Chaleur de l'amour

      Солнце лениво светило, прячась за горизонтом и даже не стараясь обойти густую крону деревьев, что тянулись к вершине. Все дальше и дальше, выше и выше. Их массивные стволы неподвижно стояли на страже, а ветки покачивались от ветра, который вальсировал по лесу, подхватывал листья, как своих партнерш, но опускал на землю, следуя дальше, напевая песню. А глянешь вверх, над тобою плотный купол из темных крон, без прорех. И только кое-где виднелось темнеющее небо. Молочной пеленой стоял туман, а впереди теплый нежный свет.       В глубине чащи виднелись последние лучи заката, яркие солнечные поводыри, что вывели не одного путника на изумрудную поляну, полную прекрасного цветка — лаванды. Засмотришься на чарующий пейзаж, залюбуешься неземною красотой, да не заметишь домик, стоящий на окраине леса. Маленький, деревянный, похожий на хижину, надежно укрытый ветками и кустиками. А если и заметишь, то лишь подумаешь: кто ее покинул, да почему тут жил. Одинокий огонек свечи, что за стеклом горит, для тебя только блик от солнца. Пройдешь дальше выхода искать к деревне за деревьями, да забудешь все, лишь вид волшебного заката и колдовского запаха лаванды в памяти ты сохранишь. А вот про домик и думать ты забудешь, путник. И его секрета не узнаешь ты.       Ведь хижина тепла и обжита, уютна. И на стекле вполне себе не блик, и вправду свечечка горит. А за столом, рядом со свечою, книга раскрытая лежит, и в ней цветы сухие. И папоротник, и вьюнок, и колокольчик, и ромашка в углу лежат. Вот смотришь ты на них и думаешь, что они хрупки, как крылья бабочки, как страницы древних пожелтевших книг, лишь тронь — рассыплются. На фоне тихо трещат поленья, огонь горит в камине, а за ним дверь, и из-за нее выходит парень. Волосы, точно вороньи перья, глаза — чистый изумруд. На носу очки, на лбу шрам в виде молнии. Гарри — имя паренька — раньше жил в деревне с остальными людьми. Да только сиротой он был, жил у родственников, а те за человека то его не считали, не то, что за прислугу. Хотя ей он и был. Золушек одним словом. Друзей у него не было, на улицу он не ходил — не позволялось. Дядя с тетей прятали его из-за его глаз. Ярко-зеленых, как у матери. А она из-за них и погибла. Посчитали ведьмой. И ведь все признаки в ней проявлялись. Волосы рыжие, огненные, глаза яркие-яркие, характер своевольный. Но вот вышла она замуж за отца Гарри, Джеймса, и все наладилось бы, говорить перестали. Да только однажды бабка одна шум подняла, мол: «Ведьма, ведьма! На костер ее!» И рассказала про гибель скота, болезнь сына. Люди поверили. Муж Лили защищал, как мог, но и его посчитали ведьмаком иль околдованным. И его тоже казнили. Так они и погибли.       А маленький мальчик в мать глазами уродился, и его могли убить, но одна девушка не могла допустить смерти маленького ребенка, так что Гарри она забрала и подкинула дяде с тетей. Те были не очень то и рады, но ребенка забрали. Растили и сделали из него слугу. Из дому не выпускали и из-за глаз, и из-за возможных сплетен. Так что Гарри домашними делами занимался, да книжки в библиотеке читал изредка. А потом пожар страшный был, еле спасся Гарри. Да вот все его мертвым посчитали, и явись он на улицы, потом точно бы казнили, а то ведь из мертвых-то не восстают. Так и ушел Гарри в лес недалеко от деревни. Бродил, бродил и наткнулся на хижину старую. Решил тут и остаться, какая никакая, но крыша над головой. Зашел внутрь, а там книги старые, травы, свитки. Интересно парню стало, он и прочитал. Оказалось, жил тут травник и записи свои оставил, но пропал. А Гарри решил использовать все это и тоже травником заделался. Вот так и жил он. Собирал травы по книгам, сушил, складывал в мешочки и надевал плащ, ступая в деревню. Продавал снадобья эти и еды себе с вещами покупал. Так и зарабатывал на жизнь.       И вот в руках у Гарри книга и пара мешочков бордовых. Проходит он камин, садится за стол, раскладывая вещи, и берет в руки пинцет. Склоняется над столом и придирчиво осматривает засушенные травы. Повернет, осмотрит, хмыкнет, отложит в сторону и так с каждым. Что не подходит, кладётся обратно в книгу.       Когда все цветы были отсортированы, парень взял листочек пергамента и быстро написал на нем пером все присутствующие травы, пронумеровал их и отложил в сторону, взявшись за мешочки. Каждый развязал и по списку добавил туда нужное растение. Спустя еще какое-то время на столе больше гербария не наблюдалось. Брюнет завязал и сложил мешочки в корзинку, потянулся, глянув в окно. А за стеклом темным-темно, и не видно ничего совсем: ни неба, ни звезд. — Ой, и припозднился же я, — пробормотал он, быстро вставая. Потушил свечу, зашторил окно и умылся водой из бочки. Протирая его полотенцем, парень услышал скребущийся звук. Перепугавшись, брюнет уронил полотенце, но на звук решил не идти. Ну, а мало ли? Потушил огонь в камине, поднял полотенце и залез в постель.       Спалось ему не особо хорошо. Скребущийся звук мешал, а, когда прекратился, Гарри уснуть не смог. Так и промучался какое-то время, но ближе к утру всё же провалился в сон. Снилась ему мама, что пела колыбельные. Ее нежные зеленые глаза и мягкие руки. Снился ему и отец. С доброй улыбкой и веселым смехом. А еще глаза. Необычные, яркие и тусклые одновременно. Серебряные. Как небеса летом, в грозу. Или вода в реке неподалеку. Чистая-чистая, прохладная. Однако чьи эти волшебные глаза Гарри узнать не смог, проснулся. Парень полежал немного, попытался вспомнить образ из сна, а потом вылез из-под одеяла и поежился. Холодно. «Нужно было оставить камин, » — подумал Гарри и торопливо начал одеваться. Натянув жилетку и вздохнув, он раздвинул шторы. Солнечный свет заполонил комнату. В окне поляна с лавандой, казалось, сверкала всеми оттенками фиолетового и сиреневого цветов, покрытых белой изморозью, что поблескивала от ярких лучей. Вот почему так холодно сегодня. Пару секунд Гарри посмотрел на пейзаж за окном и открыл дверь, почти сразу же ее захлопнув. Навалившись на нее всем телом и прижавшись спиной, брюнет тяжело дышал. — Нет… н-нет… о Боги, — Гарри всеми силами старался успокоить бешено колотящееся сердце, однако не мог. Ох, лучше было не открывать дверь. Сидел бы дома, никуда не выходил, да и холодно же. Но, вдохнув и выдохнув, парень снова медленно открыл дверь. За ней, на крыльце, тяжело дыша, изредка похрипывая, лежал зверь. Огромный волк с темно-серой шерстью и бурыми пятнами на ней. Лапы животного были покрыты кровью до середины, а в свете утреннего солнца та казалась черной. Зверь лежал близко к выходу, и Гарри с опаской медленно переступил порог. Зверь не двинулся с места. Гарри прошел дальше. Никакой реакции. Когда брюнет оказался в непосредственной близости от зверя, волк зарычал. Гарри замер. Животное опасно приподняло морду и смотрело прямо на парня, в его глаза. У зверя они были серыми, как грозовое небо. Такими живыми. Человеческими. Лапы поджались, словно стараясь защититься. Гарри пригляделся и, о Господи. «Он ранен! Возможно, я должен помочь ему?» — посетила его догадка. Волк словно почувствовал отсутствие опасности в Гарри и покорно опустил голову на сложенные лапы. То ли смиряясь со своей судьбой, то ли доверяя человеку. А Гарри так и остался стоять на месте.

***

      Волк мирно спал возле камина. Перебинтованная грудь тихо и спокойно вздымалась, было слышно тихое дыхание. Гарри развалился на стуле, глядя на зверя. И что с ним не так? Он же дикое животное, он хищник. Охотник. Почему он не напал? Почему успокоился? Да и сам он не лучше. Приютил у себя опасного хищника. Более того, вылечил его. А если он нападет, когда тот отвлечется? «Молодец, Гарри, » — подумал он в полудреме. Тихий треск поленьев, спокойствие, тепло, полное умиротворение. Глаза слипались, и парень не мог воспротивиться чарам Морфея, провалившись в сон.       Когда солнце уже клонилось к закату, Гарри открыл глаза. Лениво пробежался взглядом по комнате и не обнаружил волка на месте. Осознание пришло резко, и парень вскочил со стула, чего делать не стоило. Он запутался в пледе, который каким-то образом оказался на нем и поздоровался с полом лицом. — Черт! — выругался брюнет, потирая затылок. — Тебе стоит быть аккуратнее, — произнес бархатный голос откуда-то справа. Гарри снова резко развернулся. На его постели с книгой в руках лежал парень его возраста с белыми волосами. Закутавшись в одеяло, как в тогу, незнакомец спокойно листал один из его справочников. Ошеломленно хлопая глазами, Гарри спросил: — Ты кто? — блондин вздохнул. Он отложил книгу и немного привстал, на груди стали видны бинты. — Приятно познакомиться, я — Драко, — серые стальные глаза пытливо наблюдали за реакцией брюнета. Тот продолжал сидеть на полу, непонимающе хлопая глазами. — А как ты сюда попал? — Ты меня сам впустил, — пожал он плечами и вновь уткнулся в книгу. — Что… — недоуменно глядя на блондина, Гарри запнулся. «Стоп. А где волк?» Мыслительные процессы в голове брюнета сравнивали факты «Он в бинтах. Волк тоже был перебинтован. И глаза у них такие похожие. И я сам его впустил домой» — Ты волк?!

***

      Спустя несколько часов, Гарри спрашивал внезапного гостя обо всем. Оказалось, что Драко потомственный маг и аристократ, род которого имел возможность превращаться в разнообразных животных. Его отец, к примеру, был павлином. Они жили хорошо и спокойно. К ним никто не цеплялся и не знал о таинственном даре, но потом инквизиция нагрянула и к ним.       Как рассказал блондин, его родители решили взять хвост на себя, и дать сыну шанс сбежать. Но они не учли одного — инквизиторы разделились. И хвост был уже и на Драко. Он долго бежал, и когда, наконец, скрылся в этом лесу, тогда на него напала пара охотников. Тогда-то он и получил ранение, но превратиться обратно в человека не мог, в зверином теле раны заживали намного быстрее, тем более, он же волк. Да и опасно это было. Так и ходил волком, когда набрел на хижину Гарри. — Ну, а дальше сам знаешь, — пожал Драко плечами. Брюнет покачал головой и пытался осознать, что вообще произошло. У него в доме сейчас сидит потомственный маг, за которым по пятам следует инквизиция, и который может превратиться в огромного волка. Ему стоило бы пойти в деревню, рассказать о маге. Отдать его инквизиции. Это ведь будет правильно? Маги опасны, да? Стоит ли делать это? — Как твои раны? — блондин недоуменно посмотрел на него. Гарри видел, он хочет что-то спросить, но тот промолчал. — Немного лучше, — сказал он спустя некоторое время. — А сможешь ли ты ходить? — Думаю, да. — Тогда пойдем, — брюнет поднялся со стула, пошел к шкафу и кинул Драко плащ, — вот, накинь пока.

***

      Метель за окном продолжала бушевать. Уже несколько дней холодные порывистые ветры свистели за окнами, а снег бешено метался по воздуху. Сугробы были размером с человека, а холод зверски нападал, стоило только открыть дверь, так что Гарри сидел дома. Камин был растоплен, и в хижине было приятно тепло. В его руках было перо, а перед ним лежал раскрытый блокнот. На паре листов синие чернила оставили некрасивые кляксы, но брюнет не обращал на это внимания. Ему было важно записать свои наблюдения, а не красота блокнота. Буквы были немного корявыми, а почерк косился вправо. Но, опять же, важно то, что он пишет, а не как.       Свеча освещала деревянный стол, над которым он склонился, ее огонек немного подрагивал. Если бы Гарри поднял голову, то заметил, что на дворе уже давно ночь, и за окном непроглядная темень. А еще наблюдателя, что притаился. Но Гарри просто продолжал писать, не обращая ни на что внимания, и не мог заметить этого всего. — Тебе стоило бы идти спать, — брюнет вздрогнул и резко обернулся. В проеме стоял Драко, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди. — Черт. Ты напугал меня, — выдохнул шумно Гарри, откладывая перо. — Так тебе и надо. Со своими записями совсем про меня забыл, — театрально надулся блондин, повернув голову, — вот откушу тебе голову, будешь знать.  — О, хищник, не убивай меня! Чем я заслужу твое прощение? — Тем, что пойдешь спать, — улыбнулся Драко, подходя ближе, — тебе уже давно пора. — Не могу тебе отказать, — развел руками Гарри.       Темная клякса вновь проступила на бумаге, ветер свистел за окнами, свеча погасла, а их поцелуй был нежными и неторопливым.