, она молчала и ходила, как в воду опущенная: "Вернись же, подруга".

***

- Сегодня за завтрак шоколадные кексы! Хаширама с яркой улыбкой на лице поставил на стол свежую выпечку. Мейлинг радостно захлопала в ладоши и стала разливать чай. Мадара, как обычно стал шуршать газетой, всё время поглядывая на Изуну, что сидела тише воды и смотрела на поверхность стола, положив руки на свои колени. Тобирама, что сидел рядом с ней, прикрыв глаза, завтракал кексами, что приготовил старший брат. Но видя, что Изуна опять выпала из реальности, поставил ее чашку перед ней, вместе с теплой выпечкой. - Ешь, - сухо бросил Тобирама. - ... Изуна пару раз моргнула и, не ответив, стала лениво размешивать черный чай, где и размешивать-то нечего, кроме воды и заварки. Хаширама, Мадара и Мейлинг переглянулись между собой и, грустно покачав головой, принялись завтракать. Тишина стала давить на разум, что даже звон ложки эхом продлевался в голове. Столько плохого и давящего веяло от Изуны, что заставляло всех молчать в тряпочку. - Изуна-чан, тебе бы развеяться, - наконец-то прервал тишину Хаширама. - Изуна? Девушка подняла пустые глаза на шатена и моргнула. - Ты целыми днями сидишь дома. Пройдись по деревне, посети кое-какие места и развейся. Тобирама, если ты не занят, то может быть, будешь сопровождать ее? - Я? - немного удивленно переспросил альбинос и, заметив на себе взгляды других, посмотрел на Изуну, что сидела рядом и дырявила стол пустым взглядом. - Сегодня у меня дел нет. Хорошо. Мадара не знает, что его удивило: то, что Тобирама согласился, или то, что Изуна не стала сопротивляться. Ну, радовало, что Изуна хоть пройдется и развеется. Может быть, прогулка пойдет на пользу. После завтрака Тобирама быстро сменил домашнюю одежду на броню и уже собирался выходить, но никого у двери не было. Пару раз просмотрев прихожую, альбинос направился в комнату Изуны. Как и ожидалось, она сидела у себя, смотря в окно. Войдя к ней, Тобирама сразу же подошел к шкафу и, достав накидку, вручил Изуне. Та пару мгновении смотрела на Тобираму, но потом накинула короткий плащик. Альбинос не говорил, лишь указал рукой дорогу и начал идти, а Изуна не спеша плелась сзади. В деревне было холодно, скоро осень. Но Изуна ничего не чувствовала, лишь не отставая от Тобирама шла вперед. Жители с улыбкой встречали Изуну, особенно Учихи, склоняя головы перед ней, на что девушка без каких-либо эмоций продолжала идти вперед. Тобирама иногда переводил на нее взгляд через плечо и молча продолжал идти. Надо бы сказать что-то. Но что? Дойдя до академии, Тобирама остановился. Изуна, стоя рядом с ним, перевела взгляд на детей, что тренировались за забором академии. Их смех и голоса доходили до нее обрывками, но она не понимала ничего, словно погружена в воду. Дети здоровались и улыбались, но потом испуганно уходили, видя безжизненные глаза черного цвета принцессы-Учиха. Сколько они тут простояли? Минуту? Час? Два часа? Изуна не знает. Но когда Тобирама снова двинулся дальше, она молча последовала за ним. Они шли и шли, не разбирая дороги. Тобирама хотел уйти подальше от скопления людей и повел Изуну в такое место, где нет ни одной живой души - скалы, где Коноха видна, как на ладони. Тобирама, стоя у обрыва, смотрел на жителей и иногда мотал головой, что бы убрать волосы с лица, что липли из-за ветра. Порой и на Изуну поглядывал: стоит, смотрит вперед и думает. Вдруг, Тобирама тяжело и слышно вздохнул, на что Изуна лениво покосилась в его сторону. Альбинос, вытянув руку вперед, собрал воду и, она, затвердев, превратилась клинок, а потом повторил и со второй рукой. Держа два клинка, Тобирама впихнул один в руки Изуны, которая удивленно смотрела на него. - Готовься. Голос Тобирамы прогремел, как гром средь ясного неба. Встав в позу для нападения, альбинос приставил клинок перед собой и посмотрел на Изуну, что стояла, опустив руку с клинком, не желая даже приподнять ее. Взгляд оставался таким же пустым, на что Тобирама слегка удивился. Он думал, что хоть перед опасностью она станет чуть собранней, но, кажется, опять ошибся. - Я могу убить тебя, - сказал альбинос. - Чего же ты медлишь? И снова молчание. Тобирама рванул с места и, размахнувшись клинком, ожидал, что Изуна отразит его удар, но она лишь вздрогнула и выронила клинок. Страх мелькнул в ее пустых глазах, и Тобирама замер, подставив лезвие клинка к ее шее. - Что с тобой? - спросил альбинос, убирая клинок в сторону. - Где ты витаешь? Изуна... Ты же хотела жить, так почему же не защищаешься? - Холод, - охрипший шепот вырвался из ее уст. - Боль. Темнота... Страх. - Ты и "страх"? - спросил Тобирама, развеяв клинок из воды. - Не неси бред. Ты противостояла сотням шиноби в одиночку, сражалась против меня и Хаширамы, стерла в прах многих своих врагов. - Слабость, - шепот. - Ты далеко не слабая, - хмыкнул Тобирама и в упор посмотрел на нее. - Приди в себя, Изуна, хватит витать над небом. Пожалей хотя бы Мейлинг, которая отменила все дела клана, чтобы остаться здесь и помочь тебе. Хашираму, который без сна и отдыха залечивал твои раны всё это время. Своего родного брата - Мадару, который чах в течение пяти месяцев, ожидая твоего пробуждения! - разозлился. - Что с тобой?! - Что ты представляешь под словом "Ад"? - спокойно спросила Изуна. - Это место, куда мы попадаем после смерти - верно. Есть ли там время? Есть ли там свет? Что там вообще есть? Я пробыла в таком месте, где нет ничего, кроме болезненных воспоминаний о прошлом. Я видела родителей, которые не видели меня. Это было больно - смотреть и не иметь права коснуться, обнять, вдохнуть родной запах близких. Я пробыла там, где нет света и времени. Я умирала самыми безумными способами, чувствуя при этом всю физическую боль. И не только физически: я видела смерть своих братьев. Эта часть воспоминаний кружилась и кружилась в голове... Там я умирала. Потом снова возрождалась. Умирала. Возрождалась. Умирала и возрождалась, - пауза. - И так бесконечное количество раз. Нет выхода. Нет входа. Нет надежды на спасения из этого Ада. - Это травма после комы. Она пройдет. - Я умирала и умирала... И я путаю, где реальность, а где сон, - Изуна посмотрела на свои руки. - Мне отрывали кожу, ногти, пальцы, конечности... Выдергивали волосы, выкалывали глаза и наносили удары плетью... Кто? Я не знаю. Я убила Мичио и изгнала из своей головы, но, кто, если не он? Память о нем. - Тебе нужно отдохнуть от этого мира. - Нет. Не хочу спать, - моргнула Изуна и сжала руки в кулак. - Сон стал дверью в Ад. Кто знает, может быть и это мой сон? Нет, не сон... Для сна здесь нет пыток. - Соберись, - холодно сказал Тобирама. - Что бы жить, надо бороться за жизнь, а не ходить, как зомби! - Я устала, Тобирама, - ветер сдул челку с лица Изуны и альбинос увидел слезы на ее глазах. - Устала бороться там, где нет спасения. Прошло пять дней, как я проснулась из комы. Для вас - пять дней, а для меня - вечность. Во сне нет времени, нет выхода, нет спасения, - слезы скатились со щеки. - Двенадцать часов для сна - у вас, двенадцать часов для пыток мне. Не могу больше... Не могу держать кунай в руке. Я чувствую только страх. Где бы не находилась мне страшно за свою жизнь. Я оказалась куда слабее, чем сама считала. - Нет. Ты изменилась - вот и всё, - холодно сказал Тобирама. - Я не узнаю своего соперника и бывшего врага. - Может и изменилась. Боль ломает всех, - шепнула Изуна. - Я оказалась слабой. Поддалась страху. Была ли я достойным соперником тебе? Скажи мне, ведь ты знаешь меня еще давно. Видя, как твой бывший враг стоит в столь жалком состоянии, ты считаешь меня слабой? - Может, и считаю, - парировал альбинос. - Но я хочу, что бы ты стала прежней. - Чтобы стать прежней, надо стереть страх из памяти. Но убрав эти воспоминания, смогу ли я жить, зная, что когда-то была сломлена? Нет. Лучше жить так, но с чистой совестью. - Для изгнания страха нужна защита, - произнес парень, - ну и поддержка. - Брата я не буду впутывать в это, а значит, у меня нет защиты. - А я на что? - совсем тихо спросил Тобирама. - Ты должна подняться с колен. - Не могу, - слезы потекли по щекам. - Не могу стать прежней и дать отпор страху. - Что? - разозлился альбинос и схватил ее за воротник плаща. - Что ты сказала?! - Я сломлена. Я принимаю своё поражение... Страх поглотил меня. Тобирама стиснул ткань ее футболки в кулак и нахмурился от злости. Смотря на своего соперника, он не узнавал ее. Слезы лились по ее щекам, а черные глаза были пустыми и напуганными. Не выдержав, Тобирама силком притянул Изуну на себя и впился в ее губы грубым поцелуем. Чувствуя горечь ее слез, альбинос сжал ее плечи столь сильно, что девушка болезненно дернулась. Слабо опираясь на его могучую грудь рукой, Изуна всхлипнула сквозь поцелуй. То ли от шока, то ли от незнания, что делать, она даже и не пыталась вырваться. Но Тобирама сам отстранился от нее на пару сантиметров, когда дышать стало нечем. Смотря в ее черные глаза, Тобирама стал вытирать слезы с ее щеки большими пальцами, держа ее лицо, как дорогую вазу из фарфора. - Смейся, смущайся, злись и впадай в истерику ярости, но... - альбинос замолк и, сделав шаг, обнял ее, прижав к себе, -... только не плачь. Я не хочу видеть в твоих глазах слезы, как и страх с неуверенностью. - Не могу... - Можешь. Я не дам твоим страхам сбыться - обещаю. Буду щитом, сколько надо. Стань прежней... Всё разрешу: и ругаться без причин, и злиться, и даже бить. Да что там? На нервы действуй, если хочешь! Но не плачь. Меня это злит и выводит из себя. Твои слезы для меня - как красная тряпка для быка. Только вернись, где бы ты ни была... ко мне. Изуна, дрожащими руками, обняла его за пояс, прижавшись к нему и нырнув в его белоснежный мех на плечах. Он был таким теплым, пах морем и свежестью. Столь близко стоя к нему, она слышала его сердцебиение, которое успокаивало. Дыхание Тобирамы грело шею и это напоминало мурлыканье кошки. Большой, белой и пушистой кошки. Покой. Наконец-то та защита, в которой она нуждалась, нашлась. Изуна, моргнув, смогла увидеть мир и различить его: это был не сон, это - реальность. - Видишь, - шепнул Тобирама и, сильнее обняв девушку, улыбнулся, - не так страшно...