Рассвет в твоих глазах

Это был один из тех дней, когда Лютиен было трудно проснуться. Хотя, что уж там говорить, многим людям довольно трудно просыпаться по утрам, вставать куда-то, работать или вообще что-либо делать, дабы занять себя и заработать на жизнь хоть какие-то гроши. Именно гроши, а не существенные деньги, что спасли бы от нищеты. Деньги - удел тех, кто родился в высшем обществе; гроши - удел тех, кто родился простым человеком, у которого за душой чего нет, у которого ничего и никогда не будет, только то, что он и вправду сможет заработать и получить от этого мира - немного денег, семью, да и то вряд ли, землю, на которой и умрёт... Собственно, это и вправду всё, что может получить простой человек от этой жизни. У него не так много денег на то, чтобы получить практически всё. А это всё в мире покупается за деньги. С их помощью и вправду можно заполучить практически всё. Этой философии придерживался Роджер. Эту философию, отчего-то, принял и Лютиен. Он никогда не задумывался о деньгах и трудностях, но по утрам, отчего-то, в его голову начали залетать столь неприятные мысли. Мысли о жизни. О том, что будет, если Роджер найдёт его. Куда ему бежать? Кто поможет Лютику? Кто спасёт его от чудовища, скрывающегося за человеческим обличьем? Никто не сумеет помочь маленькому одинокому Лютику, если он снова столкнётся с тем ужасом, что довелось ему пережить. Даже боги, которых он так любил, отвернуться от него, от своего любимого ребёнка, позволяя ему полагаться только на судьбу, рассчитывать только на те действия, что он совершал ранее. Хотя, как они ему помогут, если они окажутся неверными? Что если он мог когда-то давно поступить иначе, но совершил ошибку и теперь она будет преследовать его до конца дней? Что случиться, если он и вправду сделал неверный выбор и теперь, сожалея об этом, никогда его не сможет исправить и ему придётся расхлёбывать то, что совершил, даже не подозревая, что всё могло быть по-другому? Что было бы, если бы он не сбежал? Что было бы, если бы он не нашёл Волка и продолжал путешествовать в одиночку? Может, он нашёл бы Тристана, Волк остался жив, а Роджер не приходил бы в кошмарах каждую ночь, день, утро, минуту... Роджер, ну или то, что от него осталось в воспоминаниях от этого человека, преследовал юношу каждую минуту. Его лицо постоянно мелькало перед ним, его запах так и стоял в ноздрях, его сила, точнее, как уже, кажется, понял читатель, воспоминание о его силе, пугала, заставляла содрогаться маленькое тельце, думающее, что ему всё ещё грозит опасность. И, кажется, опасность и вправду всегда подстерегала небожителя, на каждом шагу. Но, со временем, чувство опасности притупляется. Так случилось и с Лютиен. Да, он всё ещё боялся настойчивых видений, стоящих перед ним, но прекрасно понимал, что это всего лишь видения и что они ничего ему не сделают. Он перестал бояться явления Роджера у себя в доме. Он перестал бояться явления Роджера в Хмарке. Но всё равно избегал воды. Будто огромный пиратский корабль может проплыть по маленькому лесному ручейку! Конечно, такого никогда не случится, но всё равно воображение, тем более молодое, не очнувшееся от пелены сна, могло сотворить многое с и без того поломанной детской психикой. Как ни посмотри, Лютиен - всё ещё дитя. Конечно, уже давно не маленькое дитятко, совершенно ничего не понимающее, но всё равно дитя, полное набожности, наивности, и прочих глупостей, что вложило в него общество, в котором оно росло. Лютик рос в деревне, не особо образованном, зато трудолюбивом обществе, полном суеверий, набожности и прочего, прочего, прочего. Потому юноша вырос именно таким, каким ожидало его увидеть это общество. Правда, то, что с ним произошло в ближайшие пять или более (едва ли его путешествие было настолько коротким) месяцев, изменило всю ту жизнь, что была до этого. Всё это ожидание, вся эта покорность... Где это теперь? Что сотворил с ним человек, о котором он ничего не знал, который ничего не имел, в отличие от Лютиен? Лютик никогда в жизни и подумать не мог, что станет тем, кем стал сейчас - паникером. Нет, конечно, и до встречи с Роджером, паника присутствовала в сознании юноши, но сейчас, отчего-то, истерика накрывала его с головой при каждом удобном и даже не удобном случае. Она наполняла его разум, заставляя последний выдумывать ужасающие вещи, от которых голова может кругом пойти у любого нормального человека, а у молодого человека, наивного, глупого и эмоционального - тем более. Собравшись с силами и приняв вид более или менее нормального человека, наш герой вышел из своего дома, направляясь в сторону поля - сегодня у него была смена и он не мог её просто так пропустить, в особенности если вспомнить сколько он и без того смен пропустил, как во время своего отсутствия, так и во время того, как он вернулся, но не смел показываться из дома, до сих пор думая, что его преследуют, что он всё ещё в опасности и ему нужно как можно скорее бежать покупать лошадь и уезжать из родимой Хмарки, а может и вовсе бежать на своих двоих - нечего терять время на какие-то там покупки. Сегодня было, как и всегда, жарко. Собственно, удивляться нечему, на Юге всегда так тепло, в отличие от Севера, который теперь, после рождения принцев, стал, пускай, немного теплее и климат его начинал медленно, но верно, меняться, но, всё же, Север всё ещё был самой холодной страной из всех, что когда-либо существовали и, наверное, будут существовать. Солнце неприятно слепило в глаза, едва ли не сжигало их, будто говорило смертным, что те не должны работать в поле, а на оборот, обязаны сидеть дома, но те, видимо, как и думали боги, не так дальновидны и умны, потому продолжали заниматься своей рутиной, от которой, простому человеку, никому не деться, так как она - смысл его выживания. Ненавистные всеми птицы шныряли туда-сюда, напевая свои незамысловатые песнопения, сравнимые с те ми, что когда-то давно пели драконьи дети, рождаясь, появляясь впервые на этом свете, оповещая при этом о столь значимом событии всю округу. Деревья так же не оставляли желать лучшего - едва скрывали своей тенью от жары, да постоянно шумели, прямо как люди, снующие по всюду, раздражая детей, да стариков, что, в свою очередь, раздражали своей беззаботностью других. Жизнь сегодня, как и всегда, была самой обычной, привычной, не той, что когда-то была не том мерзком корабле, где вокруг только пьяные мужики, полные своей спермы, что может вылиться в любую секунду, да море, от которого никуда не деться - повсюду это мерзкое море, повсюду только опасность и не было места спрятаться (даже если представить, что Роджер своей тушей может от чего-то хотя бы попытаться его защитить, то едва ли постарался сделать это ради богоподобного, более вероятно, что Роджер сам его подвергнет опасности, при этом она будет куда более страшной, чем та, что грозила небожителю до этого). Хотя, если так подумать, Лютиен скучал по тому, что было раньше - по всем этим приключениям, по чувству опасности. Здесь, где всегда происходит одно и то же, было скучно. Люттику не хватает драйва. Возможно, его к этому приучил Роджер и его приключения, но трудно сказать, что человек может в лёгкую привыкнуть к чувству опасности за столь короткий срок, тем более человек, который никогда до этого не нуждался в чувстве постоянной опасности. Лютиен никогда не нуждался в таких чувствах, но отчего-то теперь для него они стали чем-то на подобие сильного наркотика, плещущегося в его жилах. Трудно отказаться от того, что тебе нравится. Хотя, как такое может нравиться? Страх, боль... Как это может нравиться кому-то? Но Лютиен нравилось. Он жил, казалось, только ради этого, будто вся так жизнь, что была до этого, не имеет никакого значения. Будто Тристан - более не мир Лютика, после того, как тот увидел всё то, что творится за пределами деревни. Теперь его мир перестал быть таким узким, перестал состоять только из семьи того, что просто находится рядом с ним - он расширился, напугал мальчика, а после заставил вдохнуть полной грудью и окунуться в него с головой, будто в море-океан. Мир изменился, а вместе с ним изменился и Лютиен. Нравится ему это или нет - не столько важно, как само осознание того, что это произошло. И это произошло с ним. С ним! С тем, с кем подобного просто-напросто никогда в жизни не могло произойти! Он всегда был простым человеком, сосредоточенным на своей работе и семье, а теперь, для него это всё отошло на другой план и чем-то важным стал совершенно другое. Лютик ещё не до конца осознавал что именно стало для него чем-то, что заставляет дышать и выживать, но всё равно чувствовал, что это нечто уже не похоже на то, что было до этого. Тяжело вздохнув, юноша направился на работу. Ему и вправду следовало бы поспешить и приняться за неё - она должна помочь отвлечься от всех тех страшных мыслей, вертящихся в голове хаотичным ураганом.

* * *

Роджер уже был пьян. Не настолько, чтобы не разбирать пути, но на столько, чтобы орать на всех, раздирая себе гортань, разбивать себе кулаки обо всё, что только возможно, и, конечно же, как он всегда любил, бросаться пустыми бутылками из-под бруходёра (этот напиток, как уже понял, достаточно распространён, да и стоит, что уж там скрывать, не дорого, потому купить его можно везде и при этом остаться только в плюсе - пьянеешь достаточно быстро, при этом практически за бесценок). Да, Роджер и вправду чудовище, как и думает Лютиен. Да, что уж там Лютиен - большинство мужчин и женщин имели точно такое же мнение, даже верная своему грозному капитану команда, подчинявшаяся ему чисто из-за страха и небольшой капли уважения (всё же, набиралась она довольно странным образом - каждого человека, что в ней теперь состоял, мужчина спасал из какой-нибудь передряги, дабы тот был ему должен, и свой долг он выполнял службой на борту Зверя). Но Роджера никогда не заботило чужое мнение. Он привык быть один, привык полагаться на себя одного и делать только то, что нравится лишь ему. Но та ночь что-то изменила в нём. Он возжелал кого-то не только из-за того, что он нужен ему, как вещь, а из-за того, что душа нуждается в нём. Роджер и вправду нуждался в Лютиен. Вот только тот не нуждается в нём. Это рано. Это злило. Заставляло Зверя внутри Человека буйствовать, вырываться наружу и уничтожать всё то, что дорого кому-либо, совершенно не задумываясь о последствиях. Роджеру нужен был Лютик. Всё его нутро чуяло, что этот небожитель должен принадлежать ему. Ему и только ему. Никто более не смеет ни касаться Лютиен, ни смотреть на него своим взглядом, полным, по мнению Роджера, желания. Капитан и вправду думал, что кому-то есть дело до маленького Лютика, у которого за душой совершенно ничего нет. Он думал, что каждый, кто увидит его хотя бы раз в своей жизни, уже не сможет выбросить из головы - будет желать до той поры, пока тот не будет принадлежать исключительно ему. Но давайте будим честными - Роджер придерживался такого мнения чисто из-за того, что сам попал в сети обворожительного небожителя. Большинство мужчин или женщин посчитали бы его ребенком, но никак не прекрасным юношей, с которым хочется так или иначе связать свою жизнь. Но не Роджер. Для него Лютиен стал настоящим смыслом жизни. Казалось, именно это сокровище он постоянно искал. И теперь, найдя и потеряв, более никогда в жизни не отпустит от себя, ни на секунду не даст этому ребёнку расслабиться. Он его. Только его. Полностью.

Полностью

Только Лютиен и никто более. Никто ему не нужен, кроме этого маленького светлого комочка, вечно плачущего в подушку и молящего всех богов о спасении. Но не будут его слышать. Он связался с чудовищем из Бездны и более не любимое ими дитя. Он принадлежит темным силам, принадлежит Зверю, и никто его не спасёт из когтистых лап Чудовища. Но Роджер никогда ни в ком не нуждался просто потому, что так желало его сердце. Никогда. Даже сейчас, когда он нуждался в Лютиен, была загвоздка, без которой, к сожалению, так или иначе, не обойтись, ведь человек - существо хитрое и изменчивое, всегда придумает какую-либо причину. И Роджера была эта причина. Причина, из-за которой вся его жизнь являлась такой, какая она есть, такой, какая представлена читателю. Но он хотел другую. Ту, что ему предначертана. Ту, которую у него отняли. Он хотел обратно. Потому, будто маленькое эгоистичное дитя, готов был забрать обратно свою любимую игрушку, дабы та вновь принесла радость в его жизнь. - Капитан! - один из матросов постучал в каюту, заставляя мужчину оторваться от выпивки, недовольно нахмуриться и заворчать, будто дед какой-то, хотя ему едва ли можно дать сорок. - Да?! - раздраженно крикнул в ответ кому-то из своих матросов капитан, сверкая во тьме своей собственной комнаты серебром глаз, вновь поднося бутылку обратно ко рту, желая осушить её до конца, дабы в этот раз на полу остались только осколки стенка, а не рубиновая, неприятно пахнущая, жижа, которую потом, чисто из чувства жадности, захочется выхлебать - всё же, он ведь заплатил за эту бутылку, за этот алкоголь, а он просто так пропадает - не дело! - Можно войти? - матрос будто специально испытывал терпение своего капитана, будто не знал, каков он, когда выпьет довольно много. - Да! - в ответ послышался грохот бутылки. Похоже, Роджер всё же не выдержал и разбил её - как прискорбно... В каюту вошёл молодой парнишка - похоже и вправду новенький. Роджер уже не помнил его имени, да и внешне он был юн - похоже, кто-то из его ребят решил пристроить своего сынишку, дабы тот повидал жизни. Ну, что же, повидает. Роджер устроит ему такую жизнь, от которой тому будет хуже, чем в утробе матери, когда её избивает отец. Ответ от свечи неприятно резал глаза мужчине, потому, дыхнув перегаром на неё, он тут же потушил её, но пожалел - ужасно захотелось закурить. Когда Роджер пьян - он курит довольно часто. Лютиен никогда не любил, когда он курит - всегда хмурился, надувал свои губки и уходил как можно дальше, чтобы в нос не попадал неприятный запах. Небожитель нахохлится, как всегда, будто воробушек, надует свои губки и щёчки, и начнёт тихо, себе под нос, бубнить, какой мужчина отвратительный, грубый, как ему хочется домой и всё в этом духе. Как говорит Роджер - опять начнёт ныть. Оно и понятно - Лютик был пленником на корабле, а после, ощутив свободу, посмел сбежать, оставляя Роджера ни с чем. Отвратительно! - Что-то случилось? - спрашивал капитан, закидывая ноги в грязных сапогах на стол, расслабляясь в своём дорогом кресле, которое, как и множество других вещей, он получил, пока грабил торговые караваны, в которых и вправду было чем поживиться. В частности мебель. - Прибыли, капитан. - огласил юноша, переминаясь с ноги на ногу, чувствуя себя неуютно в компании столь большого во всех смыслах человека. Улыбка тут же заиграла на губах Роджера.

Наконец-то!

* * *

Ночь. Тёмная, теплая ночь, скрывающая за собой множество тайн, разгадать которые человеку не по силам. Она танцует, окрашивая небо в тёмные тона, выставляет на показ луну, да дочерей её - звезд, одаряет легкой прохладой и самодовольным музыкальным ансамблем из насекомых и ночных животных, точнее сказать птиц. Она прекрасна и горда, он готова как укрыть ото всех бед, даря спокойствие и долгожданную тишину, так и заставить твоё сердце биться сильнее из-за дикого, животного страха, от ощущения паники, от истерики и устрашающей игры воображения, дарящей образы чудовищ, готовых тебя сожрать, как только потеряешь их из виду. Лютиен не спалось. Конечно, как уснуть, когда всегда паникует, пускай и не так, как раньше. Лютик больше не падал от своего страха перед Роджером, не трясся, как осиновый лист на ветру, боясь, что тот его захватит и вновь отведёт на свой корабль, где вокруг только одна солёная вода. Нет, более такого страха не было. Лютиен прекрасно понимал, что это только игра его воображения - галлюцинации не разговаривали, не трогали его, только смотрели и призывали к чему-то, чего небожитель совсем не понимал. Спустив с постели маленькие ступни на холодный пол, мальчишка, наклонившись, зажёг свечу и осмотрел свою комнату, некогда принадлежащую родителям, а после служившую им и с Тристаном главной спальней, хотя, если так подумать, место, где человек и вправду мог спать, было только одно, а всё остальное - пустые не обставленный комнаты, полные пыли, грязи, и своих обитателей, которых Лютиен до сих пор не мог прогнать, потому что боялся (всё же, как бы он не боялся Роджера - пауков он, отчего-то, боялся больше). Комната, как комната. Простая, полупустая. Кровать, комод, да шкаф. Ну и, конечно же, окно. Более здесь не было ничего. Совсем ничего. Да и что могло поместиться в неё, коли она такая маленькая? Здесь едва ли могли разойтись два человека. Тристан всегда говорил, что, как только будет время, он сделает ремонт. Но он так и не сделал его. Да и не вернулся. Лютиен всё ещё скучал по Тристану, но более не верил в то, что тот вернётся. Как когда-то сказал ему Фаталь, Тристан - просто убийца, а Лютик - наивная баба. Фаталь был прав. Лютиен всё ещё глуп, раз надеется, что мужчина, который ушел на долгое время из дома, который за всё это время не написал ему и пары строк, может вернутся к нему, приободрить после потери первенца, сказав, что всё будет хорошо и что он любит его, как раньше, успокоить, прижать к себе, а после поцеловать и сделать всё, что тот только попросит. Но сам Тристан был другим человеком, да и Лютиен прекрасно понимал, что мир состоит не только из его собственных мечтаний - у других людей, окружающих его, тоже есть на него планы, потому их мнение, оказывается, тоже стоит учитывать. Это Лютик узнал после встречи с Роджером. Роджер, по сути, многому научил Лютиен, но была одна проблема. Лютик никогда не просил учить его этому, никогда не желал таких знаний. Но Роджер дал ему их, не спрашивая его мнения, как Лютиен сам, когда-то, просто поставил Тристана перед фактом, что ждёт от него ребёнка. Грубо - безусловно. Жестоко - естественно. Стыдно - не особо. Гордости и самоуверенности Лютиен так же научился у Роджера. Но, как уже говорилось ранее, он не желал этой гордости и самоуверенности. Ему было достаточно того, что он всегда повинуется. Повинуется, но не командует. Лютик никогда не был лидером в своей жизни. Всегда был ведомым. Сначала родителям, позже Тристаном. Но теперь у него не было никого. Теперь он свободный человек и может быть лидером, может делать всё, что только пожелает. Правда, уверенности в этих словах всё ещё не было. Трудно желать, если не знаешь, чего желать. Так много выбора - глаза разбегаются - не знаешь, за что взяться. А если возьмёшься, то не знаешь желаешь ли ты этого и по-настоящему. Потому Лютиен в замешательстве. И именно это замешательство не давало ему уснуть. Поднявшись с постели окончательно, юноша подошёл к окну и посмотрел на улицу, думая, что во тьме что-то сможет разглядеть. Но нет. Ничего он там не увидел. Собственно, этого и следовало ожидать. Как можно увидеть что-то в ночи, когда ни где не горит свет, и единственным его источником является свеча, которую ты сам держишь и она слепит тебе глаза, заставляя последние слезиться. Тяжело вздохнув, юноша протер глаза, так как те и вправду начали раздражаться, и решился пройтись по дому, дабы успокоиться, понять, что ему ничего не грозит и все свои проблемы он решит как-нибудь или они сами решатся (конечно, он надеялся на последний вариант). Перекинув волосы через плечо, дабы они не мешались, он, для начала, походил по комнате, а после, поняв, что лучше походить на более дальние расстояния, решился покинуть её и походить по дому. Отперев скрипучую дверь, он вышел за пределы спальни и прошёл на кухню. После кухни в гостиную. Потом в уборную. Опять кухня. И так по кругу. В голове крутилось непонятное наваждение, вперемешку с паникой. Небожитель чувствовал, что что-то произойдет этой ночью, но не знал, что именно. В итоге он так проходил до самого утра и вернулся в после только с первыми лучами солнца, поменяв в подсвечнике за это время пару-тройку свечей. Он устал и должен был хотя бы немного поспать, но, как только его голова коснулась жёсткой подушки, запели петухи. Нужно вставать. А он не выспался. И ему нужно, после того, как позавтракает и приведёт себя хоть в какие-то чувства, идти в поле. День начинался просто ужасно и уже ничего, кажется, не сможет его испортить.

* * *

- Хмарка? - изогнул бровь Роджер, скрещивая руки на груди, недоверчиво смотря на матроса. - Хмарка, капитан. - кивнул он, подтверждая, - Этого места нет на карте - уверяю, если бы я захотел спрятаться от кого-то, то сделал бы это именно там. - Хорошо. - всё ещё недоверчиво отвечал мужчина, щурясь от южного солнца, - Посмотрим, прав ты или нет. - Если нет, то я отдам свою ногу! - загордился тот. - У тебя она и так одна осталась. - выдохнул Роджер, взмахнув рукой, посылая всё в Бездну, - Ладно уж, посмотрим, что в этой Хмарке. Может кто-то хотя бы видел его.

Роджер искал Лютиен, зная только то, что последний живёт на Юге. Он даже не думал, что наткнулся на его родной дом спустя всего-то пару-тройку недель скитания по Континенту! Удача или же злобный замысел богов?

Я найду тебя, будь уверен, Лютиен...