Целованная солнцем, говорите? (version 2)

Ужель грешно своей беды не знать! Соблазн так сладок, так невинна малость – нарушить этой ночи безымянность и все, что в ней, по имени назвать. ©Белла Ахмадулина

Эпизод 1 Демонстративное небезразличие

      Всё тот же промозглый декабрь владел природой. Москва томилась в плену немого холода и белых метелей. Сквозь природный бунт пробивалась машина, в которой ехала Алла на концерт Саши Буйнова. Она не хотела никаких публичных появлений, но не смогла отказать старому другу.       Когда авто остановилась возле «Дворца молодёжи», Пугачёву тут же встретили и провели в гримёрную к Саше. - Здравствуй, Аллочка! – обрадовался тот. – Как я рад, что ты приехала! - Ты же знаешь, что к тебе я не могла не приехать! – покачала головой рыжеволосая женщина. - Скоро начало. Для тебя уже приготовлено место в vip-ложе, – деловито произнёс Саша. - Веди, раз приготовлено, – улыбнулась Алла.       Весь концерт она просидела в бархатном широком кресле, общаясь с приятной компанией Сашиных приятелей и хорошего грузинского вина. Женщина слушала песни и даже изредка заставляла себя улыбнуться.       После концерта Саша предложил Алле остаться на банкет. Дома её ждали холодные стены и Люся, поэтому ехать туда не особо хотелось – Пугачёва согласилась остаться. Она уже почти заставила себя поверить в то, что не всё так плохо, переговариваясь с разными людьми, иногда даже смеясь над их шутками, как вдруг высмотрела в толпе образ высокого болгарина. Он общался, выпивал и изредка на неё поглядывал. Сам факт его присутствия вызвал волну раздражения, и Алла решила исчезнуть из его поля зрения, спрятавшись за крайней кулисой ресторанной сцены. Она видела, как он ходил и спрашивал: «Где Алла Борисовна? Где Алла Борисовна?», но, к счастью самой пропажи, в ответ люди лишь предполагали и пожимали плечами. Филипп очень хотел её найти, и у него даже сложилось впечатление, что она специально от него бегает.       Когда долговязый силуэт направился прямо на сцену, Алла поняла, что он её увидит. Она гордо направилась обратно к своему столику, демонстративно коснувшись Филиппа рукой, сделав вид, будто бы и не заметила, что там кто-то стоит. Но он её не остановил. Ему казалось, что он не имеет на это права.       Киркоров ещё достаточно долго наблюдал за действиями дамы его сердца. Но она не реагировала. Не выдержав её полного игнорирования, он приблизился к ней и произнёс громко и чётко, чтобы услышал каждый находящийся в зале: - Я Вас люблю!       Недолго думая, Алла ответила ему, несмотря на остатки былого раздражения: - Любишь – женись! - Когда? – тут же поймал женщину на слове болгарин. - Тринадцатого января! – топнула ногой Пугачёва, дабы утвердить свою непустословность. - Замётано! – округлил свои восторженные глаза Филипп. - Все слышали? – обратилась Алла к залу, делая всех присутствующих свидетелями данного происшествия.       Все сначала стушевались, а потом приняли эти слова за некую знаменитую пугачёвскую шутку. Она могла придумывать легенды и байки о собственной жизни, но сейчас она, абсолютно не думая, произнесла всего одну фразу, за которую и зацепился молодой мужчина. Алла понимала, что очень сильно мучает Филиппа, ведь он каждый день дарит ей букет, в котором на две розы больше, чем в предыдущем, а она каждый раз обращает его любовные признания в ироничные уколы.       «Без сомнений, он принял это всерьёз...», – мысленно повторяла весь остаток вечера Пугачёва.

Эпизод 2 Дай мне, Боже!

      Алла уже два дня сидела дома и никуда не выходила. Общество Люси её сначала забавляло, но потом наскучило. Она осознала, что за эти жалкие два дня никто даже не позвонил, чтобы узнать, как у неё дела. Даже ни одного противного голоска назойливого журналиста не поинтересовалось жизнью значимой в стране певицы. Эти факты пронизывали её мысли. Становилось грустно. Грустно от того, что она перестала ощущать себя нужной. Стараясь хоть как-то компенсировать дефицит общения, Пугачёва набрала номер любимой дочери. Через несколько настойчивых длинных гудков она услышала ответ: - Алло! - Привет, моя хорошая! - Привет, мамуль! Как ты? - Да всё отлично, – соврала бестия. – У вас как дела? Как Никита? - Слава Богу, хорошо! – ответила Кристина и постучала три раза по деревянной столешнице. - Это отлично! – обрадовалась Алла, настраиваясь на долгий разговор. – Чего у тебя нового? - Мамуль, мы сейчас с Володей уходим на встречу. Нас с ним вместе пригласили. Мы и так опаздываем уже. Давай я тебе завтра позвоню, хорошо? – протараторила девушка, иногда сбиваясь из-за того, что её подгонял муж. - Да, конечно. Пока. - Пока, мамочка.       Бестия продолжила поиски «свободных ушей» и набрала номер той, которая бы точно не смогла отказать ей в задушевном разговоре – Алине. В трубке раздались гудки, за которыми последовал железный голос автоответчика. - Что за чёрт!? – готова была уже заплакать Алла. – Получается, что я и вправду никому не нужна? Даже подруге… И дочери тоже…       Ещё одной её «замечательной» чертой была способность додумывать, накручивать и расстраиваться по поводу и без повода. Сейчас в её глазах застыли крупные слезинки, которым она не хотела давать волю, поэтому они дрожали в глазницах, словно боясь ослушаться хозяйку. В попытках себя успокоить она набрала номер старого друга: - Илюша, привет! – мгновенно обрадовалась бестия, услышав, что трубка была поднята. - Здравствуй, Алла! – приветливо ответил женский голос. – А Илюши дома нет.       - А когда будет? - Думаю, ближе к ночи… – ответила жена поэта. - Ладно. Пока. Передай ему, что я звонила. - Хорошо. Пока.       В висках раздался громкий стук. Алла постепенно проваливалась в мысли о своей ненужности и беспомощности.       В комнату вошла Люся и, как некстати, сказала: - Алла Борисовна, может, блинов пожарить? - Люсь, на ночь? - Ну, вы же любите поесть на ночь. - Вот помру я, тогда пожаришь! Иди, пожалуйста…       Людмила вышла из комнаты, не понимая происходящего. Алла тут же расплакалась и побежала в свою пустую холодную спальню.       В окно светил оранжевый фонарь, заполняя комнату болезненным светом. Женщина достала тяжёлую позолоченную икону и три церковных свечи. В комнате запахло плавленым воском и чем-то сокровенным. Упав на колени перед иконой, она начала просить: - Мне неважно, кто этот человек, но он должен быть рядом со мной, я должна быть спокойна. Мне не нужны тревоги по поводу того, что он может пойти налево, направо, я устала от недоверия к мужчинам. Я хочу успокоиться и быть уверенной, что этот человек будет со мной до конца жизни. Любого дай, любого! Пожалуйста! Будет ли он водопроводчиком, слесарем, плотником, пекарем, министром, президентом... Мне все равно. Только дай такого, чтобы на душе было светло, – плакала Алла, смотря сквозь слёзы в глаза Богоматери, которая всепрощающим и спокойным взором нагоняла некий ужас в сознание рыжей бестии.       «Первому, кто позвонит, я помогу в чем-нибудь. Второй будет мне другом. За третьего я выйду замуж, но при одном условии: если он мне предложит венчаться», – неожиданно подумала женщина.       В солёных дорожках на щеках отражался свет свечей, покрывая бледную женскую кожу странным блеском. Ей казалось, что что-то неземное обнимает её своими руками, жалеет и успокаивает. На душе стало теплее…       Только к пяти часам утра она, зарёванная, но спокойная, легла спать.

Эпизод 3 Не будет третьего звонка

      С утра Алла возилась с какими-то кассетами, бумагами, текстами, проверяла свои костюмы и то, что завтра нужно обязательно взять с собой на съёмки новых «Рождественских встреч». Она была рада и даже немного счастлива, потому что это отвлекало её от личных неудач, погружая целиком и полностью в работу.       Женщина уже совершенно позабыла о своей вчерашней слабости перед высшими силами, у которых она просила помощи. Ей казалось, что сегодня она и сама может кому угодно помочь. Внешне она была непоколебимо сильной, пусть в её душе и была одна сплошная пробоина, которая источала невидимую кровь, оставляя пятна на жалкой жизни рыжей бестии.       Бегло повторяя свой завтрашний текст, Пугачёва на секунду задумалась совершенно о другом. Неожиданные мысли не о работе буквально проскребли по сознанию, восстанавливая обрывки сегодняшнего сна, который до сих пор она считала забытым. В этом сне она шла под руку с каким-то мужчиной и плакала. От счастья ли? От горя? Главное – с мужчиной. Это то, чего ей сейчас очень не хватало.       Неожиданно раздался противный писк телефонного звонка. Часто звонили абсолютно незнакомые люди: хулиганы, журналисты – поэтому Алла никак не отреагировала. Она не испытывала интереса к тому, кто и по какой причине мог ей позвонить. Лишь когда ответившая на звонок домработница постучала в дверь кабинета, Пугачёва будто бы очнулась: - Входи, Люся… - Алла Борисовна, вас к телефону, – робко произнесла Людмила Ивановна, потирая ладошкой край двери. - Кто звонит? – повела взглядом бестия. - Я не знаю, – пожала плечами смущённая женщина. - Люсь, а спрашивать не учили? – удивилась Алла. - Он сказал, что вы поймёте, кто звонит…       Последняя фраза Люси очень заинтриговала Пугачёву, поэтому она без лишних слов прошла к телефону и подняла трубку. Сначала она думала, что ответит как-нибудь дерзко и неделикатно, но в последний момент смягчилась и даже оробела: - Да… Алло… - Здравствуйте, Алла Борисовна! - Ааа, это ты! – выдохнула женщина. – Здравствуй, Филипп. Чего звонишь? - Алла Борисовна, завтра съёмки «Рождественских встреч», а вы меня даже не приглашаете… – вопрошающим тоном протянул болгарин. - А с какой стати я должна тебя приглашать? – нахмурила брови Пугачёва, теребя телефонный шнур. - Ну, Алла Борисовна! - Алла Борисна! Алла Борисна! – гнусаво передразнила мужчину рыжеволосая женщина. – Отстань уже! У меня голова болит. Не хочу разговаривать. Пока.       На этих словах она повесила трубку, но тут же вспомнила данное себе вчера обещание перед иконами. В груди неприятно кольнуло. Какое-то непонятное чувство вины настигло больное женское сознание. Алла думала о том, что должна была ему в чём-нибудь помочь. Тем более, это не составляло никакого великого труда. Разве что, трудом для неё было – вынести все дифирамбы в свой адрес от этого нахального молодого человека.       «Ничего страшного. Если это судьба, то уйти от неё никак не получится», – решила для себя Пугачёва и вернулась к делам.       Через несколько часов снова раздался телефонный звонок, только в этот раз Алла решила сама взять трубку, ведь ей нужно было познакомиться со своим новым другом. - Алло! – восторженно произнесла женщина. - Алла Борисовна, извините. Это снова я, – раздался приятный мужской голос. - Ничего страшного. Ты что-то хотел? – очень вежливо и мягко спросила Пугачёва, понимая, что теперь она не просто должна ему помочь, а должна помочь ему как другу, будущему другу. - Я бы хотел с вами поговорить… - Давай поговорим, Филечка. Встретимся и поговорим… – перебила его женщина, думая о том, что ей нужно объясниться с ним, чтобы он больше не оставлял ей огромных букетов роз везде, где бы она ни находилась.       Эти слова ошарашили молодого болгарина. Сказать, что он обрадовался – не сказать ничего. - Тогда я подумаю, когда и где мы встретимся, а потом позвоню, – прощебетал Филипп. - Как скажешь, – неожиданно для себя согласилась бестия. До самого вечера Алла ждала звонка своего теперь уже друга, но он так и не дал о себе знать. - Наверное, не судьба… – прошептала женщина перед сном и тут же уснула.

Эпизод 4 «У бабушки»

9 января 1993. - Люсь, посмотри, какой красивый закат! – улыбнулась Алла, глядя в окно.       Она затушила сигарету и посмотрела на домработницу, которая всё тёрла кухонную тумбу. - Оставь ты это пятно в покое! Не оттирается – не мучай себя! Лучше посмотри, какой закат! – возмутилась бестия. – Вокруг столько всего прекрасного происходит, а ты всё трёшь и трёшь эту несчастную тумбу. - У вас сегодня на редкость хорошее настроение, Алла Борисовна, – подметила Людмила. - Я просто перфекционист! Всё всегда должно быть идеальным! - Никто не идеален, – вздохнула Пугачёва, взъерошив свои рыжие кудри.       Алла подошла к зеркалу и стала оценивать свой внешний вид. Сначала она сморщилась, опустив уголки губ вниз, но потом положила руки на бёдра и слегка ими повиляла. - Как я выгляжу, Люсь? Сносно? – сделала забавное выражение лица женщина. - Замечательно! – засмеялась Людмила. - Даже тебе смешно, – иронично выдохнула бестия. – А что поделать? Все артисты – клоуны!       Внезапно трель дверного звонка ворвалась в умиротворённую квартиру. - Кого ещё там принесло? Люсь, открой! – оценив свой внешний вид, попросила бестия.       Тут же она услышала звонок телефона. Подняв трубку, с особенным раздражением Алла ответила: - Алло! - Здравствуйте, Алла Борисовна! – как по сценарию, снова звучал болгарский голос. - Добрый вечер, Филипп, – вытаращила глаза Пугачёва, постепенно осознавая, что он третий, кто ей звонит. Точнее – и первый, и второй, и третий. - Курьер доставил вам цветы? – с напыщенным официозом спросил Киркоров. - Нет… – пафосно ответила Алла, но тут же осеклась, увидев несущую огромный букет красных роз Люсю, – то есть, да.       Женщина прикрыла трубку ладонью и, еле слышно выдохнув, прошептала женщине: - Господи… Снова? - Это замечательно! Я хотел бы пригласить вас в ресторан. - Хорошо. В какой ресторан? – вернувшись в беседу, заволновалась бестия. - «У бабушки», – очень легко произнёс Филипп, надеясь, что Алла не подумает о каком-то намёке. - Нет, туда не хочу, – приняв за издёвку данное предложение, возмутилась женщина. – Название такое… Странное… Поищи-ка ты другое место, внучок! Подумай о другом ресторане! - Я не издеваюсь над вами, Алла Борисовна! Там уже всё заказано… Я буду безмерно рад, если вы приедете, – виновато понизил голос болгарин. – Это, правда, хороший ресторан. - Хорошо. Во сколько? – понимая, что объясниться всё-таки нужно, согласилась Алла. - К восьми, – снова обрадовался Филипп. - Хорошо… До встречи. - До свидания!       Посмотрев на часы, бестия поняла, что на сборы и дорогу ей осталось три часа. Заранее позвонив водителю, Алла начала подготовку к вечеру. Несмотря на то, что она ехала всего лишь объясниться с Филиппом, выглядеть ей хотелось безупречно. Пугачёва надела приталенное чёрное платье, чуть пышноватое к низу, которое открывало изящные колени. Сексуальный вырез обнажал белое плечо, которое чуть ласкали кудрявые рыжие локоны. Сделав вечерний тёмный макияж, пышную причёску и подобрав к платью туфли и сумочку, Алла была уже готова отправиться на встречу. Ей оставалось лишь выбрать, какой сегодня она хочет носить парфюм. Выбрав что-то достаточно сладкое и нерезкое в фиолетовом флаконе с золочёной крышечкой, женщина распылила аромат на себя. - Отлично! – улыбнулась напоследок своему отражению в зеркале Алла и направилась в коридор.       Надев шубу, бестия огляделась вокруг и позвала Люсю: - Люсь, я не знаю, когда я буду. Если что, не жди меня, спать иди! - Хорошо, Алла Борисовна! – прибежала домработница. - Пока! - До свидания! – промолвила Людмила и закрыла дверь. ***       Алла знала этот ресторан, поскольку он принадлежал её подруге, но всё равно волновалась, как девчонка перед первым свиданием. Хотя она даже не считала данную встречу свиданием. Когда машина остановилась возле главного входа в ресторан, навстречу сразу же выбежал Филипп, широко улыбаясь. Он даже не удосужился накинуть на себя пальто. Киркоров распахнул перед возлюбленной дверь авто и принял её вальяжно поданную руку. - Филипп, ты чего раздетый вышел? – сразу же заметила женщина. – Пойдём быстрее! Замёрзнешь же!       Конечно, молодому мужчине очень льстила даже такая её забота. Он был крайне обходителен и деликатен, продолжал обращаться к ней на «вы», помогал снимать шубу и подавал руку, когда они шли по лестницам. Филипп привёл Аллу в персональный небольшой зал, в котором стоял всего лишь один столик с мягкими диванчиками. В помещении играла мягкая романтическая мелодия, но Пугачёву это заставило нахмуриться – такого она не ожидала. Она думала, что они посидят, как обычно поговорят и разойдутся, но данный вечер представлял нечто большее. Мужчина помог ей присесть и занял место напротив. - Я обо всём договорился, – разливая красное вино по бокалам, сказал Киркоров. - О чём? – вскинула брови Алла, принимая свой бокал из горячей мужской ладони. - Венчание – в Загорске! – ещё шире улыбнулся Филипп, пожирая своим настойчивым взглядом сексуальную бестию.       Какое-либо выражение на лице женщины не имело места быть. Она даже бровью не повела. Мимика абсолютно отсутствовала. Ничего не сказав, лишь кивнув головой, Пугачёва медленно встала из-за стола и направилась в уборную нетвёрдыми шагами. - Что происходит? – прошептала она себе под нос, убедившись, что в этой маленькой комнатке никого больше не может быть. – Такого не бывает! Нет! Или бывает? Боже, это он? Он станет мне мужем? Мистика какая-то! Надеюсь, он не станет делать мне сегодня предложение… Или станет? Я не знаю, что ответить! Я же ведь не люблю его… Да, он мне нравится, но я не знаю, как реагировать.       Внутри её дико трясло от непонятного волнения, которое разливалось по всему телу, вызывая лёгкое головокружение. Алла тёрла свои ладони, три раза вымыла руки, разорвала в клочья несколько бумажных полотенец, но всё никак не могла сконцентрироваться и выйти в зал к Филиппу, который уже, наверняка, заволновался из-за долгого отсутствия спутницы.       Наконец, успокоившись, она уже более уверенно прошла обратно в зал и заняла своё место. Когда она проходила рядом с Киркоровым, он уловил запах её сладкого парфюма, прикрыв глаза. Её стройные ноги сводили его с ума, но мужчина давил в себе возникающее желание. Филипп не стал намекать Алле на то, что она слишком уж долго «пудрила носик», а сразу предложил поесть.       Они параллельно разговаривали на темы новых песен и концертов, что увлекало Пугачёву больше, чем его любовные признания. Она хотела сказать про букеты, но сейчас поняла, что всё это не похоже на детские шуточки. Алла думала… Много думала…       «Вот же он – тот человек, который на протяжении многих лет рядом с тобой. Он тебе предан, верен. Чего ты боишься?» – мысленно задавала она сама себе вопросы, ответов на которые не находила.       Упоительная мелодия заиграла громче. Болгарин встал из-за стола и протянул руку своей спутнице с просьбой подарить ему один танец. Алла не смогла ему в этом отказать. Она вложила свою ладонь в его тёплые пальцы и прошла в середину зала, ощущая немыслимое притяжение. Пугачёва сначала чувствовала неловкость, когда его рука окольцевала её талию, но потом расслабилась, позволив ему полностью вести.       Под конец танца они уже нежно прижимались друг к другу, ощущая сердцебиение и тепло. Когда музыка замолкла, Филипп тактично ослабил объятия, как бы ему не хотелось прижиматься к ней как можно дольше. Он наклонил свою голову, нависнув над красивым женским лицом. В ответ на это Алла скользнула своими руками на его шею и подставила губы для поцелуя. Других знаков болгарину и не надо было – он слегка прикоснулся к уголку её губ, неспешно начиная поцелуй. Это было очень нежно и наивно. Не впервые вообще, но впервые друг с другом. Прекратив ласку, они ещё минуту сплетались взглядами, а потом неловко улыбнулись. В этот момент между ними проскочила первая искорка.       В конце вечера Алла абсолютно счастливая вернулась домой и легла спать с мыслью о том, что не так она его и не любит… Не такой уж он и назойливый… Он может быть нежным и внимательным… Он может быть всегда с ней.

Эпизод 5 «Овация»

13 января 1994.       Часы показывали четыре часа дня, когда Алла уже почти была готова отправиться на вручение премии «Овация», но было ещё крайне рано. Ей вновь принесли букет красных роз, в котором было уже намного больше ста бутонов. Пугачёва и возмущалась этому юношескому максимализму, и радовалась, что за столько лет кто-то проявляет инициативу сам, без её подсказок или просьб. Если бы он не действовал сам, то никогда бы не заполучил от неё первых поцелуев и даже раздражённого «Любишь – женись!». Она прекрасно понимала, что с судьбой шутки плохи, но вера в то, что она может всё менять, побеждала любые предрассудки.       Сейчас Алла смотрела в большое зеркало в гостиной то улыбаясь, то хмуря брови, то изображая смущение. Она часто так тренировала мимику перед концертами, немного себя забавляя и поднимая себе настроение. В последнее время она очень часто оценивала свой внешний вид, стараясь выглядеть моложе своих лет. Бестия и до этого до сумасшествия молодилась, но сейчас ей хотелось быть сексуальной, а не по-детски смешной и юной. Наряд она выбрала для себя достаточно сдержанный, но главной целью было возбуждение желания в глазах мужчин, поэтому чёрное длинное платье было с глубоким декольте и огромным вырезом до самого бедра. Пугачёва прекрасно знала, что на премии будет и Филипп, поэтому не исключала мысли о том, что для него она хочет сегодня выглядеть именно так.       Пройдя в кухню, Алла провела ладонью по пустой кофеварке, мгновенно пожалев о том, что дала Люсе выходной. Кофе захотелось так сильно, что женщина решила сварить его себе сама, забыв о том, что уже не в домашней одежде.       Через полчаса в унисон с сигналом кофеварки раздался звонок в дверь. - Как не вовремя! – нахмурилась Алла, которая уже почти ощущала вкус горького кофе на своих губах.       Когда женщина подошла к двери, она была практически уверена, что это пришёл он – тот, кто её бесконечно любит и ежедневно присылает цветы. Посмотрев для достоверности в глазок, Алла открыла дверь, натянув дежурную улыбочку. - Здравствуйте, Алла! – без прежней официальности произнёс молодой болгарин. - Здравствуй… – от смущения опустив взгляд в пол, ответила Пугачёва. - Это Вам, – протянул кремовые розы Киркоров. - Заходи. Не стой на пороге, – будто бы не заметив этого жеста, пробубнила Алла.       Убедившись в том, что дверь хорошо заперта, женщина указала Филиппу на шкаф, в который он мог повесить свою длинную шубу. Чтобы это сделать, мужчина положил цветы на тумбу, немного смутившись. - Спасибо за цветы! – опомнилась бестия. – Только не стоило. Ты такие деньги на них тратишь! - Деньги – это пустяк! Деньги – это пустое! – методично воскликнул Филипп, направив свой влюблённый взгляд в бездну её серых глаз. – Вы достойны всех цветов мира! - Это был бы просто ад для аллергика! – засмеялась женщина. – Пойдём на кухню, выпьем кофе, если ты хочешь. Я, например, очень хочу… - Да, конечно, – согласился Филипп. – Уверен, что кофе в вашем исполнении будет самым вкусным из всех, что я пробовал! - Не знаю, не знаю… – начала свою игру бестия. – Присаживайся.       Пока Алла наливала кофе, мужчина с жадностью рассматривал её бесконечно сексуальный, как ему казалось, наряд. Он скользил взглядом по её рыжим локонам, плечам, талии, бёдрам, коленям, представляя, как его руки проделывают тот же путь. Женщина неловко обожгла ладонь нагревшимся стеклом чашки, немного дёрнувшись и чуть вскрикнув. Филипп тут же сорвался с места, завладевая её ладонью. - Очень больно? – спросил болгарин, поднеся чуть покрасневшую ладонь к своим пухлым губам и подув на место ожога. - Нет, не очень… – прошептала Алла, выдохнув от облегчения. - Нужно быть осторожнее, – наклонился ниже Киркоров. – Вам помочь?       Алла отрицательно покачала головой, при этом думая о том, что хочет не только его помощи, но и его самого… Непринуждённо потрепать эти чёрные мелкие кудри своими длинными пальцами, коснуться вновь его губ, застегнуть пуговицы на рубашке и повязать ему на шею тёплый шарф, чтобы он не простыл, пока на улице бушует лютый мороз… Она вдруг захотела рассказать ему о том, как сильно она когда-то любила и как ошибалась, предполагая, что он точно тот мужчина, который способен её понять, ведь он был свидетелем множества её романов, но так и не отступил. И вот сейчас Филипп держал в своей руке её обожжённую ладонь, нежно покрывая кожу лёгкими поцелуями.       «Что тебе ещё нужно сейчас? Что? Конечно, хочется большего, но он слишком молод. Слишком! Но ведь он сам этого хочет! Сам! – путались мысли, выдвигая противоречивые предположения. – Ты ему нужна… До дрожи, до слёз, до мурашек… Нужно спасти друг друга, вытащить из этой ужасной пустоты, заполнив чёрные промежутки любовью…». - Всё в порядке? Точно не больно? – ещё раз спросил волнующийся мужчина, немного отпрянув от возлюбленной. - Нет, не больно… – радостно распахнула глаза Алла, не дав ему понять истинных эмоций. – Кофе будешь? - Да, буду. Только я сам возьму чашку, хорошо? – усмехнулся Киркоров. - Хорошо, – язвительным тоном ответила бестия.       Болгарин медленно поднял чашку и сделал глоток горького напитка, тут же поставив её обратно. Он похлопал руками по карманам брюк, пытаясь явно о чём-то вспомнить. Направив ладонь в правый карман, он достал маленькую красную коробочку, которую умело прикрыл своими пальцами от любопытных женских глаз. Она всё поняла… Или нет?       Когда Филипп встал перед ней на одно колено, сердце Аллы забилось в два раза быстрее. Набравшись смелости и набрав в лёгкие воздуха, он начал своё самое главное в жизни признание: - Я уже очень давно безумно в Вас… в тебя влюблён. Я люблю твой дымчатый взгляд, твой прекрасный смех, рыжие кудри… Я могу перечислять до бесконечности, как ты прекрасна… Всю жизнь ты играешь, складывая свою судьбу так же, как сказано в правилах этой игры. Когда мы с тобой танцевали в том ресторане, я подумал о том, что могу тебе предложить не игру, а жизнь… Жизнь без правил и условностей… Если ты хочешь, мы можем с тобой начать жить… Какая разница, сколько тебе и мне лет, ведь душа не имеет возраста. Любовь… Любовь – это слияние двух душ... Давай сделаем друг друга лучше, счастливее? Давай вместе смотреть на мир счастливыми глазами и петь! Красиво петь о любви! Я очень хочу показать тебе другую жизнь… Я люблю тебя… Ты выйдешь за меня замуж?       На глазах Аллы появились крупные слезинки, которые блестели даже ярче, чем бриллиант в кольце. Она понимала, что судьба привела к ней этого человека, что с ним она будет счастлива, ведь он ей станет и другом, и мужем, и большой необыкновенной любовью.       Сейчас она ему действительно поверила. За столько лет впервые. Понимая, что не нужно затягивать с ответом, она положила свою ладонь на его плечо и робко прошептала: - Да…       Больше ему ничего не нужно было. Она ответила «да»!!!       Филипп вынул из коробочки кольцо и надел его на палец Аллы, поцеловав внешнюю сторону ладони. Он прижал её к себе, как самое дорогое из всего, что у него есть в этой жизни. Их губы слились в медленном томном поцелуе. Приятная истома охватила их тела и души… - Мне кажется, нам уже пора ехать, – нехотя разомкнув поцелуй, произнесла чуть охрипшим голосом Алла. - Серьёзно? Может, ну её, эту премию? – заулыбался Филипп. - Я специально платье купила к «Овации», а ты предлагаешь дома остаться? – подняла бровь женщина. - Ну да! Тем более, проспект Горького уже двадцать минут перекрыт, – протараторил болгарин. - Что?! - Это сюрприз... - Боже! Какой?       Когда они вышли в подъезд, Пугачёва удивилась тому, что там не было ничего необыкновенного. Обычные стены, лестницы, перила… - А я скоро узнаю, что за сюрприз? – в нетерпении спросила Алла. - Очень скоро, – ответил Филипп, обняв её за талию. - Прямо очень-очень скоро? – с детской настойчивостью всё равно спрашивала бестия. - Да, – нажав кнопку первого этажа в лифте, произнёс мужчина.       Они вышли на улицу, где их тела тут же окутал морозный январский воздух. - Карета подана! – воскликнул Киркоров. - Что это? – прикрыла рот ладонями Алла. - Карета для королевы, – развёл руками Филипп, указывая на повозку, запряжённую тремя вороными лошадьми. - И всё это время ты молчал? Просто так взял и остановил движение в центре Москвы и ничего не сказал? - Я не мог всё выложить сразу. Это же сюрприз, – поцеловав Пугачёву в макушку, ответил Филипп. – А теперь, Алла Борисовна, нужно поспешить. ***       Вся столичная богема и эстрадная элита собралась сегодня в концертном зале, где вот-вот должно было начаться награждение артистов на премии «Овация». Все подъезжали на модных красивых авто, где их тут же встречал мужчина, открывая дверцы машин. Всё шло своим обычным в таких случаях чередом.       Внутри уже начинались разговоры, похожие на волнение: «А Пугачёва уже приехала? Нет? Как нет?». На протяжении получаса вся богема, казалось, была озабочена только этим, что было странно, ведь эти люди обычно думали только о себе. Наверное, сегодня говорить о Пугачёвой было модно.       Неожиданно для всех на дороге появилась милицейская машина, как принято говорить, «с мигалками», а за ней ехала красная карета, запряжённая тремя лошадьми. Мужчина, который всех встречал, сначала растерялся, но потом поспешил подать руку главной звезде страны и её спутнику.       К всеобщему удивлению, Пугачёва появилась в холле под руку с Киркоровым, который светился от счастья. Они на «отстань» отвечали на разные вопросы, постоянно улыбаясь, глядя друг другу в глаза, и обнимаясь. Алла прижималась к Филиппу после каждого вопроса, будто бы сегодня это было их небольшим ритуалом. Они вместе со всеми выпили немного спонсорского пива, а затем отправились в концертный зал, где заняли места на самом первом ряду. Для бестии этот концерт был особенно волнительным, потому что Кристина была ведущей данного мероприятия.       Начался концерт, вручение премий и наград… В зале было довольно скучно, пока на сцену не пригласили Филиппа, который потянул за собой свою будущую супругу. Все сразу оживились и стали перешёптываться. - Я очень рад находиться сегодня на премии «Овация» и получать данную награду, но я хотел бы сказать, что все эти награды невозможно сравнить с силой настоящей любви, – начал Филипп, улавливая каждое изменение настроений в зале. – Я нашёл свою настоящую любовь, и мы скоро поженимся!       Киркоров обнял Аллу и поцеловал её в уголок губ, что вызвало бурные аплодисменты в зале. Пара выглядела очень счастливой. - Мама! Мамочка! Филипп! Как же я за вас рада! – не сдержала эмоций Кристина и ринулась обнимать Аллу.

Эпизод 6 Про «это»

- Ты бы мог и не покупать цветы, – произнесла Алла, поправляя бутоны роз в вазе. – Но спасибо! - Ты же знаешь, что по-другому я не мог к тебе приехать, – присаживаясь на диван в гостиной, ответил Филипп. - Ты всё ещё не передумал на мне жениться? – с долей робости в голосе спросила рыжеволосая женщина. Киркоров засмеялся, встал с дивана и подошёл к возлюбленной, нежно приобняв. - Аллусь, ты действительно считаешь, что я могу передумать? – зарываясь носом в рыжие нити её волос, прошептал Филипп. - Ты должен понимать, что любовь для меня – это не то, что она значит для всех. - И что же она значит для тебя? - Это синтез двух родных душ, понимаешь? – подняв на мужчину свой взгляд, проговорила Алла. - Понимаю... Ты меня не любишь, да? – вздохнул болгарин. - Не так сильно, как ты меня, – улыбнулась бестия и провела своей ладонью по мужской щеке, развернувшись в его объятиях. - Я сделаю всё, чтобы ты меня полюбила, – прикрыв глаза и наклонив голову к её ладони, произнёс Филипп. - Мне кажется, что мы знаем много друг о друге, а, получается, не знаем ничего, – вздохнула Алла. - Ты бы хотела познакомиться поближе? – поднял бровь болгарин, соблазнительно понизив голос.       В ответ на это Пугачёва лишь положительно покачала головой и прильнула своими губами к его губам. Она постепенно углубляла поцелуй, пробуждая желание в их телах и сознаниях. Её пальцы трепали его угольно-чёрные волосы, прижимая его голову всё ближе и ближе к себе. Филипп оглаживал её талию, изредка переходя ладонями на бёдра, чуть сжимая. Они вновь имели возможность слышать сердцебиение друг друга и чувствовать лёгкое возбуждение, которому до сегодняшнего дня никто из них не давал выход. Алла отпрянула от Филиппа, упираясь своими ладонями в его грудь. - Ты надел сегодня галстук... – констатировала она, проводя пальцем по воротнику белой рубашки. – Так официально... - Тебе не нравится? Я его сниму, – пожал плечами Киркоров, не сразу поняв правила её игры. - Я сама сниму, – прикусила губу бестия и начала ослаблять узел галстука.       Филипп не мог поверить, что она сама готова сейчас стать ближе к нему. До свадьбы и официальных обещаний. Он жадно притянул возлюбленную к себе и начал целовать кожу на её шее, выдыхая горячий воздух, вызывающий мурашки на женском теле. - Не так сразу, – возбуждающе прошептала Алла, проводя указательным пальцем по его уху.       Мужчина отпрянул от неё и недоумевающе посмотрел в серые женские глаза. - Пойдём в спальню, – сжав в ладони галстук, она повлекла за собой Филиппа.       Он молчал, прерывисто дыша от возбуждения и восторга. Такой он её никогда не знал, но безумно хотел познать и эту её сторону. Киркоров послушно преодолевал расстояние от гостиной до спальни, следуя за Аллой, которая соблазнительно показывала, что сегодня они будут играть по её правилам. Когда они зашли в спальню, Пугачёва вновь прижалась к Филиппу и стала снимать с него галстук и расстёгивать пуговицы на его накрахмаленной рубашке.       Мужчина понял, что никто из них уже не остановится, пока их тела не сольются воедино, поэтому нежно провёл ладонями по стройной женской талии и развязал поясок на её шёлковом розовом халатике, под которым, оказалось, была ещё и сорочка в тон. Филипп невольно нахмурил брови, а Алла, заметив это, улыбнулась, скинула свой халатик и сама через верх стянула сорочку, оставшись лишь в чёрном нижнем белье. - Ты очень красивая... – прошептал болгарин и снял с себя рубашку. Алла прильнула к его груди, поглаживая, даже чуть царапая ногтями. Переводя свои ладони ниже, она почувствовала, как он напряжён. - Расслабься, – вымолвила женщина, тяжело дыша, предвкушая. – Я тебя хочу.       От этих слов у молодого мужчины словно сорвало крышу – он стал страстно скидывать с себя одежду, а затем повалил желанную женщину на постель. Несколько раз он попытался отрезвить своё сознание, но ничего не смог сделать с этим сексуальным опьянением.       Без долгих прелюдий Филипп вошёл в неё, ощутив жар их совместного возбуждения. Темп нарастал, стоны становились всё громче и чаще. Страсть завладела ими настолько сильно, что они уже и не ощущали того, что никогда прежде не были близки. - Тебе было хорошо? – через пять минут молчаливого отдыха решился спросить Филипп. - Очень... – прошептала в ответ бестия, чмокнув мужчину в щёку. - Алл, который час? - Не знаю. А тебе зачем? Ты куда-то спешишь? – подняла бровь женщина. - Нет, не спешу. - Останься сегодня у меня. Мы же почти женатые люди, – рассмеялась Алла, вставая с постели и накидывая тот самый розовый халатик. - Я и не собирался никуда уходить, – засмеялся в ответ Филипп, надевая боксеры. - Никогда и никуда теперь из твоей жизни. - Эх, Филечка, в жизни всякое случается, – оглядывая себя в зеркало, начала Алла. – Ты же ведь можешь меня разлюбить. - Разве это возможно?

Эпизод 7 «Горько!»

15.03.1994.       За окном чёрного представительского автомобиля мелькал дневной город на Неве. На удивление, сегодня на улицах и проспектах не было какого-то привычного ажиотажа. Петербург, как всегда, был прекрасен своей архитектурой, которой Алла поражалась и наслаждалась снова и снова, особенно сейчас, глядя в это небольшое окно. На подъезде к зданию ЗАГСа она начала вдруг осознавать, что весь потерянный ажиотаж сегодня здесь. Было очень много людей, и все они пришли просто посмотреть на то, как Филипп Киркоров и Алла Пугачёва официально распрощаются с личной свободой. К тому же, их свадьба – это очередной большой и сенсационный повод для сплетен. - Мы уже почти приехали, – констатировал Филипп, направив очередной взгляд в сторону своей любимой невесты. - Да, приехали… Сколько народу… Аж выходить страшно… Может, ну её, эту свадьбу? – подшутила Алла, указывая на наличие хорошего настроения. - С ума сошла? Обратной дороги нет, – потрепав её рыжие кудри пальцами, улыбнулся болгарин. - Мы же не объявляли, где будет свадьба и когда. Откуда они узнали-то? – удивилась бестия. - Ты думаешь, что об этом знающие люди смогли промолчать? О, нет! Это в Москве не знают, может быть, а тут, разве что, глухой не в курсе! – рассмеялся мужчина.       Машина остановилась, и молодожёны, преодолев плотную стену из любопытных людей, вошли в здание ЗАГСа. На улице начались неимоверные волнения… «Алла Борисовна! Филипп Бедросович! Кто-нибудь!» – раздавалось из уст назойливых журналистов, но никто не посчитал важным прокомментировать сегодняшнее событие. Внутри здания было чуть менее шумно, но это всё равно мешало собраться с мыслями. - Филь, пойдём! Мне нужно тебе кое-что сказать! – вдруг заволновалась Алла и потянула жениха в сторону отдельной небольшой комнаты.       Филипп молча поддался своей возлюбленной и последовал за ней. Её руки дрожали, она поджимала губы и прерывисто дышала. - Аллусь, что ты хотела сказать? – тоже заволновался болгарин. - Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь пожалел, что сегодня на мне женился… – выдохнула рыжеволосая женщина. - Что ты такое говоришь? Я никогда не пожалею, Алл, никогда! – тут же отреагировал Киркоров. - Нет, ты не понимаешь… Эта свадьба, Петербург… Всё так спонтанно вышло… У тебя ещё и концерт сегодня… Филь, ты любишь меня слишком сильно. Меня никто никогда так не любил, понимаешь? – капельки слёз заблестели в глазах. – Я хочу, чтобы мы с тобой вдвоём были счастливы, но никто не знает, что будет дальше… - Я знаю, любимая моя, что будет дальше. Хочешь, скажу? – аккуратно подтирая слёзки в уголках женских глаз, улыбнулся Филипп. - Хочу… - А дальше мы будем самой любящей, самой счастливой, самой хорошей семьёй! И я в этом не сомневаюсь!       Алла улыбнулась, чуть опустив ресницы. Как же он её любил! Больше всего на свете! - Скоро регистрация. Пойдём к гостям, – тихонечко проговорила сентиментальная невеста, обняв высокого статного жениха. ***       Марш Мендельсона разорвал царящую в зале суету. Внутри молодожёнов возникло поглощающее сознание волнение. Несколько несмелых шагов, и они уже стояли перед регистраторшей, которая начала свой заученный ритуал бракосочетания. Наверное, Алла уже должна была выучить несложный текст и обряд посвящения в семейные люди, но каждый раз для неё свадьба была, как впервые. - Является ли ваше желание стать мужем и женой свободным, взаимным и искренним? – ворвалось в сознание Аллы и Филиппа, выводя их из внутренних размышлений. – Прошу ответить вас, Филипп Борисович. - Да! – уверенно произнёс болгарин. - Прошу ответить вас, Алла Борисовна. - Да… – чуть робко, но спокойно ответила Пугачёва. - По вашему взаимному желанию и согласию, которое вы выразили в присутствии уважаемых свидетелей, родителей и ваших гостей, брак ваш регистрируется, – продолжила полноватая женщина в синем платье. – Я прошу вас своими подписями скрепить ваш семейный союз. Пожалуйста… – указав на небольшой стол, на котором лежали заветные документы, произнесла она.       Алла и Филипп прошли к этому столу и присели на стулья. Сначала авторучку в форме пера взял Филипп, но потом вдруг передал её Алле. Пугачёва практически без подсказок регистраторши внесла две своих витиеватых подписи и протянула ручку Киркорову. Рыжеволосая женщина подпёрла подбородок ладошкой и, разулыбавшись, чуть толкнула ногой под столом волнующегося жениха. Он чуть замялся, но самостоятельно поставил одну подпись, забывшись, глядя в глаза почти уже законной супруге. - Пиши ещё, – улыбаясь, находясь в состоянии эйфории, подсказала Филиппу Алла, указав пальцем графу, в которую ему необходимо поставить ещё одну подпись.       Когда молодожёны заняли свои прежние места и обменялись кольцами, вышел Анатолий Александрович Собчак и начал громогласно произносить: - Дорогие Филипп Борисович и Алла Борисовна! В соответствии с законом Российской Федерации о браке и семье, объявляю вас мужем и женой. Желаю вам всегда быть вместе: в радости, в счастье, в горе и в беде. Желаю, чтобы все беды и несчастья обходили ваш дом стороной. Желаю, чтобы вы всегда заботились друг о друге и помнили о том, что сегодня каждый из вас вручил свою жизнь друг другу. И пусть Бог хранит вас и вашу семью. Желаю вам счастья! - Спасибо, – мило улыбнулась Алла, принимая свидетельство о браке из рук Анатолия Александровича и передавая его Филиппу. - Спасибо, – чуть более спокойно произнёс болгарин, пожав мужчине руку.       Молодожёны обменялись лёгкими поцелуями, чуть флиртуя друг с другом. Филипп аккуратно стирал слёзки с Аллиного лица, говоря ей, какая она прекрасная, какая им любимая… Гости поздравляли новоиспечённых супругов.       После небольшого фуршета и нескольких «Горько! Горько!» Алла и Филипп пробрались к машине и поехали в свой номер в гостинице, где Киркоров должен был отдохнуть перед предстоящим концертом. Алла за него очень сильно волновалась. Наверное, больше, чем когда-либо за себя. *** - Филь, ты только на меня сильно не засматривайся, а то забудешь слова, – поправляя мужской концертный пиджак, в гримёрной наставляла его супруга. - Аллусь, не переживай. Всё будет хорошо! Займи своё место в vip-ложе и наслаждайся шоу, – особенно воодушевлённо ответил болгарин, коснувшись своими пухлыми губами женской щеки. - Ты после концерта не увлекайся шампанским. У нас ещё ресторан заказан. А потом ещё и до виллы ехать нужно, – напомнила ему список сегодняшних дел Пугачёва и вышла из гримёрной. - Хорошо! Я люблю тебя! – крикнул ей вслед Филипп и продолжил предконцертные подготовки. ***       В два часа ночи, сидя в машине, которая везла молодожёнов за город, Алла перематывала в мыслях сегодняшний день: светлое утро; регистрацию брака; свои слёзы; концерт, который прошёл на «Ура!»; ресторан; гостей; поздравления; пылкую речь Бедроса Филипповича… А рядом сидел практически ничего не понимающий хмельной Филипп. - Филь, ты с горя так нахвастался? – усмехнулась Алла, взъерошивая чёрные мужские кудри своими пальцами. - От счастья, любовь моя! – чуть заплетающимся языком ответил болгарин и чмокнул жену в щёку. ***       Когда они добрались до снятого на несколько суток загородного дома, Филипп тут же разделся, умылся и прилёг в постель, ожидая Аллу, которая в это время находилась в другой ванной комнате. Эти жалкие десять минут показались ему вечностью, потому что хмельное сознание предательски растягивало время. - Филечка! – начала бодро, но потом снизила свой тон вошедшая в спальню Алла. – Филечка… Ну как так-то?       Болгарин сладко спал, подмяв под свою голову белую подушку и чуть прикрывшись одеялом. Алла укрыла одеялом его до плеча и, поправив выбившиеся локоны волос с его лба, чуть прислонилась к мужской щеке губами.

Эпизод 8 Концерты на Святой Земле

      «Откатав» программу «Я не Рафаэль», супруги решились на совместный тур, в концертную программу которого были включены песни Аллы, песни Филиппа и совместные номера. Публика давно ждала чего-то помпезного со стороны этой необычной парочки, поэтому новость об этом туре с искромётной скоростью разлетелась сначала по необъятной России, а затем вышла за её пределы.       Ещё одной ужасной новостью стала смерть Виктории Марковны – мамы Филиппа. Он так переживал, что не мог принимать соболезнования и человеческую жалость. Киркоров попросил Аллу уехать, не изъявив желания остаться на девять и сорок дней. Только рядом с Аллой он чувствовал себя по-прежнему весёлым, духовно живым. Она его всячески поддерживала и заставляла жить дальше, хотя бы ради их любви. Конечно, вести себя так, будто бы ничего не произошло, Филипп не мог, но он очень старался быть сильным, хоть и знал, что этот тур вызовет массу волнений, которые отразятся на страницах газет и журналов. - Смотри-ка, мы ещё никуда не едем, а о совместном туре уже все знают… – произнесла Алла, показывая Филиппу статью в газете. - Ты ещё не привыкла, что все всё знают? Они знают даже больше, чем есть на самом деле! – прожёвывая булочку и запивая её кофе, ответил болгарин. - Прожуй сначала, мыслитель! – засмеялась Пугачёва, которой Филипп с набитым ртом показался очень смешным.       Не переставая смеяться, она повернулась к мужу и начала трепать его кудри, что-то для себя отмечая в его мимике, во взгляде, в сказочно красивой длине ресниц… - Чего ты так на меня смотришь? – вытаращил свои большие карие глаза Киркоров, слегка поведя уголками губ. - Красивый ты у меня… И на меня смотришь, как помпушка на борщ! – широко улыбаясь, ответила Алла. - Я просто не умею смотреть на тебя по-другому. Тем более, все смотрят на тебя, как молочные телята на… - На что? – рассмеялась женщина, конечно же, догадавшись, что имеет в виду её супруг. – Ты просто мастер приведения примеров и аргументов! - Не без этого! – тоже стал смеяться болгарин, обнимая сидящую рядом жену. – У нас самолёт сегодня в Израиль. Надо бы вещи собрать.       Выражение лица Аллы тут же изменилось – вся радость превратилась в необычное спокойствие, а смех – в сбивчивое дыхание, которое всё же выдавало лёгкое волнение по причине предстоящего перелёта. Ей приходилось немало летать, но каждый раз бестию охватывал ужас, который, зачастую, она сама себе придумывала. Алла думала о том, что будет, если самолёт упадёт. Каждая зона турбулентности становилась для неё неимоверным испытанием на прочность. Сейчас она снова начала об этом думать, сжимая своими пальцами ладонь Филиппа, которая находилась на её колене. - Аллусь, ты опять начинаешь бояться раньше времени? Мы с тобой уже очень много летали на самолётах, и ничего не случилось! – стал успокаивать жену молодой мужчина. - С этими перелётами у меня, наверное, осталась только одна полудохлая нервная клетка, а они, между прочим, не восстанавливаются! – перевела всё в русло шутки рыжеволосая женщина. - Моя ма-а-аленькая, – протянул Киркоров. – Я же рядом. Ничего не случится с тобой, пока я рядом.       Алла улыбнулась и приникла своими губами к устам любимого мужа, постепенно углубляя поцелуй. Филипп возбуждающе стал поглаживать своими ладонями женскую спину, иногда переходя на бёдра. Женщина отпрянула от мужа и пригрозила пальцем: - Так, Филипп! Мы с тобой такими темпами опоздаем на самолёт! - Тогда я пошёл собирать вещи, да? – разочарованно выдохнул болгарин. - Да… Только не клади много одежды! У нас не так уж и много концертов в этом туре! – зная киркоровский характер и его вкусы, наставляла мужа Алла. - Ты, как моя мама! Она тоже всегда говорила, чтобы я не брал с собой слишком много вещей… – по-доброму произнёс Филипп, стараясь проглотить скорбь неизбежности произошедших событий.       Поймав на себе грустный взгляд жены, болгарин отправился наверх собирать чемоданы. Через минут десять к нему присоединилась Алла, тут же начав проверять все вещи, которые он уложил в свой большой чемодан. Киркоров лишь с пристальным вниманием наблюдал за тем, как она перебирает всё, что он сложил, ведь, зная, что Алла всё равно будет перепроверять, он закинул в чемодан несколько пар зимних носков и яркий блестящий пиджак, который слыл у Пугачёвой самым нелюбимым. Наверное, так он старался заставить себя не думать о потере мамы. Улыбка рыжеволосой женщины заставляла его забывать обо всём. - Филь, зачем тебе зимние носочки? – засмеялась Алла. – На дворе май. В Москве жарко, а ты представь, что творится в Израиле! - Аллусь, – начал свою великую актёрскую игру Киркоров, который не хотел, чтобы она поняла, что он специально это положил. – Я просто очень сильно мёрзну… Да… Очень… - Что-то ни разу ты не замёрз, сколько тебя вижу! – прищурилась Алла. - Так это потому, что в носках был! – вскинул брови Филипп. – К тому же, когда ты рядом, я не мёрзну… - Так я ж рядом буду, – приняла правила этой игры Пугачёва, улыбаясь и делая вид, что ничего наигранного не происходит. - А ты положила себе тёплые носки? – с большим трудом сдерживая смех, спросил Филипп. - Всё! Прекрати! – вслух засмеялась Алла. – Я не могу больше! - Что? Смотри, я себе ещё пиджачок модненький положил! С этими носками будет смотреться идеально. Как ты думаешь? – прикладывая к себе пиджак и носки, снова принялся шутить болгарин. - А, знаешь, это идеальное решение всех проблем с костюмами! Всегда так выступай! И ещё трусики с сердечками! Станешь популярнее Агузаровой! - Договорились. Я буду так выступать, а ты что наденешь? - А я? Просто ничего не надену! – пожала плечами Алла. - Нет, так не пойдёт! - Почему это? - На тебя голую буду смотреть только я… А ты будешь смотреть на меня в трусах с сердечками, – чуть прикрыв выпад ревности, произнёс Филипп. - В пиджаке и носках, да!       Алле было приятно видеть, как, всего за несколько дней, Филипп снова научился радоваться и шутить. Единственное, чего она боялась, было осуждение общества и едкие вопросы журналистов, на которые, конечно, они ещё не были готовы ответить. ***       Почти весь полёт они обменивались взглядами и целовались. Это отвлекало Аллу от страха перед высотой, а Филиппа — от скорбных мыслей.       На израильской земле их горячо встречали, поздравляли с недавней свадьбой и желали счастья. Без особых проблем супруги добрались до своей машины, в которой доехали до снятой на несколько недель виллы в Кесарии. ***       Концерты имели ошеломительный успех, раз за разом укрывая от зрителей наигранность радости, которая исходила от этой пары. Все всё принимали за чистую правду, пытаясь даже их немного осудить, но Алле с Филиппом было всё равно.       Сейчас они находились в гримёрной после очередного концерта. Алла поправляла макияж и свою любимую шляпку без дна, а Филипп сидел и наблюдал за ней, потягивая никотиновый дым из сигареты. - Филь, мы с тобой уже шесть дней в Иерусалиме и ни разу не были в Троицком соборе, – вдруг разрушила тишину бестия. - А там есть русская православная церковь? – спросил в ответ болгарин. - Ну да, есть… - Аллусь, а давай там повенчаемся, а? – вскинул брови Киркоров, который сам не ожидал от себя такой гениальной идеи. - Ты действительно этого хочешь? – улыбнулась Алла. - Да, хочу, – затушив сигарету об острый край пепельницы, проговорил Филипп.       Он подошёл к жене и обнял её за плечи, наклонившись к рыжей макушке, чтобы в зеркале было видно и его лицо. - Мне надо платье купить… – замешкалась Пугачёва. - Всё купим, – ответил Филипп, улыбнувшись их отражениям в зеркале.

Эпизод 9 Венчание

15.05.1994.       Несмотря на то, что Алле и Филиппу долго не давали разрешения на венчание, Патриарх всё-таки одобрил это святое небесное бракосочетание.       Когда они, улыбающиеся и счастливые, вошли в храм, их тут же окутала царящая внутри атмосфера. Приятно пахло плавленым воском и ладаном. Золотое убранство отражало свет горящих свечей и мелькающие тени силуэтов. Святые томно и спокойно смотрели на венчающихся с икон, будто бы одобряя их выбор священного воссоединения. В руках Алла и Филипп держали тонкие горящие восковые свечи, которые притягивали их взгляды к восторженно трепещущему пламени, заставляя погружаться в мысли и слышать стук не только своего сердца, но и сердца любимого человека. Позади стояли свидетели, которые тоже почему-то волновались… - Обручается раб Божий Филипп рабе Божьей Алле, – произнёс священник, сотворив над головой жениха священное крещение и надев на его безымянный палец венчальное кольцо. - Обручается раба Божья Алла рабу Божьему Филиппу, – проделав те же действия, пропел священнослужитель.       Молодые обменялись этими кольцами, и над их головами нависли тяжёлые венцы, которые держали свидетели. Совершив ещё несколько обрядных действий, Алла и Филипп снова обменялись кольцами и затушили дыханием прогоревшие на четверть свечи. - Всё, – шёпотом произнесла Алла, улыбнувшись. - Всё, – будто бы эхом повторил за ней Филипп.       В этот момент они как-то по-другому, по-особенному почувствовали любовь и надёжность друг в друге. Когда они вышли из храма, их тут же ослепило яркое майское солнце, которое свято излучало свет над Иерусалимом. Белое платье Аллы и белый пиджак Филиппа будто бы светились, что создавало не только эмоциональное впечатление безумного священного счастья. На молодых летели лепестки роз, а под ноги им бросали монеты.       Именно для Аллы это венчание было важно. Она говорила, что только венчанные по-настоящему считаются мужем и женой, а всё остальное – блуд. Её ничуть не пугало, что браки навсегда заключаются на небесах… Это «навсегда» её очень давно влекло…       Когда супруги подошли к Стене плача, они, как и все, написали на листочке свои самые важные, сокровенные желания. Записку спрятали в камнях, держа ее вместе двумя ладонями. Алла попросила здоровья всем своим близким, а Филипп – вечной любви.       К вечеру звёздная чета вернулась в Кесарию. Они были безгранично счастливы и были готовы бесконечно признаваться друг другу в любви.