Не рычите на...

      — Holo in ennyn!       Великолепные резные ворота сомкнулись за нашими спинами, отсекая единственный путь к нашему спасению. На полпути к лесному замку листоухих, к моему великому облегчению, нас нагнал оставшийся в живых, хоббит. Удивительное свойство у его народа поражали меня, он вновь стал невидим как для слуха так и для зрения как моего так и эльфов, и только по редким порывы ветерка, что приносили его запах я узнала о его присутствии. Теперь вся наша дружная компания была собрана под сводами огромной пещеры, в холме склоны которого поросли буковым лесом.       Вереница дворфов шагала по гулким, извилистым переходам, освещенным красным светом факелов. Эльфы безжалостно подгоняли своих уставших пленников, не потрудившись снять не то что путы с рук, но и повязки с глаз. На животное, четвероногого спутника дворфов, никто даже не думал одевать нечто подобное, и теперь я могла свободно любоваться местными красотами. Здешние эльфийские владения хоть и были украшены прекрасными узорами напоминающие деревья и лозы, но все же ими не являлись. Вырубленные в камне коридоры, лестницы и мосты, чередовались с огромными корнями пронизывающими пещеру насквозь. Красиво, но это место не дотягивало красоты до «Последнего Приюта», и походило на больше на прибранные пещеры гоблинов.       Мне уже порядком наскучило наше холодное окружение, как мы внезапно остановились в просторном зале. Выстроив нас в ряд перед высоким резным креслом, где восседал сам Правитель листоухих, так как у него на голове красовалась ветвистая корона украшенная ягодами и красными листьями, оттеняя его длинные едва золотистые волосы. В руке он держал резной дубовый посох. Нехорошие предчувствия сковали мои мысли, глядя на эту деревяшку. Покосившись на нашего командира, ничего кроме упертости и решимости не нашла, те же эмоции написаны на остальных, что меня немного успокоило.       Брезгливый взгляд венценосной особы пройдясь по соратникам остановился на мне сменившись задумчивостью. После он повелел развязать пленных, дав их рукам отдых, а глазам позволить лицезреть себя.       — Более веревки им больше не потребуется. Кто попал в мой дворец, тому уже не убежать через волшебные ворота.       Значит, — кивнула я сама себе. — нужно просто найти другой выход. И думаю Бильбо с этим отлично справиться, потребуется только много времени на это дело. — с этой мыслью легла на мозаичный пол, флегматично наблюдая как этот коронованный Лось, безуспешно топчется по выдержке моих друзей. Долго и дотошно расспрашивая — откуда, куда и с какой целью мы шли через его лесные владения. В ответ получая вполне честные слова: шли из далека, заблудились в лесу, попали в лапы к паукам, устали и хотим есть.       — Какие из постигших нас несчастий, заслуживает таких суровых мук: заблудиться в лесу, стать пищей для пауков или их убийство?       — Без спроса ходить по моим владениям, есть — преступление! После того переполоха, который вы учинили, я имею полное право знать, что привело вас сюда. Не отвечаете сразу — неважно, я продержу вас в тюрьме до тех пор, пока не скажете правды! Пусть вы будете сидеть там хоть сто лет, это время пыль, в глазах эльфа.       Король приказал посадить каждого пленника в отдельную камеру, выдать всем еду и питье, но не выпускать, пока хоть один из них не заговорит. Спустившись глубже в грот где находились тюремные камеры, и разместив всех дворфов по отдельным камерам, наша охрана не знала что делать со мной, отдельного приказа от Лося как поступить с собакой не поступало, а идти и уточнять не решались. Поступив с общими указаниями, меня разместили в отдельной камере, позже выдав правда порцию соответственно моим размерам, вполне съедобной каши. Теперь огорчало только одно, из моей темницы не было видно никого из соратников, хотя я подозревала что все камеры в этом месте именно так устроены, дабы нагнетать больше отчаяние на своего узника. Зато звуки прекрасно разлетались по гроту, и возможность хотя бы услышать своих товарищей, поднимало настроение. Не запертый остался только наш тихий хоббит, но где он находился именно сейчас совершенно не понятно. Нам оставалось только ждать.       Обследовав свою камеру в первый же вечер, убедилась что тут можно провести очень много времени, при условии что кормежка будет регулярной. Пол был совсем не холодный, чистый лежак у стены и самое главное, в дальнем конце был закуток для естественных нужд. Так что выпускать нас из камер никто по надобности не станет, и задохнуться от собственных запахов нам не грозило. Листоухие оказались в меру умны и хитры.       Здесь совершенно не было понятно когда наступал день, а когда ночь, совсем как в чащобе Лихолесья. И все время коротала либо во сне, либо слушая окружающий мир, попутно размышляя обо всем на свете. Соратники перестали биться о двери своих темниц еще в первый же ммм… день нашего заключения, и теперь промывали уши местным стражам нелестными словами или издевательскими разговорчиками. Иногда казалось что меня изучает внимательные глаза, но я просто игнорировала почти все, кроме кормежки. Удивляло что Веснушка, та самая эльфийка, иногда приходила поболтать с спасенным ею дворфом. Кили умудрился таки чем-то привлечь листоухою, и теперь они тихо щебетали через тюремные прутья. Подслушивая их беседы, радовалась за них, и грустила, мое Солнце было так далеко сейчас от меня.              ***              — Рыжик! Девочка, проснись. — подняв голову на звуки шепота, посмотрела в говорившую со мной пустоту из-за прутьев. Сегодня Бильбо смог меня навестить. Подойдя к двери, устроившись поудобнее чтобы было удобно общаться с хоббитом. Немного потеребив шерсть на голове, человечек затих и потом в мой нос ударил запах особого сбора Беорна. — Не знаю как тебя тут кормят, но Фили очень просил, по возможности давать тебе это. Он рад что с тобой ничего плохого не случилось, и очень за тебя беспокоится, как и все остальные, только по своему. — слизав положенную порцию, осталась на месте, подставив голову под ласковые руки Бэггинса, продолжив его слушать его тихий шепот. Усевшись на расположенную рядом у двери ступеньку, он легко перебирал шерсть, рассказывая обо всем что его тяготило или впечатлило находясь в этом лесном дворце. — Вот когда началось самое скучное, самое тоскливое приключение в нашем утомительном неуютном походе, я не могу нормально выспаться, боясь что меня найдут. Теперь я действительно стал настоящим вором: таскаю еду со столов, пока никто не видит или из оставленных без присмотра открытых кладовых. Как же стыдно! — этот груз его слишком сильно тяготил, и то что по другому поступить в данной ситуации было нельзя, нисколько не облегчало чувство стыда. Слова лились души маленького хоббита ровным тихим ручьем, пожалуй я была единственным слушателем который ничего не просил и не задавал вопросов.              Две недели прошли, по словам хоббита, с тех пор как нас поймали. Торина съедало отчаяние, быть так близко к своей цели и упустить ее. Он требовал от Бильбо быстрее найти выход отсюда, или попросту открыть камеры, чтобы с боем попытаться выйти из крепости. Не представляю как Бэггинсу удалось утихомирить этого шумного дворфа, но это подействовало! И еще долго из темницы Дуба не было слышно никаких возмущений.       За то время что мы находились под опекой эльфийской охраны, наш вор успел облазить и изучить почти весь весь крепость-дворец Лесного Короля, и в один прекрасный момент, Бильбо поведал нам свой план спасения. Самое трудное заключалось в том как стянуть ключи от наших камер у стража. Госпожа Удача любила отважного хоббита и вновь одарила его своей милостью, позволив воспользоваться всеобщим весельем на верху и слабостью к хорошему вину у нашей охраны.       Появление хоббита у двери камеры со связкой ключей, немедленно вызвало всеобщее ликование дворфов, и только рык командира заставил их умолкнуть. По одному он отпирал и запирал камеры обратно, выпуская на свободу своих соратников пока мы все не собрались все. Несколько минут я покоилась в объятиях своего Солнца, наслаждаясь этим недолгим счастьем, он что-то шептал и гладил мою шерсть, а я мысленно рыдала и просила больше не покидать меня. Но время утекало, и наш отряд двинулся стараясь не шуметь, вслед за нашим проводником, по переходам дворца. И не разу нам не попался ни один стражник, укрывшись за толщей холма и зачарованными воротами, листоухие вели себя совершенно беспечно. Наконец после долгих блужданий мы добрались до нижнего яруса, в королевские погреба. Тут я впервые лицезрела совершенно пьяных эльфов! Они мирно спали на столе, блаженно улыбаясь своим хмельным сновидениям. Оставив ключи в этой комнате, Бильбо повел нас еще ниже по лестнице где обнаружилось широкое помещение заполненное бочками разного размера.       На предложение Бэггинса, залезть всем в бочки снова посыпались протесты. Умоляющий взгляд хоббита в сторону нашего командира решил все проблемы с ворчащими дворфами. В приказном тоне Дуба, не было даже намека на отказ, и подчиненные постарались выполнить его повеление как можно быстрее, находя пустую бочку себе по размеру подкатывали ее туда указывал хоббит. Пришлось немного повозиться с моей бочкой, точнее с нашей, так как Фили отказывался сажать меня в отдельную, боясь что могу пострадать в пути. Наш будущий транспорт отыскался довольно быстро, только перемещать его оказалась менее удобно чем его мелких собратьев. Оказавшись внутри постаралась сжаться в комочек и не занимать много места в этом тесном как мне показалось пространстве, но когда сюда зашел и дворф, я подивилась ее внезапной просторности, и не успела толком расстроиться, как вновь оказалась в его объятьях.       Закрытая крышка и совет «задержать дыхание» от Бильбо, положило начало второй части нашего побега — сплаву вниз по реке.              Щелчок. Наклон.       И наш транспорт завертелся, ударяясь и подталкивая своих мелких соседок стремящихся тем же путем, что и их более крупная товарка. Тяжелый шлепок и шум реки.       С минуту пыталась понять не протекает ли наша крышка, но так ничего не успела понять, нас затопило гулом падающей воды и скрипом цепей и затворов. Мир вновь стал крутится во все стороны. Когда бочка пришла в относительное спокойствие Фили выбил ее крышку, давая доступ свежему воздуху, хотя теперь брызги воды летели от всех сторон, от ветерка мне стало гораздо легче.       Над берегами бурной речки прокатился перелив тревожного рога.       Мы плыли по вздорной лесной реке, которая кидала нас то влево, то вправо, иногда над головой мелькали нависающие над руслом ветви деревьев росших по берегам, но они не отвлекали от радости, наконец то видеть это великолепное голубое небо. Поддавшись любопытству выглянула наружу, увидев также высунувшихся из своих деревянных кораблей остальных соратников, теснота и близость воды им тоже пришлась не по нраву. Заметила как Торин затащил в свой транспорт хоббита, продрогшего от холодных вод реки и оттого он едва держался за плывущий рядом бочонок Нори. Свист стрелы над головой заставил нырнуть обратно в глубь нашей деревянной спасительницы.       На нас напали, и это были не эльфы как по началу я подумала, а орки. Тут я увидела что метания тарелок это не простая игра, а всего лишь тренировка как я и думала в начале нашего путешествия. Перекатываясь добытым оружием, ловко отбивались от врага что пытался добраться до нас с ветвей деревьев или крытых берегов реки. Вновь моя бесполезность терзала мою душу, единственное чем могла сейчас помочь это сидеть тихо, и не высовываться из-за бортов бочки.       Эльфийский рог вторично запел уже совсем близко, и нападение орков на наш отряд, перешло в защиту от преследующих нас же эльфов, хотя травить орки не перестали, пытаясь достать нас своими стрелами. Но вскоре звуки боя двух противников остались позади, а наши бочки продолжили свой путь вниз по реке.              ***              Река сделала поворот, обогнув круто поднимавшийся слева уступ, и берега сгладились, течение стало совсем слабое, а деревья совсем пропали из виду. Потрепанные, избитые, и измученные, в таком виде мы выбрались на скалистый мыс. Никто толком поначалу не мог даже стоять, сделав маленькое усилие, распростершись там куда не доставали холодные воды реки.       После такой скачки, любая мысль о яблоках вызывали у меня тошноту, их запах впитавшийся в дерево бочонка, теперь надежно сплетен с дикой каруселью в голове.       Тяжелые вздохи перебил стон Кили, скрутившись на бок, держался за правое плечо из которого торчал обломок древка орочьей стрелы. К нему тут же подскочили Оин и Фили, один хлопотал над раной, извлекая обломок, останавливая кровь и перевязывая ее, другой держал самого раненого, чтобы тот не дернулся и не сделал этим только хуже.       — Моргульская стрела! — осмотрев вытащенный обломок заключил Оин, и выкинув его, обратился уже к Торину. — Боюсь что в тело мальчика попал яд. Сейчас я сделал все что мог, теперь нужно искать помощи и лекарств в ближайшем селении. — сказанное заставило Фили нахмуриться, а меня задуматся.       — Единственное селение оставшийся во всей округе, это Эсгарот.       Прозвучавший голос не принадлежал никому из нашей компании и шел откуда-то сверху. Стоявший на вершине скалы был человеком, в руках у него покоился длинный лук, но стрелять он из него не намеревался.       Дворфы всегда подозревали в чужаках все самое худшее, как это было с хоббитом или со мной. Правда выдержки у молодых братьев хватило тогда только на пол ночи, а дальше они сдались под моим животным очарованием.       — А вы случаем не оттуда? — на вопрос Балина, человек ответил лишь легким кивком. — Сможете провести нас туда?       — С чего вы взяли, что я стану вам помогать?       — Ты не напал на нас. Хотя мог без труда перестрелять пока мы были беспомощны. Ты рассудителен. Это похвально. — заключил дворф, и оглядел стоящего перед ним человека. — Судя по твоей одежде, что знавала лучшие времена, тебе нужны деньги. Мы же просим помощи не просто так, твой труд будет достойно оплачен.       — Без дозволения бургомистра никто не может войти в город. — многозначительный взгляд был брошен на седовласого дворфа. — Вам нужен надежный человек, который возьмется помогать совершенно незнакомым путникам по доброте душевной.       — Вдвойне. — коротко добавил Балин, чуть склонив голову в бок.       — И вы поможете, перенести все эти бочки на мою лодку.              Вскоре все бочки в которых мы сплавлялись по реке, довольно быстро оказались на борту плоскодонного речного суденышка. Не обошлось без ворчания Двалина, ему не нравилась вся эта затея, и ежеминутных порывов Кили подняться и помочь, до тех пор пока дядя его не угомонил лично. Когда груз был закреплен, мы собравшись на борту лодки, и человек представившийся как Барт, оттолкнувшись от берега шестом, направил свое судно в утренний туман Долгого Озера.       Густой холод обволок наше судно, не давая даже возможности попытаться обсохнуть, промораживания намокшую одежду и шерсть. Суровым дворфом это то не так сильно мешало, мне было неприятно, а вот бедолаге Бильбо было совсем плохо. Человек выдал хоббиту старую, но сухую ткань, коей иногда укрывал свой груз, и поблагодарив его Беггинс завернулся в нее с головой и уселся на пол рядом откинувшись на мой уже теплый бок, а я свернулась вокруг него, защищая от холодного воздуха. На мой поступок Фили тепло улыбнулся, и остался рядом с братом.       Барт медленно, но неутомимо ворочал веслом направляя свою лодку по знакомому ему пути, не обращая внимания на возгласы и недовольство дворфов, пока мы проплывали старые руины. В воде стали попадаться льдины, они то мне и напомнили что уже идет холодная осень и скоро наступит зима. Наш отряд слишком много провел времени в Проклятом лесу и темницах Лесного Короля.       Деньги на оплату нашему перевозчику собрали с горем пополам. Не хотевший выкладывать свои кругляши Глоин артачился и отпирался как мог, но стоило на горизонте замаячит силуэт Одинокой Горы, как он выложил увесистый такой мешочек с деньгами.       Наконец то лодочник поделился с нами, каким же способом, он хочет провести нас в город, не поднимая при этом шумихи со стороны стражей и жителей. Никому из нас этот способ не понравился, но деваться было некуда и другой столь спешно мы придумать не могли. Тяжело вздохнув, внесла в список ненавистных мне продуктов еще и рыбу.       Нам вновь пришлось залазить в бочки и прежде чем нас засыпали, купленной на наши же деньги, свежепойманной рыбой, Фили успел укрыть нас своей курточкой. Несколько рыбешек проскользнули через щели по бокам, но основная масса осталась снаружи нашего укрытия. В этот момент я не знала наслаждаться мне столь тесным и приятным соседством со своим Солнцем или ненавидеть это время проведенное под слоем рыбы. Его объятия, пальцы что поглаживали мою щеку, тихое дыхание в унисон с моим, и запах рыбы мне уже не столь противен, и тонкий аромат табака и яблок сменили мой гнев на милость. Чуть сильнее прижавшись к нему, нырнула в ощущения блаженства. Дыша через проделанную дыру в боку бочки, мы ждали условного сигнала от Барта, чтобы выбраться отсюда, но мне уже не хотелось чтобы этот миг наступал.                                   Продолжение следует:              ПОЛТОРА МЕТРА БЕЗУМНОГО ДРАКОНА