Chaleur de l'amour

Я так хочу вернуться в май, май. Но только наступила осень.

На часах пять утра. За окном восходит солнце, что еще согревает яркими лучами. Летняя жара ушла вместе с последними числами августа, а прохладный ветерок только набирался сил, развивая легкие белые занавески на открытом окне. С улицы слышно сладковатый запах цветов, из ближайшей лавки с приятной продавщицей, и свежий бриз моря. Взгляд сам собой натыкается на стеклянную баночку, наполненную галькой и разными ракушками. Тогда было так же тепло. Тогда с моря дул более холодный утренний ветер, на небе только расцветало пятном ярким-ярким солнце, а они крепко сцепили руки глядя на блестящую оранжевым воду, и сидели на прохладных камешках. В глазах отражения друг друга, окутанные рассветным свечением волшебным и взаимные чувства за радужкой плещутся. В волосах морской бриз, а на губах тихое: «Давай наберем ракушек? На память». Блестят ракушки и камешки морские за стеклами обычной банки, но скрывают там нечто большее. Память о соленых брызгах в лицо, закатанных штанах и рукавах, прохладе камней и тепле чужих рук. Память об этом все же осталась. А вот они – нет. Светит яркое солнце сквозь занавески светлые. Неровной линией падает на пол, бьётся о стену напротив, заставляя нарисованных блестящих бабочек на обоях сверкать словно драгоценные камни. А рядом с бабочками нежными на стене висят на верёвке ролики. Обычные белые ролики, с потертыми ремешками, шнуровкой разлетевшейся и потертыми колесами от частых поездок. Ведь это сейчас они просто висят на стене хламом, а вот раньше без них не обходилось и дня. Тогда тоже светило солнце, неровно отбрасывая тени на горячий асфальт. Тогда было не по-летнему холодно. На костяшки натягивались рукава коричневой кофты, ноги разъезжались в разные стороны не находя опоры, а синяки на спине и конечностях, как и боль в копчике, проходили еще долгое время. Хотя он и пытался ускорить процесс, ежедневно зацеловывая каждый и щекоча этим. Но было так весело. Нелепо взмахивая руками падать в чужие объятья и вместе громко потом хохотать. Падать вдвоем сцепившись руками и ногами. Глупо улыбаться, едко но беззлобно подстегивая друг друга. И принимать нелепое, глупое предложение: «Вот научишься кататься на роликах, и мы уедем далеко-далеко на край света. Согласен?», понимая что ничего кроме «Согласен» сказать не сможешь. Он научился, но уехать на край света вдвоем, как мечтали, они не смогли. Лишь в разные стороны. Трется о ног пушистый комочек, мяукает жалобно и несознательно царапает руки, прося ласки. Тяжелый вздох и мягкая шерсть ласкает кожу, когда пальцы тянутся к упаковке пластырей. Цветастых, нелепых и странно детских. А ведь тогда тоже было так же. Тогда, увидев в подворотне маленькое животное, жалобно мяукающее во все горло, руки сами к нем потянулись за что были вознаграждены сеточкой щиплющих царапин. А он рядом крутился обеспокоенно, что бы потом после первой просьбы сорваться за пластырями. А ты смеялся заливисто, глядя на его копошение и почесывал успокоившийся бежевый комочек. И потом, вы даже не пытаясь отговорить друг друга единогласно решили забрать животинку к себе, почетно назвав его Латте и своим маленьким ребенком, клянясь прямо в той же подворотне растить это пушистое создание вместе. Да только не сложилось, и растет он лишь с одним, не помня своего второго хозяина. На столе стояла ваза с цветами, красивыми, нежными и бумажный стаканчик из-под кофе. Раскрытая книга с загнутой страницей. За окном немного потемнело, солнце скрылось за тучами на несколько мгновений. Пошел моросящий легкий теплый дождик. Тогда тоже шел дождь. Тогда, сидя в старой кофейне, где было совсем мало людей, они просто сидели рядом, ожидая заказ на вынос, и разглядывали погоду за окном. В руках у вас было по цветку, пахнущих так неуловимо красиво, и ты все никак не мог понять чем. Их подарила вам бабушка-продавщица перед набережной, ласково улыбаясь. За несколько минут погода успела измениться и теперь поливала город дождем. На противоположной стороне улицы был книжный магазин, который вы искали уже очень долго, потерявшись и набредя на эту кофейню. Он тогда взбудоражено вскочил с барного стула и, светясь, обернулся. В глазах блестела неподдельная радость и нетерпение окунуться в запах старых книг, пыли и волшебства, исписанных буквами страниц. И не устояв, ты согласился пробежаться под дождем, лишь бы поскорее оказаться там. А потом вы так и не смогли выбрать что либо, отложив это на потом, пообещав вместе купить здесь старинную книгу и читать друг другу по вечерам. Книгу они все же купили, но вот с пунктом читать друг другу по вечерам пролетели. Теперь она одиноко пылится на столике рядом с вазой в которой стоят только те цветы, которые тогда им подарила милая старушка.

Я так хочу вернуться в май, май. Но только наступила осень.

И ты бы с радостью хотел вернуть то лето, что началось в середине мая. Личное солнце ты тоже бы не прочь вернуть и вновь окунуться в волшебную теплую сказку с запахом морского бриза. Но пусть эта летняя незаконченная сказка так ею и останется. Останется во всех этих вещах, согревая холодными вечерами. Останется на странице книги твоей жизни, как отдельный раздел, занимающий половину всего содержания. И это не плохой конец. Просто летняя сказка не может продолжаться промозглой дождливой осенью. Как и холодной снежной зимой, теплеющей нежной весной. Лишь только жарким летом, во второй половине ласкового мая, она может получить продолжение. В этой сказке нет плохого конца. В ней еще и конца то совсем нет.