Рассвет в твоих глазах

В коридорах было темно, даже свет от свечей не мог осветить путь, по которому должен был пройти, дабы достигнуть той заветной комнаты, где он не появлялся уже достаточно давно. Фаталь просто боялся приходить туда, в спальню Роланда, в его личное место, пропитанное его запахом, его теплом... Это было приятно, но в то же время страшно. Страшно чувствовать теплые чувства, не похожие на дружеские, в сторону другого мужчины, что старше тебя более чем на десять лет. Хотя, пускай страшно. Должно быть страшно. Иначе, ничего не чувствуя, перестанешь жить - останется лишь существование, бессмысленное, грубое, совершенно непонятное для понимания. Нельзя просто существовать. Нужно жить полной жизнью, такой, о которой будет после приятно вспоминать в старости, когда уже ничего не сможешь сделать. Фаталь не будет сомневаться в том, что совершает правильное решение. Он молод, пьян и влюблен. Безусловно, признаться человеку, который относится к тебе, как к ребёнку, в своих взрослых чувствах - правильное решение. Глупо, но это так. Юноша двигался быстро, ловко, словно маленький дикий хищник, что вышел на охоту. И охотится этот котенок будет на одного из самых сильный и не очень красивых мужчин во всем Зерфелоне - Роланда Смелого из рода Медведей. Фаталь и Роланда связывало многое, очень многое, именно из-за этого изначально маленький и всеми брошенный Фаталь смог найти своё счастье в лице сильного воина. Этот человек заменил мальчику отца. Этот человек заменил мальчику семью. Этот человек стал для него всем, кем только может стать один человек другому. И, кажется, может стать ещё кем-то. Кем-то более близким. Фаталь был бы рад, если бы так и случилось, был бы просто счастлив - запрыгал бы, как малое дитя на своих ножках, попытался бы кинуться в крепкие объятия родного человека, радуясь тому, что его поняли и приняли. Разве это не прекрасно? Когда твои чувства, что ты хранил в себе, наконец поняты и приняты, и ты сможешь быть счастливы? Фаталь надеялся на то, что может быть счастлив, что ещё не поздно обрести то, что воспевают поэты, менестрели и другие творческие люди, что стремятся донести своего рода романтику, дабы люди ценили то, что было даровано богами. Ценили любовь. Жизнь. Боль, которой они достойны обладать. Именно эти чувства, что извечно воспевались в песнях, в каких-то балладах да баснях, должны были доказать людям, что они живые. Они призваны чувствовать, чтобы создать мир, который должен быть лучше того, что некогда построили боги. Он должен быть иным - не слишком идеальным, но при этом приемлемым для жизни. В коридоре было холодно, но приходилось терпеть. Нельзя приходить к человеку, который тебе нравится, недовольным. Он ведь ожидает от тебя совершенно другое. Ждёт, что будешь вечно радостным, его маленьким ребёночком, воспитанным так, как родное дитя, которого старому Роланду так не хватало. Вскоре, шум стих. В казармах всегда было тихо. Подозрительно тихо. Но к этому легко привыкнуть. Тут шумели довольно редко, да и то сразу понять из-за чего - молодые рядовые или же уже более опытные, но всё ещё ветреные, офицеры водили сюда куртизанок, которым было достаточно одной золотой монеты, чтобы удовлетворить любые потребности. Вскоре нужная комната была найдена. Осталось найти в себе силы постучать и попросить войти. Хотя, зачем в себе что-то находить? Алкоголь уже нашел всё, что нужно! Фаталь смелый мальчик, а не какая-то тряпка! Он готов получить любой ответ на свои чувства, готов принять всё, что скажет его возлюбленный, готов принять любое будущее! Даже если оно будет печальным... Глубоко вздохнув и собрав волю в кулак, юноша постучал. В коридоре всё ещё было темно и холодно. Даже немного страшно. Но лишь немножко. Вскоре послышались шаги с той стороны двери, потому весь страх тут же улетучился. Ручка дернулась, дверь скрипнула. Перед Фаталь наконец предстал тот, кого так долго мечтал увидеть сегодня. Мужчина, который для него значит куда больше, чем все боги на свете! Роланд Смелый из рода Медведей. Самый прекрасный мужчина из всех, которых только мог видеть. Хотя, для многих внешность Роланда была довольно... Специфична. Он чем-то был похож на короля и многие даже распускали слухи о том, что они на самом деле родственники. Пускай эти слухи были не обоснованы, но некоторые в них верили, в частности Фаталь, который хотел, чтобы у его возлюбленного была семья. Хотя, точнее, он хотел быть для него семьёй, занять нужное место рядом с ним. Быть ему не просто сыном, а кем-то более близким. - Не думал, что ты придешь. - усмехнулся мужчина, щеголяя практически в облаженном виде - лишь плотные штаны скрывали весь вызывающий вид капитана, - Заходи. - пригласил его мужчина к себе, чуть отходя, пропуская вперёд. Чуть пошатываясь, юноша ловко шагнул вперёд, вскоре устраиваясь возле небольшого стола, где, как всегда, стояла стопочка каких-то книг да свитков, парочка не открытых бутылок с брюходёром, свечка, освещающая небольшую комнатку... Всего по чуть-чуть. Как и положено военным - всего мало и всё по делу. - Как тебе новая королева? - поинтересовался Роланд, устраиваясь на постели, удобно усаживаясь на ней - та тут же скрипнула, давая понять, что не сможет выдержать довольно больших нагрузок. Даже странно, как она до сих пор выдерживала этого борова. Фаталь решил промолчать. Его сейчас мало интересовала новая королева, сейчас ему важен был лишь Роланд. - А как Вам я? - нахально поинтересовался юноша, расстегивая горловину кителя, чтобы не было так жарко. В коридоре было холодно. В комнате Роланда - жарко. Чертовски жарко. Жарко и волнительно. - Как всегда, - уклончиво ответил мужчина, слегка наклоняя голову, рассматривая юношу, - волосы заплел. Красиво выглядит. Фаталь невольно дотронулся до копны вечно растрепанный длинных волос, что сейчас выглядели довольно опрятно - заплетены в тугую толстую косу, плавно, словно какая-то волна, спускающаяся вниз, ближе к статной, ярко выраженной, талии. На губах тут же возникла улыбка. Слышать, что ты выглядишь красиво от человека, который тебе нравится - услада. - Ты выпил? - с каким-то отцовским, отчего-то недовольным, тоном, произнес Роланд, нахмурив свои толстые брови. Щечки ищейки и вправду сверкали пьяным румянцем, говорящим о том, что он и вправду выпил. При этом достаточно много. Не парочку кубков легкого белого вина, а, как возможно выяснится позже, одну или даже две бутылки хорошего, терпкого красного вина - южного, из самых дальних виноградников. Кажется, из Тунисы. Да, точно, из Тунисы. Туниса всегда славилась своими виноградниками, так что наверняка это вино было от туда. Хотелось даже побывать в этом прекрасном южном городе, где вечно тепло, вечно красиво и ярко. Безумно хотелось побывать там. Побывать вместе с Роландом, дабы этот северянин тоже увидел, как прекрасен этот мир. Фаталь помотал головой. Мужчина сразу понял, что тот врёт. Для него мальчишка был ребенком, тем самым ребёнком, которого он сам взрастил, которому он дал будущее и всё, в чём тот нуждался. Подобрал из грязи промокшего голодного котёнка, которому дал имя и жильё. Дал всё, чтобы тот был преданным и верным своему хозяину. Правда сейчас эта преданность перерастала во что-то другое и капитан чувствовал это на подкорке, но до сих пор сомневался, не хотел верить в свои гнусные мысли, всё ещё думая, нет, даже не думая, веря, что Фаталь - всё ещё его маленький сыночек, его маленькое дитетко, которое нужно учить всему и вся, как годовалого ребеночка. Роланд смотрел на Фаталь, как на сына. Фаталь смотрел на Роланда, как на возлюбленного. - Сколько? - спросил мужчина, желая услышать ответ, но юноша снова смолчал и покачал головой, не желая отвечать. Роланду пришлось настоять, - Сколько? - спросил он снова, уже призывая дать ответ, который его удовлетворит. Не прекрасную ложь он хотел услышать. Ему нужна только правда от Фаталь. - Две бутылки. - сознался всё же юнец, тяжело вздыхая, вскоре вновь начиная возиться с пуговицами своего кителя, желая его снять. Вскоре, раздражающий элемент одежды был откинут и Фаталь смог блаженно вздохнуть. Роланд же вздохнул совсем не блаженно. Он был расстроен поведением своего ребенка, потому тут же это огласил: - Ты расстраиваешь меня, ты же знаешь это? - тяжело произнес капитан, поднимаясь с постели, начиная медленно, чтобы не спугнуть, подходить к "сыну", чтобы прикоснуться к нему и, как всегда, потрепать по голове, чтобы успокоить. Но сейчас Фаталь нужен был совершенно не покой. Ему нужно было другое - Роланд. Весь, полностью, лишь его Роланд, что будет рядом с ним всегда. Лишь его! Только его и ни чей больше! Сейчас чувство собственности заполоняло разум мальчишки, потому, когда мужчина к нему подошел практически вплотную и начал поглаживать по головке, юнец сорвался - отбился от рук и яростно взглянул в глаза возлюбленному, прожигая того печальным взглядом. Кажется, вот-вот расплачется. - Прекратите так делать! - возмутился Фаталь, хмуря бровки, - Не смейте так делать! Я не дитя! Он почти что кричал, желая отстоять свою точку зрения. - Хорошо. - спокойно ответил Роланд, чуть улыбаясь, хотя из-за бороды этого не было видно, - Хорошо. Тогда, что ты хочешь? - спросил он, наклоняя вновь голову, заглядывая в личико мальчишки. Фаталь даже растерялся, когда ему разрешили сделать то, чего он хотел. А Фаталь хотел лишь одного - Роланда. Прямо здесь, прямо сейчас. И ничто другое ему не нужно. Лишь этот старик. - Вы разозлитесь. - уклонился от ответа юноша, заливаясь румянцем. - Не буду злиться, обещаю. - ответил мужчина, наклоняясь ниже, чуть поглаживая своими шершавыми пальцами его щёчки. А глазки у Фаталь так и заслезились, так и потекли пьяные слезы. Подавшись чувствам, юноша обвил своими руками мощную шею Роланда, притягивая к себе, замечая, что тот растерялся. Стоило ловить момент, пока тот ещё не осознал, что хочет сделать парень. Последний же довольно нагло закинул правую ногу на талию мужчины и припал к чужим, но в то же время таким родным губам, скрепляя их соленым от слез поцелуем. Почти не настойчивым, почти не грубым. Умелым и желанным. Нежным, полным непередаваемой любви, царившей в юном сердце. Хотелось, чтобы Роланд знал, чтобы чувствовал ту боль, что приходится чувствовать Фаталь каждый день. Вскоре Роланд отстранился, но ненадолго - ищейка просто так не позволит ему этого сделать - вновь прижал к себе, с ненасытной жадностью припадая к губам вновь. Ощущать горечь, ощущать алкоголь, страсть и непередаваемое желание... неужели это так приятно? Да, верно, это чертовски приятно. Мужчина глубоко задышал и, приложив не малые усилия, отстранился. - Вы обещали, что не разозлитесь. - напомнил юноша, прикрывая глаза от удовольствия. - Именно по этому ты до сих пор не получил по лицу, Фаталь. - грубо ответил Роланд, отходя, - Ничего не изменится, хотя я тебя понял. Удар. Эти слова - удар в самое сердце. Ничего не изменится от чувств или же действий Фаталь, как бы он не старался. Но всё же в сердце осталась надежда. Можно же что-то сделать, наверняка можно! Печально улыбнувшись, юноша, подобрав с пола снятый китель, попытался собраться с силами и принять слова любимого. Он ведь так хотел услышать его точку зрения, так хотел хотя бы просто признаться и узнать, что чувствует к нему Роланд, что сейчас совсем забыл об этом и, подавшись нахлынувшим ощущениям, размяк, словно какая-то девчонка! Он не такой! Он сильный! Он умный! Он мужчина! Вытерпит всё и сможет найти выход даже из такой ситуации! Всё сможет! - Спокойной ночи... - тихо произнес Фаталь, делая довольно долгую паузу, не зная, как обратиться к Роланду. Но он никак не обратился - смолчал. Сейчас что-либо говорить этому человеку не хотелось. Фаталь вышел из комнаты капитана в довольно расстроенных чувствах, стараясь не допустить того, чтобы слезы загородили обзор. - Спокойной... Фаталь... - так же тихо ответил Роланд, тяжело падая на постель, что вновь издала довольно пронзительный звук. Похоже, скоро она сломается окончательно, так же, как и некогда крепкие отношения между "отцом" и его "сыном".