Chaleur de l'amour

      Цветы. Эти нежные прекрасные растения Драко всегда очень любил. Наверное, это передалось от Нарциссы, ведь она любила цветы почти так же, как и свою семью. Оранжерея поместья Малфоев никогда не выглядела запущенно и уж тем более пусто, а в каждой комнате всегда стояли букеты свежесрезанных цветов.       Его мать буквально жила растениями. Она находила в них утешение, когда ссорилась с отцом или сестрой, она делилась с ними радостью, трепетно поглаживая нежные лепестки, поливала слезами, когда все было совсем плохо, говорила с ними, когда было одиноко. Даже ее имя — Нарцисса — означает цветок. Цветок, что означает благородство и уважение. Изысканный красивый цветок. Но вот ирония — такая светская леди Малфой просто обожала самые обычные полевые колокольчики.       Однажды женщина рассказала ему один маленький секрет. Тогда был один из многих светских вечеров или балов, — Драко уже и не вспомнит — но это одно из прекраснейших его воспоминаний о семье. — Смотри, Драко, — говорила Нарцисса заговорщицким шепотом, указывая на девушку внизу, — видишь букетик цветов в руках вон той тети? — Да, — серьезно, но с интересом подтвердил мальчик, — и что? — А знаешь, что значит этот букетик? — А он что-то значит? — наклонил голову маленький Драко. — Конечно. Есть специальный язык. Называется «Язык цветов». — Ух ты, — глазки ребенка засияли, — А ты его знаешь? — Да, мой хороший. Знаю, — Нарцисса мягко улыбнулась, глядя на сына. — А меня научишь? — Драко сложил ладошки в мольбе, с такой великой надеждой глядя на маму. — Ну, конечно, — сказала она и приложила палец к губам, — только это будет нашим с тобой секретом, хорошо? — Да, да! — закивал головкой мальчик. Незаметно к ним сзади подошел Люциус. — Какой такой секрет, а? — игриво поднял он бровь и приобнял жену за талию. — Ну-ка, рассказывайте. — Нет, это наш секрет, папа, — серьезно ответил Драко, нахмурив бровки. — Ах так! — старший Малфой схватил мальчика на руки и начал качать в воздухе. Люди снизу недоуменно оглядывались, пытаясь понять, откуда слышно звонкий детский смех.       И вправду, мама действительно научила его языку цветов, а отец и вовсе и не был против. Это было безобидно и не особо бы пригодилось наследнику рода, но сын и жена выглядели очень счастливо, чтобы отбирать у них это. Так что, у него даже не поднялась рука, хотя и не хотелось как-то, так что Люциус лишь наблюдал, не вмешиваясь.       Однажды маленький семилетний Драко искал книги о цветах, в особенности, о своем любимом цветке — Амаранте. Ему нравилось, что он означал. Неумирающая любовь. И он решил вырастить их для годовщины свадьбы мамы и папы, что у него получилось. Когда он подарил букет родителям, Нарцисса расплакалась и с любовью приняла цветы. Маленький Драко не понял, почему мама плачет, это из-за подарка? Но она успокоила его, сказав, что плачет от счастья. Люциус спросил у жены значение цветов, а узнав, тепло поблагодарил сына. И вот, ища книгу, он наткнулся на интересную главу в одной из тех, что просматривал: «Ханахаки — заболевание, при котором человек откашливает лепестки или полноценные цветы (на последних стадиях). Возникает при неразделенной любви, но только тогда, когда полностью осознает свою любовь. И лечится ей же, если объект воздыхания ответит взаимностью, то человек излечится, а если нет, то человек погибнет. Заболевание проявляется чаще у чистокровных волшебников, чем у полукровок и магглорожденных. Однако в небольшом количестве случаев проявляется и у них…»       Слова из книжки навсегда остались в его памяти. И вот на третьем курсе Малфой понял, что… влюбился, черт подери! Да еще и в кого? В Поттера! Да это же смешно! Парень долго — целый год — не мог осознать этого. И лишь в середине четвертого курса таки принял это, думая, что пройдет. Не прошло. Шел уже седьмой и самый сложный курс, а любовь так и не прошла.       Когда в конце четвертого курса он выкашлял лепесток, то истерически смеялся минут пятнадцать, распугав всех домовиков в мэноре. Он смеялся из-за того, что значит этот цветок, хризантема. Желтая хризантема — отвергнутая любовь. О, как точно этот цветок передавал весь кошмар ситуации. Постепенно смех перешел в плач, а после в неконтролируемые рыдания.       Прошло еще полтора года, и когда Драко, наконец, научился хорошо скрывать свою «болезнь» от родных, случилось страшное. Он раскрылся. По-глупому случайно. Когда Панси и Блейз решили приехать к нему на каникулах, то случайно увидели приступ. Он просто чуть не выблевал тысячи лепестков вперемешку с кровью на свой ковер. Они долго ссорились тогда, ведь друзья хотели рассказать о «болезни» родителям, а Драко уперся, аргументируя это тем, что у них сейчас и так много забот. Друзья уступили, но с условием, что он расскажет, кто виновник. И он рассказал. Особо в шоке они не были, ведь как сказала Панси: «Между вами всегда искрило. Я предполагала такой исход.»       Она лишь пожала плечами, Блейз согласно кивнул. Так в тайну были посвящены всего трое людей: Панси, Блейз и Северус. Крестный не мог не знать, ведь он занимался с ним окклюменцией, и видел в воспоминаниях крестника эти приступы. Иногда давал зелья для уменьшения боли в горле. Они помогали не на много, но хоть что-то.

***

      Так пролетел еще год. Война закончилась, но только не для Драко. Война за его жизнь еще шла. Между ним и долбанными желтыми хризантемами. После битвы и возвращения в Хогвартс лепестков стало в разы больше. Приступы участились и теперь могли произойти даже на уроке. Один такой был и сегодня. Возле одного из кабинетов стояла слизеринская троица и четверо героев войны: Гарри Поттер, Гермиона Грейнжер, Рон и Джинни Уизли. От вида милующихся Поттера и Уизлеты Драко поплохело. А когда, прошептав рыжей что-то на ухо, Поттер отвел ее в сторону, погладив по волосам, приступ не заставил себя ждать. Забини и Паркинсон тихо увели его за угол, и Блейз успокаивающе положил руку ему на плечо, пока он надрывно кашлял, закрывая рот рукой. Но это не помогало, лепестки вместе с кровью всё падали и падали на каменный пол. Панси же злобно смотрела на Поттера и Уизли, что стояли и в открытую флиртовали. — Я хочу убить Поттера, — прошипела она и повернулась к Драко, приступ которого уже стих. — Тебя посадят, Панс, — усмехнулся блондин совсем не весело и снова начал кашлять. Блейз и брюнетка обеспокоенно переглянулись. Приступ длился дольше, чем обычно. Когда он все же прошёл, в руке остался целый цветок желтого цвета, перепачканный в крови. — Может, тебе следует признаться ему? — неуверенно спросил Забини. — Отказ сразу же убьет меня. А так… — он замолк, ненадолго крутя цветок в руках. Голова его была опущена вниз. — А я… я… не хочу у-умирать, — прошептал он, сползая по стене с всхлипом. На глазах брюнетки тоже уже блестят слезы. Она без слов присаживается рядом и обнимает дрожащего блондина. Блейз так же садится рядом, обнимая всех троих.