Chaleur de l'amour

Мы, в сущности, пешки на шахматном поле. А пешки ведь не знают, куда пошлет их рука игрока. Михаил Шолохов, «Тихий Дон»

*** — Это безумно долго, — протянул Гарри, опираясь локтями на стойку, где стоял ноутбук. За его спиной развивались занавески, и свистел чайник. Кухня была залита солнечным светом. Слышно было гул машин и новомодные хиты современной музыки. Где-то в другой комнате бегал кот. — Мы увидимся уже завтра утром. Так что прекращай ныть, а то останусь тут еще на недельку, — съехидничал блондин с экрана, помешивая кофе к чашке. Чемодан на заднем плане был почти собран и намекал на скорый отъезд его хозяина. — Это несправедливо! — воскликнул Поттер, взмахивая руками. Еще немного и чашка, что стояла рядом, полетела бы на пол, но все обошлось. Блондин закатил глаза на эту неосторожность. — Да успокойся ты, я пошутил. Не понимаешь ты юмора, Поттер, — покачал головой Драко, улыбаясь. От этого его язвительный тон не воспринимался должным образом. Брюнет только надулся на это заявление и сложил руки на груди. Тут Малфой и не выдержал. Его звонкий, приятный слуху смех был так заразителен, что и сам Гарри вскоре начал смеяться, забывая, что смеются, в общем-то, с него.       Немного погодя и успокоившись, Гарри начал готовить себе завтрак, а Драко собирался на очередную за эту неделю встречу. Маленький бежевый и пушистый комочек вертелся около ног. Блондин молчал, впрочем, как и Поттер. Это было обычным делом. Занимаясь своими делами, они вдвоем просто молчали. Им не было неловко или не о чем поговорить. Они просто проводили время вместе, не пытаясь разбавить это пустой болтовней. Было приятно знать, что человек, будучи в другом городе и даже стране, будет понимать тебя без всяких слов. Конкретно сейчас даже без взгляда было понятно, как они скучают друг по другу. Брюнет отошел от плиты вместе с тарелкой яичницы и чашкой чая. Латте запрыгнул на столешницу и сел, с интересом вглядываясь в ноутбук. — Возвращайся скорее, — тихо попросил Гарри, наклоняясь вперед, ближе к экрану. — Ты ведь знаешь, это зависит не от меня, но я тоже безумно этого хочу, — так же тихо произнес Драко. Да, Гарри прекрасно понимал, что все зависит не от Драко. Не может же он выкупить аэропорт или заставить время течь быстрее. Но как же, черт возьми, все это долго. — Ладно, мне пора. Увидимся уже завтра, — сказал блондин, взглянув на часы. Быстро допил свой кофе и подхватил пиджак в руки. — Да. Удачи, — помахал в камеру Поттер и закрыл ноутбук.       Завтракая в полной тишине, привычной за последние дни, Гарри думал насчет собственной работы. Фотографии уже были готовы, оставалось их только отсортировать и отослать Рону, чтобы проредактировал. Самая унылая часть работы, ведь фоток больше сотни. Еще унылее ее делало отсутствие Драко под боком. Он разбавлял тишину шутками и комментариями. Этого так не хватало. Как и вечных причитаний насчет уборки, готовки и выбора фильма к вечернему просмотру. Кот громко мяукнул, привлекая внимание. — Покормить тебя, да? — вздохнул Поттер. Он забывал иногда покормить зверушку, ведь обычно этим занимался Драко.       Они не виделись всего две недели, не считая видео-звонков и всего такого, но эти две недели были долгими. Запредельно долгими. А как хотелось просто обнять его, чтобы кости затрещали, и никуда не отпускать. Целовать, чтобы губы невыносимо болели. Запереть дверь, отключить телефоны и просто наслаждаться друг другом. По сравнению с этими двумя неделями, один день — ничто, но длится он дольше всего, как это не прискорбно. Гарри вынырнул из своих мыслей и, вздохнув, отложил вилку. Самое время было приниматься за работу. — «Мы увидимся завтра утром, » — крутилась в его голове фраза, вызывающая улыбку и заставляющая работать усерднее, чтобы завтра быть полностью свободным. Чтобы провести весь день с Драко и не отвлекаться ни на что. — «Мы увидимся завтра утром, » — думал Гарри и тем же вечером узнал, что самолет, которым летел Драко, разбился. Выживших не обнаружили. ***       Тихо шумел густой лес. За высокими деревьями скрывалось яркое солнце, что окрашивало небо в яркие огненные цвета. Белые облака светились теплым золотым и спокойно пролетали по голубому светлому небу. Озеро блестело и, как огромное зеркало, отражало эту невероятную красоту.       Теплый ветерок трепал их волосы, словно поглаживая. Плед, на котором они сидели, был мягким и теплым, тень от огромного дерева спасала от уже спадающей жары. Драко сидел, оперевшись о массивный ствол того самого дерева и гладил по голове лежащего на его коленях Гарри. Пропуская сквозь пальцы темные пряди, блондин смотрел на открывшийся перед ним вид. Этот момент он постарается сохранить в памяти. Таких спокойных, приятных душе, даже успокаивающих воспоминаний было не так уж и много. Да и впереди от спокойствия остается лишь легкий незаметный шлейф. Нужно сберечь это ощущение. Гарри на его коленях немного заерзал и открыл свои зеленые глаза. Блондин продолжал перебирать жестковатые черные волосы. Брюнет ластился к его руке, как огромный кот. Малфой незаметно нежно улыбнулся. — Проснулся? — Как видишь. Давно так хорошо не спал, — перевернулся Гарри, довольно потянувшись. На этих словах улыбка у Драко дрогнула и померкла. Рука с волос переместилась на щеку и невесомо погладила. — Операция уже завтра, да? — вопрос ответа не требовал. Малфой выучил все расписание проведения лечения, а злополучная дата въелась в мозг. В воздухе повисла тишина. Драко отвернул голову в сторону леса. Говорить о предстоящем не хотелось от слова совсем. Поттер прикоснулся к его руке, серые глаза столкнулись с зелеными. Парень решительно поднялся. — Драко, — начал он. Его глаза пылали решимостью. Да и тон, каким он говорил, сразу же не понравились Малфою, — если со мной что-нибудь случ… — Не смей договаривать эту фразу, Поттер! — Грозно вскочил на ноги он. — Даже не думай! С тобой все будет в порядке. Ты пройдешь операцию, восстановишься, и все будет хорошо. А я тебе в этом помогу. И не начинай снова! Ты меня понял? Гарри только кивнул в ответ. По его глазам было видно: он был рад, что блондин не стал слушать его, а стоял на своем. Но уверенность в своих словах у него не пропала. Драко присел обратно на плед. — Я тебя люблю и оставлять не намерен, так что, будь добр, прекрати уже говорить об этом. Ладно? — Пойдем. Уже холодает, — только и сказал зеленоглазый. Малфой покачал головой, и они начали собираться. Солнце полностью зашло за горизонт. Покидая спокойную поляну, Драко обернулся еще раз посмотреть на чарующий вид и успокоиться.       Уже завтра вечером от того спокойствия не осталось и следа. Драко нервно теребил край белого халата, сидя рядом с одной из тысячи палат. Операция шла уже очень долго, и винить врачей Драко не мог, но страх и необъяснимая злость не весть на что — остались. Из-за угла появился доктор в перчатках и с маской на лице. Малфой подорвался с места, направляясь к нему. Мужчина снял маску и сразу же начал объяснения. — Операция прошла хорошо. Пациент стабилен и сейчас отдыхает. Правда возникли некоторые осложнения, — на этих словах сердце Драко словно остановилось, — но ничего такого, чего нельзя было бы исправить.       Блондин облегченно выдохнул. С его плеч словно гора упала, нет, целый горный архипелаг. Господи, неужели все закончилось? Операция прошла хорошо, все закончилось отлично. Но маленький червячок сомнений и страха не давал расслабиться полностью. Все, что сейчас ему было нужно — это увидеть его. Просто увидеть. — Могу я…? — Да, вы можете зайти, но не надолго. Все же операция была не из легких. Думаю, он уже спит, — но Драко это не волновало. Тихо отворив дверь в палату, он вошел. Шторы закрывали окно, и свет в палате не горел. Полумрак разбавлялся неоновым светом аппаратов, что считывали данные. Брюнет мирно спал на кровати, подключенный к тем самым аппаратам. Ресницы отбрасывали на щеки тени, а неоновый зеленый свет делал его лицо немного сюрреалистичным. Дыхание приостановилось. Живой. Малфой присел на рядом стоящий стул и, взяв его руку в свою, прошептал: — Мы смогли, Гарри. Смогли, — на его глазах блестели слезы. ***       На промозглый холодный Лондон темным одеялом опустилась ночь. Зажглись тусклые фонари, изредка помигивая светом. Потухли последние огни в квартирах, утихомирилась погода. Пропал ветер, закончился дождь. В напоминание о нем остались только лужи и тучи, что скрывали ночное небо, звезды и белую луну. Тишина нарушалась редким шелестом ветра и далеким мяуканьем бродячих кошек.       Сладкой морокой усыпляя людей, Морфей отправлял их в свое царство. И те, ведомые его чарами, безошибочно находили дорогу туда. Закрывали глаза и погружались в недоступный днем волшебный ночной мир, где летать среди облаков и хватать звезды с небес — нормально. Где реальность превращается в фантазию, а фантазия в реальность. Где время замедляется или, наоборот, бежит быстрее. Где каждый, словно Алиса, падает в мечты, а приземляясь — просыпается. Куда каждый хочет вернуться побыстрее. Где каждый хочет остаться.       Спал весь мир. Тихо сопя и укрываясь одеялом до шеи, спал беспробудно, не зная, что облака постепенно расступались пред светом холодной луны, являя миру клочок светлых небес и тень, что, резко взмахивая крыльями, неслась вперед. Не зная и того, что вести, которые несла та тень, отнюдь не радостные.       Сова, а это была именно она, приземлилась на внешней стороне окна, постукивая клювом по стеклу. Неприятный звук был не слишком громким, но чутко спящий человек услышал бы его запросто. Внутри дома что-то негромко упало, и окно распахнулось. Птица в пару шагов перешла на подоконник и вновь застыла. Сонный мужчина быстрым движением надел очки и проморгался. Смачно зевнул и отвязал листочек пергамента от лапки. Сова постояла пару минут, ожидая ответ, но брюнет лишь махнул рукой, мол: «Улетай». Птица скрылась в ночи, а мужчина отложил пергамент и начал собираться. Из-под одеяла вылезла платиновая макушка и ее обладатель пробормотал сонным голосом: — Гарри? — мужчина обернулся и неловко почесал затылок. — Прости. Разбудил? — Ты чего не спишь? — зевнул блондин. Гарри посмурнел и отвернулся. — Только не говори, что… — Да — медленно рылся в шкафу Поттер. Что он пытался там найти — непонятно. Вся его форма была сложена на стуле и ждала, пока ее наденут. Драко вылез из постели и в несколько шагов оказался рядом с мужем, крепко обвив его руками. — Будь осторожнее, пожалуйста. Я тебя прошу. Просто вернись живым, — попросил Малфой, уткнувшись брюнету в лопатки. Тот только вздохнул и повернулся. Оба понимали: возможность умереть была велика. Даже слишком. Но, возможно, именно эта просьба вернет его домой. Где его любят, ждут и надеются на его возвращение. Возможно, именно она поможет ему выжить. — Я люблю тебя, — произнес Поттер и поцеловал мужа. Каждый такой поцелуй отдавал тоской, печалью, обреченной надеждой и прощанием. После него Гарри всегда в рекордные сроки одевался и говорил Драко ложиться спать, уходя и привирая в шутливом тоне: «Оглянуться не успеешь, я буду тут». Малфой улыбался в ответ, горько-горько, и послушно ложился в кровать, привирая потом, что спал «сном младенца». А сам ворочался до утра, не смыкая глаз. Оба верили в эту ложь, наивно надеясь, что после всего мир оставит их в покое. Не оставил.       Утро началось отвратно. Шел дождь, плотной стеной воды закрывая все дальше метра. Закончился его любимый чай и остался только безумно противный горький кофе. Молока в их доме не оказалось, а домовик устроил траурный день и даже не думал вылезать из своей каморки. В голове звенел тревожный колокольчик, а в сердце поселилось странное чувство. Словно скоро произойдет что-то страшное.       Все валилось из рук, книги надоедали после пары прочитанных строчек. И все, что мог делать Драко, — это сидеть около камина, вглядываясь во всполохи пламени и пить отвратный для него — и любимый для Гарри — кофе, морщась от горечи. Он ненавидел эту дрянь, которую Поттер глушил двадцать четыре на семь, и его работу. Безумно страшную, опасную и сложную работу, что так любил его муж. Работу, которая так привлекала брюнета. И заставляла Драко пить успокоительное литрами, боясь, что рано или поздно он схватит инфаркт. Колокольчик в голове зазвенел громче, и в этот момент в окно постучалась вчерашняя гостья. Бедная птица промокла с лап до головы, но письмо осталось невредимым. Чары не дали ему намокнуть. Уверенными движениями Малфой вскрыл конверт. И тут же осел на диван. »…Уважаемый мистер Малфой-Поттер, мы с сожалением хотим сообщить вам неприятную новость…», «… мистер аврор Гарри Поттер-Малфой погиб, сраженный заклятьем…», «… мы искренне вам соболезнуем и просим явиться…», «…с искренними соболезнованиями, Кингсли Шеклбот, министр магии.» »…мистер аврор Гарри Поттер-Малфой погиб сраженный заклятьем…» «…мистер аврор Гарри Поттер-Малфой погиб…» «…Гарри Поттер-Малфой погиб…» »…погиб…» ***       Свозь открытые окна высокой башни дул весенний прохладный ветер. Небо было чистым-чистым. Ни облака, ни тучки. Ровная небесная гладь, переходящая из светлого цвета в темный. А впереди, опустив глаза, видно горные вершины, что острыми пиками тянулись в высоту, припорошенные круглый год белым снегом. Ближе лес. Темный, густой и зеленый. Яркий. Точно оттенок изумруда. Кишит он разными зверями. И олени, и зайцы, и косули, и белки, и кабаны, и разные певчие птицы, и море всего другого.       Снизу громко шумели крестьяне, играла веселая музыка, и люди голосили песни. Ярмарка в королевстве была делом редким, вот они и решили запомнить гулянья надолго. Развлекались, как могли. Кто-то кутил до посинения, кто-то пускался в веселый пляс, а кто-то и то, и другое. Дети веселились, запуская фонарики и просто играя вдоволь. Мужчины устраивали бои на мечах, словно рыцарские турниры. Женщины соревновались в вышивке. Открывались разные лавки, и чего там только в них не продавали: игрушки, одежда, еда, безделушки всякие и куча всего другого. Город дышал энергией и радостью. Казалось, каждый прохожий был счастлив и улыбался тебе. И только один принц, стоя на высокой башне, хмуро взирал на все действо.       Руки его теребили рукав, расшитый золотыми нитями, и фамильный перстень на пальце. Весь день он обязан был встречать заморских гостей, развлекать прибывших наследников и наследниц, показать себя на тренировочном поле и, наконец, провести вечер в компании политических договоров и сватаний. Все это было отнюдь не веселым и, казалось, что все это никогда не кончится. Тихо вздохнув, он покинул башню.       Пир все-таки закончился, а гулянья народа только набирали обороты. Принц, воодушевленный концом этих пыток, поскорее надел плащ с капюшоном, что скрывал его белые волосы и выскользнул из замка. Город встретил его тонной запахов, шума и голосов. Смеялись дети, смеялись взрослые. Торговцы продолжали горланить. Не умолкала громкая музыка и веселые песни. Принц улыбнулся. Здесь было весело, не то, что в замке. Не было надоедливых принцесс, что строят ему глазки, нравоучений отца и советов матери, назойливых слуг и противной притворной вежливости. Здесь он мог быть собой. Ну, частично.       Вперед, самое время повеселиться.       Драко устало осел на скамейку в пустом саду неподалеку от музыкантов, скинув капюшон. Хоть его ноги и болели, а уши словно потеряли возможность слышать, принц был безумно рад. Не каждый день он мог провести вот так. Не заботясь о своих словах, действиях и последствиях, что они понесут. Как же было весело. Расслабившись, он не успел заметить парня, что подходил к нему, и накинуть капюшон, собственно, тоже не успел. Приметные белые волосы и бледность выдавали в нем аристократа. Увы, было поздно. Драко приготовился к очередной порции лести или чего-то вроде. — Ваше высочество? — удивленно спросил брюнет. Глаза его были поразительного зеленого оттенка, который не смогли скрыть очки. Прямо как лес, что видно с башни. Такой нереальный, волшебный цвет. Драко, засмотревшись на них, чуть было не пропустил вопрос. — Что вы тут делаете? — Как видишь, сижу, — не удержался принц. И в мыслях обругал себя за опрометчивость. — Вы здесь тайно? — продолжал любопытствовать парень, по-птичьи наклонив голову. — Возможно. — Тогда не станцуете со мной? — Что, прости? — удивился Драко. Ему послышалось? Почему он должен танцевать с ним? — Все равно здесь никого нет, да и вы ведь не хотите, чтобы король узнал, где вы были, правда? — усмехнулся брюнет. Принц заскрипел зубами. Он прав: отец не должен узнать о его вылазке. Что ж, делать нечего. — Ладно. Давай станцуем, — покорно согласился блондин, вставая со скамьи. Парень галантно подал ему руку. На фоне безумно вовремя играла медленная мелодия вальса. Драко по привычке начал вести в танце, но брюнет ловко перехватил инициативу, и аристократу пришлось танцевать женскую партию. — Какого черта? — Не пристало принцу так выражаться, — усмехнулся зеленоглазый. — Я не соглашался на женскую партию, — возмущался Драко, танцуя почти на автомате. Иногда он путался в ногах, ведь обычно брал на себя ведущую роль и в ведомой ни разу не был. — Да будет вам, — махнул рукой парень, — тут все равно никого нет. И никто не узнает. Расслабьтесь.       И Драко послушался. Действительно, чего бояться? Этот парень никому не скажет, уговор-то он выполнил. Сад уже давно заброшен, и никого тут не бывает. Да и если уж веселиться, то до конца. Так что принц плюнул на все и решил: будь, что будет.       Когда закончилась медленная мелодия, и вновь заиграла веселая быстрая, они с брюнетом не остановились, только сменили танец. Кружились, падали друг другу в объятья, вальсировали и просто веселились. Смеялись до боли в животе. Остановились только, когда ноги уже безумно гудели и, казалось, они вот-вот отвалятся. Щеки болели от улыбок, глаза блестели. Вскоре музыка утихла, а на небе появились звезды. Нужно было возвращаться в замок, но принцу так не хотелось туда идти. Хотелось сидеть рядом с зеленоглазым брюнетом и смотреть на звезды. — Я думаю, нам пора идти. Спасибо, что провели вечер со мной, Ваше высочество. Было весело, — сказал парень, вставая с лавки. Драко же немного завис и опомнился только, когда парень был уже у калитки. — Погоди! — он обернулся. — Скажи свое имя. — Гарри, — улыбнулся брюнет, скрывшись. — «Гарри значит, » — думал принц. На его лице тоже светилась улыбка. Накинув капюшон, он тоже исчез в ночной глуши. *** — Шах и мат, — прозвучал мелодичный женский голос, эхом отдаваясь от черных стен. На доске лежал поверженный черный король. Остальные «съеденные» фигуры парили по бокам от игральной доски. Белый балахон скрывал лицо незнакомки, но белые нежные руки уверенно держали одну из фигур. — Ты победила. Каков счет? — послышался гулко еще один голос. Немного хриплый, каркающий. Он раздавался от фигуры в черном балахоне, что сидела напротив. — Мне уже и не вспомнить. — Тогда давай начнем сначала? — Жизнь только кивнула на предложение Смерти. И та, взмахнув костлявой рукой, расставила фигуры на доску вновь. — Твой ход.