Рассвет в твоих глазах

Мариан тяжело вздохнул, откинувшись на своём богато украшенном кресле, и, неловко пожав плечами, пытаясь их тем самым хоть немного размять, перевёл взгляд на камин, в жарком огне которого потрескивали драконьи яйца, нечаста тепле, думая об согревающем огне матери, породившей их на свет. Мари не был уверен в том, как правильно ухаживать за маленькими, ещё не рожденными, драконами - он знал только то, что ранее сказал ему дракон, что помог ему родить северных принцев и отдал собственных детей, желая тем самым вернуть к жизни древние традиции - самое главное держать их в температуре, сравнимой с пламенем разъярённого дракона - более ничего не было сказано. Именно это и усложняло ситуацию. Чем их кормить, когда они очнутся ото сна и сбросят оковы яичной скорлупы. Насколько разрушительна их сила? Будут ли они слушаться, как обычные дети? Мариан уставал от этих вопросов, вертящихся в голове - все же у него, помимо одних детей, были и другие, которых он, если так можно сказать, выстрадал - маленькие принцы, требующие куда больше внимания, нежели яйца, тупо лежащие в огне, который только и следовало, что постоянно поддерживать, не более того. Мальчишки же, несмотря на то, что были совсем ещё малютками, постоянно вляпывались в какие-то неприятности - то укусят нянечку за руку, то разобьют какую-нибудь дорогую вазу, то в очередной раз сбегут от задремавшего небожителя и ворвутся в кабинет отца, срывая его работу окончательно, заставляя сконцентрировать внимание родителя исключительно на себе, а ни на каких-то там бумажках, в которых написано наверняка что-то очень интересное и сложное. С настоящими детьми было куда сложнее, нежели с теми, что почти не требовали никакого внимания - лежали себе мирно, да ждали своего вылупления, нагоняя на Мариана панику - все же, кажется, стоило спросить в дракона, как себя вести с его детьми, а не как можно скорее выскочить из пещеры, не привлекая к себе ещё большее внимание, дабы никто ничего не заподозрил и все сочли это обычным безумием королевской особы - для Севера подобное было приемлимым и едва ли могло вызвать ненужные вопросы или же непонимание. Маленькие принцы уже росли наглыми, дерзкими, совершенно неконтролируемыми. Что будет дальше по мере их взросления - трудно сказать наверняка. Возможно, они научатся уважать старших, а может все станет только хуже, и не о каком уважении и речи идти не может - они будут неконтролируемыми животными, страшнейшими драконами, извергающими изо рта пламя самой Бездны, желая поглотить этот мир целиком, не оставляя и маленького кусочка, за который могли бы зацепиться боги, дабы восстановить то, что было утрачено. Мариан переставал справляться с ролью хорошей матери. Возможно это потому, что он самый младший из своих братьев, и он ни о ком не заботился, а возможно потому, что он мужчина. Хотя, второй вариант звучит не убедительно - он не единственный небожитель в этом мире и наверняка другие так же рожали детей и сталкивались с такой проблемой, в особенности, когда это самый первый ребёнок, и ты даже не можешь ни к кому обратиться за помощью - ведь если обратишься и кто-то узнаёт о твоём происхождении, о том, кто ты на самом деле, то едва ли одним предупреждением от правительства возможно будет отделаться. От этого юноше становилось не по себе. Он считал, что после рождения детей вся его жизнь изменится и существовать в этом мире будет куда спокойнее, похоже, Мариан ошибался как никто другой - помимо того, что у него прибавилось проблем (дети это всё же совершенно не игрушки, которые можно забросить за самую высокую полку в дальний угол и забыть про них, в особенности когда они такие маленькие и совершенно ничего не понимают - их в таком возрасте почти ничему научить даже невозможно!) в семье, так и народ также желал видеть свою королеву едва ли каждый день, думая, что они её дети и более у неё нет никаких обязанностей. Всё это повышенное внимание к своей персоне просто так Мари переносить не мог - ему нужно было развеяться. Правда, развеяться он не мог, из-за чего проблемы начинали копиться в огромные стопки на рабочем столе, а так как попросить никого помочь юноша просто-напросто не мог, так как это будет не безопасно, то ему приходилось справляться самому. Конечно, он всегда мог сказать о том, что у него проблемы, Фергусу, но, как думаю дорогой читатель понимает, говорить ему об этом он не собирался - несмотря на то, что их отношения уже не были настолько натянуты, как раньше, они всё ещё были совершенно не идеальны - каждый из них использовал другого в своих нуждах, прикрываясь выдуманными чувствами (и, кажется, со стороны Мариана это враньё выходило из под контроля - парень начинал верить в свои клятвы любви к варвару, начинал проникаться к нему этой выдуманной любовью и принимать такую же со стороны мужчины). Да, возможно, звучит это довольно грубо, но этот мир не идеален и бескорыстной любви с чей-либо стороны (даже со стороны возвышенного небожителя) не существует. В особенности ни о какой святой любви и не могло идти речи в послевоенные времена, когда, несмотря на контроль государства, все ещё бушует голод, холод и потуги народа устроить революцию или же гражданскую войну. Так же не стоит упускать тот факт, который ранее уже поднимался автором, что в такие времена начинается пиршество для наёмных убийц, а те далеко не так благочестивы и законопослушны, как хотелось верить их кодексу - за прибавку они устранять и дополнительную цель, и ещё одну, и ещё и ещё... Как говорилось - кто больше платит, тот в войне победит. Но сейчас не об этом. Сейчас мы вновь обратим своё внимание на наших героев, от которых мы слишком отдалились. Двери в спальню слегка заскрипели, поддаваясь напору, пропуская легкую струйку холодного ветра и громадную фигуру в покои королевской четы, позволяя ей проковылять прямо к камину, опуская горящие огнём темные глаза в яркие языки пламени, ласкающее скорлупу, трясёшься скрывающую внутри себя детенышей дракона. На устах вошедшего появилась сладкая улыбка - мужчина явно доволен тем, что происходит в его семье - его род вновь берёт за горло власть и славу, берёт и травит народ страхом, будто диким псом, вызывая лишь уважение и ликование... Он берет всё, что принадлежит ему.

Огнём и кровью

- Прекрасно... - прошептал он, поднося обнаженную руку к огню, совершенно не боясь её обжечь, сжимая свободой перчатку, некогда обрамлявшуюся уже голую ладонь, - Уже скоро они появятся на свет и начнут рости. Фергус ликовал - ему одна отрада в его жизни теперь этот подарок, да сильные смелые наследники, которых он готов баловать, как ни один родитель - он готов был дарить им новые и новые государства каждый год, а когда ребятишки подростут, то и вовсе возьмёт с собой на войну, позволяя оседлать дракона и спалить всех неугодных взрою людей, оставляя после себя разруху - один только пепел, так походивший на снег. И всё это он получил благодаря Мариану. Будь заместо Мариана кто-то другой, то мужчина бы принял это как должное. Но перед ним был небожитель - посланник самих богов! Это ли не знак? Это ли не повод надеяться на то, что род Ля Морэ вновь обретёт то, что некогда растеряли уже не такие сильные последователи основателей? Фергус уважал Мариана. Фергус любил Мариана. И эта любовь была сложной, непонятной черствому сердцу, замерзшему во льдах. Да, конечно, огонь наполнял тело мужчины каждый раз, когда юноша согревая для него постель и они придавались безудержной страсти, но сердце продолжало биться тихо, почти неслышно, будто и не стучит оно вовсе. Лишь после того, как король Севера поднял на руки своих первенцев, что-то ёкнуло в сердце, что-то кольнуло эту льдинку, заставляя осознать, что детей принесла ему ни какая-то шлюха, а его законная супруга - светлый богоподобный, желающий лишь выполнить свою часть уговора и выжить в этом мире - сделать так, чтобы никто никогда не узнал, кто он на самом деле, живя одним днём, радуясь уже тому, что жив остался. У Фергуса возникали неестественные для него чувства к Мариану. Чувства, сравнимые с любовью. Но куда больше чувств у него вызывал не небожитель, а то, что он породил, то, что он позволил ему лицезреть на своём веку - здоровых детей, да тех, кого они вскоре оседлают, приумножая силу рода Ля Морэ едва ли не в сотню раз - кто и когда в последний раз видел настоящих драконов? - Мариан, - обратился он к своей королеве, сверкая тёмными очами, - что скажешь? Ты что-то знаешь о них? Хоть что-то же ты должен знать, не так ли? Небожитель поднял глаза на супруга, после вновь переводя в огонь камина, и едва заметно покачал головой. Он ничего не знал о своих будущих детях. Совершенно ничего. Осунувшись, юноша весь сдался в своём кресле, сильнее кутаясь в тёплую штуку, будто в покоях было холодно, хотя это не так. Фергус ничего на это не сказал, не упрекнул мальчишку - лишь поубавил свой энтузиазм и прошёл к люльке, в которой спали и его прекрасные дети - такие же рыжие, как и их отец, такие же сильные и крупные уже с младенчества - сразу видно, что вырастут великими воинами и выиграют не мало войн. - Скажи мне, Мариан. - вновь обратился он к юноше, заставляя того вновь поёжиться - он уже отвык от голоса мужчины, так как постоянно находился на довольно приличном, как ему казалось, расстоянии от него, - Какого это будет - увидеть всё то, что ты мне подарил, своими глазами, прекрасно понимая, что это не сон? Мари чуть смутился от такого вопроса - щечки его залились румянцем, грудка так же покраснела, а на вишневых губах расплылась царственная улыбка - он прекрасно понимал, что это был совсем не вопрос, а лишь слова благодарности. - Скажи мне, Фергус, - обратился он так же к своему супругу, перекидывая одну ногу на другую, устраиваясь тем самым поудобнее, - какого это будет - понимать, что всё это я дарю только тебе одному? - Это прекрасно. - скоро ответил мужчина, смотря горящим взглядом на свою королеву. А в глазах, что у Мариана, что у Фергуса плескалась бурей лишь одна фраза, больно давящая на сердце.

Я горю в огне твоей любви