Рассвет в твоих глазах

Это случилось несколько лет назад, когда война на Юге и Севере ещё не подходила к концу, но уже не была такой жестокой, как раньше. Тогда было лишь небольшое затишье, но благодаря этому многие начали надеяться на лучшее, многие начинали думать, что весь этот ужас наконец подходит к концу и в скором времени всё станет хорошо, что скоро настанет долгожданный мир, такой нежный и милый, такой прекрасный, что можно желать этого постоянно - идиллия, которой невозможно добиться, желаемое чудо, неизвестное сокровище, без которого не обойтись, такой недоступное и доступное одновременно. Это случилось летом. Чудесным летом, когда на Юге вокруг тепло, когда вокруг цветет сирень, когда начинается самое приятное. Когда наступает время любви. Время чувств, без которых люди не могут прожить - симпатия, влюбленность, любовь, желание и страсть. Всё это пробуждалось именно сейчас, летом, на Юге, в одной из деревушек, таких, как эта, как Хмарка. Хмарка не отмечалась ни на одной карте и была настолько маленькой, что люди этой деревушки знали друг друга как никто другой и жили, подобно одной большой семье - помогали друг другу, воспитывали, желали только счастья, мечтая о прекрасной жизни и процветании на Юге. Это место было настоящими Небесами, о которых так мечтают смертные, на которые так хотят попасть все. Лютиен тогда был молод, хотя, что уж там говорить, он и сейчас молод и его жизнь только начинается, но тогда он был совсем другим - более наивным, более веселым. Он был радостным ребенком, желающим стать птицей и улететь куда-то вглубь юга, чтобы шелк его волос развивался на ветру, чтобы он стал божеством из тех баллад, что он слышал от бардов, чтобы он стал чем-то великим и прекрасным. Его мечты были так глупы и невинны, что, если бы кто-то сказал ему, что они не осуществимы и что Боги уготовили ему совершенно иную судьбу, то он бы лишь посмеялся своему собеседнику в ответ и сказал, что тот совершенно ничего не знает о том, что будет впереди. Ах, словно Лютиен знал, что будет дальше. Ах, если бы он только знал своё будущее, то тут же постарался бы его изменить, тут же бы стал умным мальчиком и не стал бы надеяться на лучшее, не стал бы видеть в людях только хорошее, не стал бы помогать всем и каждому. В ту пору царило прекрасное лето. Лютиен вновь решил пойти в лес и послушать пение прекрасных птиц, желая вновь окунуться в свой воображаемый мир, так похожий на какую-то чудную детскую сказку. Темные кроны деревьев приятно шумели, покорно отдаваясь легкому ветру, что так любил играть с ними. Тихое пение соловьев заставляло улыбаться, невольно думать о чём-то сказочном. Запах сладких ландышей, колокольчиков, каких-то слабо пахнущих ромашек, вереска... Сирень и вишня... Как же здесь, на Юге, всё же, было прекрасно. Лютиен шел мимо кустов жасмина, мимо милой сирени и вишни, вдыхая их сладкий запах, напевая себе что-то под нос. Такой беззаботный, такой ласковый и нежный юноша, полный надежды на то, что этот мир может быть прекрасен, преисполненный надежды, что скоро закончится война и прибудет Мир во всем Мире. Ах, как бы это было прекрасно. Это и вправду прекрасные мечты и чудные надежды. Да и сам Лютик был прекрасен в те времена. Нежный, ласковый... Ах, как же больно от того, что только посмели приготовить этому маленькому цветочку. Ах, как жаль, что в этом лесу он повстречал его. Того, кто посмел ворваться в его жизнь и занять в ней самое главное место. Того, кто посмел стать для него всем, целым миром, целой судьбой. Прошлым, настоящим и будущим. Небесами и самой Бездной. Богами! Ах, кем только не стал этот человек для молодого Лютиен. Ах, как жаль, что он стал для чего чем-то великим, чем-то, чем стоит восхищаться. Ах, как жаль, что Лютиен был глуп и не понял сразу, что не стоит помогать этому человеку, что это опасно и не стоит протягивать свою руку всем, кто нуждается в помощи.

Мистий

Лютиен и подумать не мог, что сможет встретить здесь, на Юге, северянина. Да не простого северянина, а раненого, в грязи, умирающего от глубоких ран, истекающего собственной кровью северянина, нуждающегося в помощи, молящего богов сохранить свою никчёмную жизнь, уверяя их, что он ещё не достиг той цели, о которой так долго мечтал. Его голос был тихим, хриплым, таким печальным. Он молил. Лютиен ни раз видел умирающих людей, но отчего-то именно этот заставил его застыть на месте, замереть, подобно маленькой зверюшке перед раненым хищником, не зная, что ей делать - зализывать раны своего врага или же бежать, как можно дальше, спасая свою шкуру. - Мами*... - молил он, поднимая свои сапфировые, но отчего-то сейчас такие темные, глаза к небу, всматриваясь в него, пытаясь найти хоть в нем поддержку, - Прошу тебя, мами, я не хочу умирать именно сейчас... Молю, не забирай меня, не забирай... Лютиен не выдержал - не мог более терпеть, подбежал к умирающему, начиная осматривать раны, что он прижимал своими руками, боясь, что если отпустит, то умрёт, боясь, что если не будет на них давить, то те не будут болеть и он не будет чувствовать, что до сих пор жив. Лютику было безумно жаль варвара, он не мог ничего с собой поделать - поддался своим чувствам, поддался инстинктам и решил, что поможет этому человеку, которого видит первый раз в своей только-только начавшейся жизнь. Подавая руку, юноша помог ему подняться, помог облокотиться, помог сделать первые шаги. Мужчина шел медленно. Оно и понято. Кто может идти с такими ранами быстро? Да и как вообще с такими ранами можно ходить?! Но Лютиен не мог бросить тогда мужчину, не мог позволить умереть, даже несмотря на то, что он был ему врагом, несмотря на то, что такому, как он, не нужно помогать, ведь ему, взамен, могут вонзить клинок в сердце - и вот вся благодарность за проделанную работу. Но парень и думать не желал о таком. Перед ним был тот, кто нуждался в его помощи, кто звал его, а если сердце говорит "Давай", то остановиться невозможно, невозможно противиться его желанию, невозможно сказать своё гордое "Нет" и пойти дальше, радуясь этому дню, зная, что рядом умирает человек, которому ещё можно было помочь. С той поры Лютиен выхаживал воина - уложил на свою собственную постель, раздел, купил на последние деньги одежды ему, лекарств, что не мог сделать сам, да еды. Не отходил от него не на секунду. Опекал так же, как делают матери, когда их любимые дети страдают, когда их милые дети болеют - сидел с ним днями и ночами, остерегая его сон, молился за его здоровье, даже не зная имени, лечил, кормил, вымывал тело. Делал всё, чтобы хоть как-то помочь. На четвертый день лихорадка спала - мужчина перестал бредить и звать собственную мать, моля её не приходить по его душу, моля оставить ему ещё хотя бы несколько дней на то, чтобы сделать что-то, что-то, похоже, очень важное, раз мужчина даже плакал, как хотел жить. Похоже, у него и вправду остались неоконченные дела в мире смертных - мать не забрала его, оставила здесь, давая второй шанс на то, чтобы исправить свою судьбу и обрести то, чего он так желает всем своим смертным сердцем. Открыв свои ясные глаза, мистий приподнялся на постели, осмотрелся и попытался вспомнить последние несколько дней своей жизни. Но в памяти были лишь одно - прекрасное, обеспокоенное чем-то, лицо и нежные руки, такие же ласковые, как у матери. Он видел создание, прекраснее которых не встречал ранее, светлее коих он не видел никогда за всю свою жизнь. От него и его рук исходили свет и тепло, в его глазах сверкало само солнце, а волосы развивались подобно колосьям на ветру - аккуратно всего спадали на его болезненное лицо, когда это чудо занималось им, проверяя что-то. Скорее всего здоровье мистия. И вновь он видит. Видит его.

О, Лютиен

Длинные светлые волосы спадали на тонкие плечи волнами бушующего моря, глаза, цвета самого солнца, смотрели с неприкрытым беспокойством, моля о чём-то, аккуратный нос, маленькие губы, розовые пухлые щечки и яркая оливковая кожа. Прекрасен. Он так прекрасен, что мистий и вздохнуть не мог, не мог отвести свой взгляд, так ослепительно прекрасно было божество, стоящее перед ним. Губы шевелятся. Это нечто ещё и говорит! А голос! Будто соловей поёт! Ах, какой он тонкий, какой звонкий и мелодичный. Ласкает слух, подобно морским волнам. - Вам нужно поесть. - настаивал Лютиен, присаживаясь на постель к мужчине, притягивая ему плошку с рисовой кашей - самая дорогая еда, которая у него только была. - Меня зовут... зовут... - пытался произнести мужчина, но всё никак не мог выговорить своё собственное имя, словно, если он его произнесет, то это будет грехом, а Боги не достойны его грехов. Лютиен внимал, не торопил, был терпелив и спокоен, ждал, когда мистий договорит, когда вспомнит своё имя и представится, как подобает.

Тристан из Варджии

Как много было крови на руках Тристана? Он и вспомнить не мог всех своих жертв и заказчиков, не мог вспомнить их лиц, что, как всегда, искажались либо в гримасе непередаваемого страха, либо в дикой, зловещей ухмылке. Тристан убивал всех, предавал всех, брал то, что принадлежит ему по праву и забирал чужое, присуждая себе, словно оно изначально было лишь его. Он был наёмником. Убийцей. Разбойником. Насильником. Настоящим чудовищем. Никто и никогда не видел в нём ничего светлого, никто и никогда не заботился о нем, как о ком-то дорогом сердцем. Никто, кроме Лютиен. Этот мальчишка приютил у себя Тристана, позволял делать в своём доме всё, что тот захочет. У Тристана появился дом? Да, дом... Место, куда люди, обычно, возвращаются... У Тристана никогда не было дома. Всё, что он помнил про дом, так это то, что его у него нет. Он знал лишь то, что он живет на улицах. На холодных мерзких улицах, пропахших кровью, мочой и блевотиной. Всем, чем только можно. Всем отвратительным. И Тристан вырос отвратительным, подобием таких улиц. Не смог стать кем-то хорошим, как некогда хотела его мать. Она сама была такой же мерзкой и желала, чтобы хотя бы её дитя не утонуло в грязи. Но оно утонуло - задохнулось в море из крови. Его засосало туда водоворотом и никак оно не может выбраться оттуда. Никак. И никто ему не поможет.

Люблю

Тристан никогда не слышал ничего подобного в свой адрес. Никогда и никто не говорил ему ничего подобного. Безусловно у него были женщины. Чего уж там скрывать, много женщин было у этого мистия, но ни с одной он не возжелал прожить свою жизнь до конца, ни с одной не захотел зачать дитя и создать семью. Ни с одной. Безусловно и мужчин у Тристана было много в этой жизни. Но никто из них не запал ему в душу. Никто не заставил его сердце биться сильнее или же болеть. Никто. Ни один человек. Кроме Лютиен. Когда этот мальчишка признался ему, Тристан и не знал даже, что ему делать. Ему никто и никогда не признавался в любви, так как он был мерзким грязным зверем, потрепанным псом, до которого никому нет дела. Но в жизни мистия появился Лютик - светлое божество, что спасло его от неминуемой погибели. Именно после этой встречи мужчина перестал видеть свою жизнь такой отвратительной, перестал убивать лишь для себя - он убивал для того, чтобы Лютиен не нуждался в деньгах, перестал насиловать - ни к кому более он не прикасался, после встречи с юношей, перестал корить себя за собственное существование, ведь иначе он бы познал гнев этого ребенка... Тристан не стал спорить с любовью Лютиен - принял её такой, какой она была - неуверенной, неумелой, легкой, ни разу не настойчивой. Такой детской и открытой, что этому можно было даже умиляться.

Мой серебряный

Тристан не знал, почему именно так звал его Лютик, но он явно не был против этого. Когда мальчишка вот так обращался к нему, на душе становилось тепло. Так тепло, что хотелось плакать от жалости к самому себе, хотелось ощутить всю эту любовь, которой пропитан юноша и самостоятельно вписать её в себя. Нет, Трис не хотел отнять. Он хотел взять и дать что-то взамен. Дать свои чувства, которые у него тоже появились к этому прекраснейшему существу. Хотел, чтобы оно было счастливо, хотел, чтобы они были вместе. Вместе. Когда-нибудь Тристан хотел быть рядом с кем-то? Нет, скорее всего нет. Возможно только тогда, когда он был маленьким - он так хотел быть с матерью, так хотел быть рядом с ней... Сейчас же родную мать заменил ему Лютиен. Маленький открытый ребенок, которому Тристан был многим обязан. В частности своей собственной жизнью, которую тот спас, когда только-только повстречал его - раненого в лесу, умирающего от потери крови, с такими глубокими ранами, при которых просто невозможно выжить. Как именно Лютиен спас его - мистий не спрашивал, так как знать не хотел. Ему было достаточно того, что он жив, что может дышать и находиться рядом с таким прекраснейшим созданием, как Лютик.

Хочу назвать его Родриком

Тристан не знал и даже не догадывался о том, что Лютиен - небожитель. Он и предположить такого не мог! Конечно, у него хрупкое тело, светлые волосы и сам он весь, как куколка, но то, что перед ним небожитель! Да боги бы его прокляли за это! Так вот почему Тристан так опромедчиво влюбился в Лютиен? Вот почему попал в плен его поразительным чарам! Вот почему его собственные раны так быстро зажили! Богоподобный! Если бы Тристан не любил Лютиен, то тут же убил бы его, не желая больше даже задумываться о том, что ему нужна его собственная жизнь - отнял бы и свою и чужую. Но Трис любил Лютика. Любил всем сердцем. И не мог поднять на него не даже руку, какой уж там меч! Мистий понял, что перед ним небожитель только тогда, когда Лютиен объявил о том, что ждет дитя, будучи в этом уверенным, да и по внешнему виду его сразу можно было сказать, что это так - кругленький животик, быстрый рост волос, противоречивые вкусы... Лютик точно забеременел. А Тристан... А что мог Тристан? Он любил его? Да, безумно любил. Именно по этому и не бросил, именно по этому у него, наконец, появилась цель в жизни и ему не стыдно умирать, не стыдно показаться перед матерью на Небесах. Всю беременность Тристан кружил вокруг Лютика, как орлица - подавал ему одно, другое, третье, кормил, поил, мыл, спать укладывал... Чего он только не делал ради этого мальчика. Но у них у обоих оставался один вопрос. Почему же именно они так влюблены друг в друга? Что послужило причиной возникновения этих прекрасных чувств? Когда родился Родрик, их милейший сын, когда Тристан и Лютиен первый раз взяли его на руки, именно тогда они поняли почему. В этом была причина. Сами боги желали этого союза!

Почему?

Но спустя год война не кончилась и, казалось, не собиралась заканчиваться. Ожесточенные бои велись даже здесь, в Хмарке и не было от них спасения. Тристану - раздолье. Он зарабатывал столько денег, что мог купаться в них, как в море. Да только Лютиен, после рождения Родрика, не разделял подобной радости.

Я не буду принимать деньги, что достались тебе благодаря тому, что пролилась чужая кровь

Лютиен принципиально не желал тех денег, что зарабатывал Тристан таким, по его мнению, не честным путем. А вот если бы он брал их, тогда бы они не голодали, тогда бы и не жили они впроголоть и могли бы уехать отсюда, позволить себе большее, нежели жизнь в разваливающейся избушке. Но Лютик был гордым. Безусловно Тристану нравилась эта черта характера мальчишки, но иногда она его выводила до такой степени, что хотелось хорошенько ударить этому наглецу по личику, в частности по этим пухлым розовым щечкам! Но вечно хмурый и злой Тристан, голодный Родрик и разваливающийся дом - это еще не все беды Лютиен в те времена. Война еще не была окончена и это сказывалось на Хмарке и на её состоянии, а так же на состоянии ее жителей, что едва могли свести концы с концами и выжить - многие просто умирали от голода. Принцесса Юллиан, что заведовала войсками близ Хмарки, и думать не думала, что нужно отдать приказ о настоящей защите этого маленького селения. Она просто бросила своих жителей на произвол судьбы, даже несмотря на то, что большая часть Юга уже принадлежала Северу и считалась его и именно его территориями. Но принцесса, видимо, так не считала, ну или же ей было все равно. Родрик умер от голода за несколько лет до окончания войны. Родители его не знали, как унять свое горе, что делать, чтобы наконец можно было снова вздохнуть полной грудью. Но Тристан знал, что сделаеть. Он прекрасно знал, что делать.

Месть

Это единственное, что осталось родителю, который потерял ребёнка. Единственное, что осталось. Конечно, навряд ли это поможет восполнить потерю любимого дитя, но всё же хоть что-то он должен получить взамен, хотя бы труп того, кто посмел отобрать у него смысл жизни. Пускай Тристан не так много времени и внимания уделял своему любимому сыночку, своему чудному Родрику, но всё равно, он его любил. Родрик, как и Лютиен, был лучиком света для мистия, что не имел ничего в своей жизни, потому он готов был отдать всё, чтобы восстановить справедливость. Жизнь за жизнь - вот девиз Тристана, вот девиз любого наёмника, у которого не было ничего и, если что-то было, то он дорожил этим. И Тристан дорожил своим любимым небожителем, дорожил своим единственным сыном, потому готов был пожертвовать всем, чтобы сохранить жизнь хотя бы Лютиен, даже если придётся отдать свою.

Я вернусь, скоро вернусь

Я стану гвардейцем и у нас будет прекрасная жизнь

Ложь во благо. Врать Лютиен не хотелось, но благодаря этому прекрасному будущему, которое себе юноша воображает, тот сможет выжить, тот сможет верить в это будущее. У него оно будет и это главное. Тристан готов сделать всё, чтобы у его милого Лютика была жизнь, достойная его - небожитель верил в это. Но мистий врал - он ушел из дома ради мести, ради крови, ради того, чтобы уничтожить того, кто уничтожил его жизнь. Ради того, чтобы убить принцессу Юллиан, что посмела убить его дитя. Конечно, сама принцесса не были виновата в том, что Лютиен, будучи гордым, не стал слушать Тристана, не стал принимать его деньги и не возжелал покинуть Хмарку, думая, что прекрасная принцесса их спасет и на Юге настанет мир, настанет тот прекрасный момент, каждый из них будет счастлив, каждый южанин поймёт, что северяне - никакие не варвары и даже они заботятся о своём народе, частью которого станет чудеснейший Юг. Но Юллиан была виновата в том, что не возжелала следить за своими подданными и из-за её халатности погибло множество невинных людей. В частности Родрик, что был ещё младенцем. Месть, жажда крови, желание справедливости - вот что двигало Тристаном. И он был готов сделать всё, чтобы отомстить. Стать другом Красному Сыщику, получить полную свободу действий, доверие (чрезмерное доверие я вам скажу) и, наконец, спустя несколько лет осуществить свою тайную мечту, говоря той, кто убил её дитя, то, что именно она виновата в его смерти - рассказать, что именно она сделала и в чём она виновата, за что с ней так несправедливы боги и жестоки собственные подданные. А Лютиен... Что же ему осталось? Ожидание. Это единственное, что осталось небожителю. Такому доверчивому, такому глупому. Но года шли и Лютиен умнел - у него начинали появляться вопросы, в глубины его сознания закрадывалось недоверие. Именно по этому Лютиен собрал все свои силы в кулак, всю свои волю и, противясь собственной покорности, заложенной природой, юноша решил добиться этих ответов, решил сделать то, что должен - найти Тристана и узнать правду его исчезновения. Именно с этого началась его настоящая история. Именно с этого началась ещё большие трудности, нежели те, с которым он встречался ранее.