Не рычите на...

      Теперь наш отряд находился в тепле и уюте простого дома. Хозяином его, был привезший в город лодочник Бард, любезно пригласивший нас немного отдохнуть. Сбросив с себя пропахшие рыбой тряпки, друзья желали отогреться и поесть горячего. Жаль что с моей шкурой так не поступишь и мне придется долго терпеть этот тонко вьющийся от шерсти смрад.       — Вот, — дочки лодочника, разносили сухие и чистые одежды странным гостям дома, пока сынишка возился с огнем в камине, делая его жарче. — Размер может быть и не тот, но хотя бы немного согреетесь.       — Какие у вас есть лечебные травы? — обратился к Барту наш походный лекарь.       — У нас была «Белладонна» и «Девичья трава» — припомнил лодочник.       — От них толку не будет, — отмахнулся Оин. — А королевского листа нет?       — Нет. Это же сорняк! — человек был удивлен странной просьбой. — У нас им свиней кормят.       — Свиней? Сорняк? — возмутился дворф и пробубнил себе в усы что-то нелестное о глупых людях.       — Фили, иди. — отправил Торин племянника, сменив его у постели больного. Кили становилось все хуже, он буквально бледнел на глазах, а его дрожь не была вызвана простым холодом. Но юноша старался держаться из последних сил. — Думаю Рыжик быстро отыщет где их держат.       Чуть помедлив, Фили бросил беспокойный взгляд на брата, а потом на дядю, и кивнув, открыл дверь выходя наружу вслед за мной.       Вобрав носом воздух, чуть не чихнула от отвращения. Дерево из которого строился городишко, за годы проведенные в воде, вобрал в себя слишком много вони разного рода рыбы и сырости, но искомое все же отыскалась в спутанных запахах людского города. И мы направились искать его источник.       Лестницы, пирсы, мостки и мостики, переходы между домами, все выглядело так будто скоро развалится стоит лишь немного толкнуть плечом. Хотя чего можно было ожидать от единственного селения близ горы где спит дракон. И еще один поворот, и перед нами торговый навес с выставленными на продажу свиньями. Фили выскочил из-за спины поспешил к корыту где была свалена трава.       Хозяин копытного товара вначале обрадовался своему покупателю, и было направился торговаться с ним, но его остановил странный интерес дворфа не к его свинкам, а к их еде. Он выбирал из кучи какие-то травы и складывал их в мешок, совершенно не обращая на окружающих своего внимания, и набив доверху развернулся и ушел туда откуда прибыл.              Принесенное нами лекарство, не сильно помогло раненому, лишь сбросила немного его жар и прекратила дрожь в теле, но бледность отказывался покидать, а рана стала темнеть несмотря на все потуги растерянного лекаря. Нам оставалось только ждать…              Все это бездействие давило на нашего командира. Мы уже давно обсохли, поели и привели себя в порядок. И теперь нужно было озаботиться о дальнейшем пути, нам требовались вещи, много вещей, припасов и оружия которые отсутствовали у простого лодочника. Кроме лука и стрел он не мог нам предложить большего. Здраво рассудив Торин решил дать шанс местному бургомистру помочь нам. Забрав почти всех соратников он ведомый Бартом, пошел договариваться с местным главой. В доме остались только дети лодочника, я, и три дворфа: Оин, Фили и Кили.       Время стало тянуться бесконечно долго.              ***              Вместе с опустившимися сумерками, пришло и наше облегчение.       На раздавшийся тихий стук, поначалу никто не отреагировал. Когда же он повторился, к двери пошел сынишка лодочника Баин. Фили удивило мое спокойствие по поводу прибывшего гостя.       Но пороге дома стояла Веснушка, беспокойно теребя кончик своего тяжелого плаща, что укрывал ее от любопытных людских глаз.       — Дворфы что прибыли сегодня в город, — ее что-то тревожило, но она сдерживала себя. — Мне сказали что они остановились тут… — раздавшийся стон знакомого голоса, заставил ее реагировать быстрее чем мог подумать человеческий мальчишка. Скользнув внутрь, она освободилась от стесняющего ее плаща и направилась к лежанке с раненым, но на пути лесной эльфийки возник хмурый дворф.       — Не глупи! Если бы она хотела нас убить, мы бы валялись уже пронзенные стрелами. — Оин отодвинул Фили в сторону. — Она может нам помочь! Эльфийскую магию мы еще не пробовали. — и обратился уже к листоухой. — Что тебе потребуется, дитя?       — Все что мне нужно уже здесь, — глазами эльфийка нашла мешок с Королевским листом, — Но мне может понадобится немного горячей воды. И положите его на стол.       Девушки засуетились помогая готовить мазь, пока парни располагали раненого на широком столе. Кили вновь покрылся испариной, пришла горячка, а вырывающиеся стоны боли больше не прекращались, он стал биться вырываясь из держащих его рук.       — Держите его крепче. — попросила эльфийка и стала покрывать его рану приготовленной ею мазью, не обойдя стороной и те участки куда заползла чернота. Закрыв глаза, положила поверх раны свои ладони, и обратилась к своей силе, прося о излечении.       Мелодично повторялись слова эльфийской речи, растягивая моменты ожидания. Каждый звук вылетевший из уст листоухой, направлял ее силы в помощь, бережно окутывая своим сиянием лежащего перед ней дворфа. Вначале постепенно спали его буйные метания на своем ложе, затем утихли крики и стоны, и вот он уже дышит гораздо ровнее и спокойнее, его лицу стал возвращался здоровый цвет. Слова стихли, но Веснушка все не отходила от утомленного тяжелым сражением Кили, испросив еще чистой воды и тряпку, принялась аккуратно обтирать его лицо.       Фили не верил своим глазам, как и Оин, воочию увидевший эльфийский способ лечения.       — Тауриэль, — едва прошептал очнувшийся Кили. — Ты не можешь быть ею. Она далеко. — каждое слово давалось дворфу тяжело, но он не мог остановиться, и продолжал шептать своему прекрасному видению, что был сейчас рядом с ним. — Она, очень далеко, безумно далеко от меня. Она гуляет среди звезд, в другом мире. Это всего лишь сон… — его тяжелый выдох, заставил глаза Веснушки наполнить горькой влагой. — Как ты думаешь, она бы могла полюбить меня? — слезинка сорвалась с места и побежала по овалу ее лица, выпуская счастье девушки на свободу. Теперь она сидела рядом и не выпускала его пальцы из своей руки.       Излеченный дворф наконец-то спокойно уснул.              Пройдя мимо эльфийки, лизнула ее в щеку замаскировав мокрую дорожку и направилась к Солнцу. Он сидел изготавливая будущие повязки на рану, периодически поглядывая то на брата то на листоухую, и о чем-то глубоко размышляя. Не став его отвлекать просто легла рядом, ожидая возвращение остального отряда.       Последние события могут как порадовать их, так и огорчить.              Немного позже, пришел только Барт, безмерно удивившись новому гостю. Но быстро пришел в себя. Поведал нам что общение Торина с Бургомистром возымела свои плоды, но не только слова родовитого дворфа повлияли на людей и их главу, но и их сказки и старые песни о возвращении Короля-под-Горой и связанные с ним богатства. Оин поспешил сообщить о хороших новостях, товарищам, и лодочнику вновь пришлось стать проводником, по деревянным лабиринтам озерного города.       Ощутив на себе взгляд, огляделась. Девчушки Сигрид и Тильда подсели к эльфийке и стараясь не разбудить спящего парня, совсем тихо общались, Баин возился со снастями. Тогда я повернула голову к последнему из присутствовавших, и нашла его глаза. Фили смотрел на меня, но сам будто отсутствовал здесь и сейчас, было слегка пугающее и я прервав эту игру в гляделки, положила голову обратно на пол, постаралась заснуть или хотя бы подремать немного.              ***       Наступило новое утро в Озерном городе.       Дом лодочника еще спал. Фили устроился на лавке рядом с братом, с другой стороны от эльфийки. Веснушка же, так и уснула у ложа больного опустив свою голову ему на грудь. Сам раненый казалось не замечал этой ноши и дышал спокойно и размеренно, а от бледности не осталось и следа. Теперь он не казался больным, разве что немного утомленным.       Как мне не хотелось этого делать, но пришлось их будить. К встрече с Дубом лучше быть готовыми, если он не пришел вчера — значит про гостью ему не еще говорили.       Аккуратно разбудила Фили, ткнувшись носом в его щеку. Сначала открылись его глаза, а затем мой мир озарила его теплая улыбка. Потрепав меня по голове, он поднялся с лавки. Попросив у него мой сбор Беорна, повела носом указав на Кили. Его это удивило, но последовал моей просьбе. Разбудив эльфийку вручил ей кружку с разведенным сбором попросив напоить брата. Перемена в его поведении со вчерашнего вечера, для Веснушки не показались странными, если вспомнить спасенной ею жизни дорогого им обоим дворфа.       Разбудить самого раненого не составляло труда, но для того чтобы он остался на месте не пытаясь подняться пришлось потрудиться. Кили не верил ни своим глазам, не своим ощущениям. Он остался жив, и вчерашнее видение не развеялось с приходом нового дня. Юношу медленно спустили и проводили до более удобной лежанки. Силы еще не вернулись к нему, после борьбы с черным ядом, а настойка еще не начала действовать, и он кряхтя как старик, переставлял ноги, ругая свою беспомощность. И уже там полусидя подставил плечо для перевязки, своей эльфийке.       Оба были смущены и рады, такой близости.              ***              — Кили! — в дом ворвался Торин, но узрев Веснушку, вся его радость улетучилась. — Что тут делает лесная эльфийка?       — Спасает жизнь твоему племяннику. — вслед за Дубом вошел и хоббит, и не замечая гневного взгляда в спину, направляются к раненому.       — Она эльф! Одна из тех что пленила нас. Одна из тех, что не соблюли договор, и не пришли на помощь в час нужды.       — Дядя, — заговорил Фили. — Тауриэль, уже дважды спасла Кили. Черный яд почти отправил его в чертоги Ожидания. — глаза искали пониманье, в старшем родственнике.       — Дядя? — дернулся виновник распри.       — Я рад, что с тобой все хорошо. — на мгновение взор Торина потеплел, видя живого племянника, но тут же он вернул свою суровость на место. Схватив Фили за плечо сделал с ним несколько шагов к выходу. — Я не подпущу ее Эребору. Пусть их общение закончится здесь. В полдень мы отплываем, Бильбо вас проводит до места отбытия. — после чего Дуб стремительно ушел. Фили бросив на меня грустный взгляд направился к брату, который опять попытался встать, и в этот раз гораздо успешнее чем в прошлые его попытки.              Отблагодарив лодочника остатками своих невеликих богатств, за помощь и беспокойство. Направились за хоббитом, попутно слушая продолжение его рассказа, о вчерашних событиях в которых мы не участвовали. О пламенной речи Торина, о решении бургомистра посодействовать храбрым воинам, о пире где чествовали их будущую победу. Так, неспешно, мы прибыли на место сбора.       У ратуши были пришвартованы две небольших грузовых лодки. На одной стояли несколько гужевых пони, и лежали их вещевые тюки. На другой расположились уже наши соратники, раскладывая и перемещая походные мешки, чтобы не мешали во время переправы по озеру. Отряд нас встретили с радостью, прервав свои сборы, немало удивлялись присутствую здесь лесной эльфийки и ее внезапной помощи их собрату, но Дуб, даже не повернулся в нашу сторону, неотрывно вглядываясь в пик одинокой горы.       Этот момент меня совсем расстроил и разозлил. Если он к знакомой ему расе так пренебрежительно относится то что уж говорить и обо мне. Поддавшись душевному порыву пошла к нему, и дернула за рукав, заставив обернуться. Вспыхнувшая в нем злость внезапно опала, увидев кто осмелился так к нему пренебрежительно отнестись.       — Что? — на его вопрос, мотнула головой на счастливую пока что пару.       — Нет! — резко ответил Король. Я низко опустила голову продолжая хмуро смотреть ему в глаза.       — Я допущу чтобы он стал изгоем. — тихо ответил дворф. Дернув ухом, я отмела и его эту отговорку.       — Она его ранит. Больно, ранит. — слова дяди, не были слышны в гуле собирающейся толпы провожатых. И подойдя уже к этому Торину, я прижалась головой к его груди. Его пальцы зарылись в шерсть.       — Мы все когда-нибудь делаем больно, но пусть это будет, хотя бы их выбор. — Отступила и убедилась что все еще вижу перед собой только дядю, и повернувшись, пошла на встречу к своему Солнцу, под его удивленно-непонимающий взгляд, метающийся с меня на Дуба и обратно.                     В урочный час Бургомистр и его советники вышли на ступени ратуши, чтобы пожелать счастливого пути, а жители города пели вслед старые песни. И снаряженные лодки покинули Озерный город, увозя нас к устью Быстротечной, что пролегала у подножия Одинокой Горы.       Влюбленные расстались еще на пирсе у ратуши. Но не по велению Короля, хотя он был рад что это произошло. За Веснушкой пришел, Сероухий, и ей пришлось подчиниться, высшему приказу. На прощание Кили сделал ей два подарка, которые глубоко тронули ее сердце: чистые слова и амулет.              ***              Против течения Быстротечной плыть было трудно, но выходило гораздо быстрее нежели мы плелись пешком. К концу третьего дня, проделав несколько миль вверх по реке, высадились на сушу, причалив к левому берегу. Поспешно высадив нас и загрузив вещи, гребцы отбыли в обратную дорогу. Они не хотели быть долго так близко от горы.              Дальнейшее путешествие совершалось в тишине и безмолвии, только стук копыт вьючных пони и скрежет камней под ногами, сопровождали нас на Мертвой Пустоши, земля очищенная драконьим огнем от всего живого что на ней было. Теперь гора высилась прямо над нами, темная и жуткая, угрожающая.       Проходя вдоль серых молчаливых утесов, нашим глазам предстали темнеющие руины крепостных стен, башен и старинных домов — развалины богатого некогда города, брошенного в мертвой долине.       — Вот все, что осталось от города Дейл, — Голос Балина звучал печально, лицо помрачнело. — Склоны горы когда-то зеленели лесами, долина была изобильна и прекрасна для глаз, в городе раздавался перелив колоколов голосов. Смахнув с души накатившие слезы, дворфы продолжили свой путь, уводя нас на западный склон горы.              Добравшись до места что указывала карта, установив лагерь, принялись искать дорогу или тропу что приведет к спрятанной высоко по склону потайной двери. Время до назначенного срока утекало, а поиски затягивались, и надежда что была так близко готова была сорваться и улететь.       И вдруг совершенно неожиданно (кто бы сомневался) Бильбо отыскал нечто вроде грубых ступеней. Обследовав найденную тропу поняли что по ней не могут подняться ни Бомбур, ни я, ни пони. И даже с помощью товарищей, подъем может занять слишком много времени. Пришлось разделить отряд на две группы: одна многочисленная пойдет внутрь горы, другая останется охранять лагерь и пони.       С рассветом нового дня в лагере остались Бомбур, Фили, Кили, я, и три гужевых пони.              ***              Дворфы коротали время за разговорами о том что может находиться внутри, так как они родились уже в изгнании, после захвата горы драконом. Время шло, спустились сумерки, и наш маленький отряд беспокойно уснул под холодными лучами осенней луны.       Посреди ночи из глубины Горы доносился страшный грохот, рев и гул, так что скала под нами сотрясалась. Дракон был жив, его потревожили и теперь он буйствовал. Пришлось срочно ловить и удерживать обезумевших пони, за одно спешно искать убежище в тени скал или глубокой расщелины. Если зверь выползет наружу он не должен нас найти у порога в дом. На наше счастье такое подходящее место было найдено во время поисков пути наверх.       Спешно собрав лагерь, мы побежали ведя в поводу слепых и глухих пони. Им пришлось завязать глаза и уши чтобы они хоть немного успокоились. Сохранившись в природном убежище, в страхе ждали будущего.       Стоны камня иногда затихали, иногда становились громче и отчетливее, иногда исчезали совсем, резко появляясь вновь, как и дрож земной тверди.       В какой-то момент тишина затянулась.       И тут разразился гром! Послышался резкий дикий свист, подобный завыванию ветра. Верхушки дальних скал тронул красный отсвет, и все снова стихло.              Только спустя много… Очень много времени. Мы осмелились выйти из нашего укрытия.       И первое что мы увидели, были летящие вороны. До этого момента на пустошах нам не встречалась ни одна птица, а теперь вдалеке можно было заметить даже целые стайки разных птах.       — Пророчество. — выдохнул Фили.       — Значит дракон мертв! — обрадовался Кили. — Нам нужно подняться к остальным.       — Может лучше попытаем счастье, у Главных ворот? — Бомбур совсем не горел желанием ползти по отвесной каменной лестнице.       — Да. — согласился Фили. — Ворота. Пони нельзя бросать, они могут нам понадобиться.       И мы побрели к южному склону, там где находились Главные ворота, Эребора.              ***              — Бифур?! Бофур?! — голос растерянного Бомбура, множество раз отразился от каменных стен уходя в глубь горы и руин гномьего королевства.       Пройдя по каменному мосту, который чудом уцелел под лапами дракона, мы вошли внутрь вырезанной в толще камня крепости-города, осторожно обходя обломки огромных размеров. То были древние ворота и резные колонны украшавшие наружные стены. Теперь они валялись по всей округе, в жутком беспорядке, близ входа. Внутри же…       Там было так много разбитых осколков когда-то живых дворфов и их тяжкого труда, они были перемешанные с пеплом, грязью и паутиной. Здесь нас встретило разрушение, боль и отчаяние.              Единственное что не вязалось с заброшенностью этого места были: свежие капли застывшего золотого металла. Они, как бы в насмешку переливались и сверкали в падающих лучах зимнего солнца, отмечая собой, весь тот путь что проделал дракон, выбираясь из чрева горы. По этим следам мы и продолжили путь уже в полном молчании.              Так мы и шли, по каменным лестницам и переходам, пока нам навстречу не выбежал хоббит, размахивая руками и тревожно крича.       — Стойте! Стойте!       — Бильбо! Ты жив! — обрадовался Кили.       — Остановитесь! Вы должны уйти, — запыхавшийся Бэггинс, пытался оградить нас от чего-то. — Нам надо всем уходить отсюда.       — Мы же только что пришли, — возмутился Бомбур.       — Я пытался вразумить его, но он не желает слушать.       — Ты о чем? — Фили не понимал что происходит.       — Торин! Он сидит там безвылазно. — хоббит пытался отдышаться. — Он совершенно не хочет выходить оттуда, и ни есть, ни спать. Он сам не свой, с тех пор как увидел сокровищницу дракона. Я… Я думаю на них лежит проклятие!       Нет, нет, нет, нет… Я сорвалась с места, пока дворфы вникали в смысл сказанного.       — Проклятие? — в голосе Кили уже не было радости. — Какое проклятье?       Я побежала по следам Бильбо, молясь всем Валлар подряд чтобы это не оказалась правдой. За спиной гулко отзывались шаги спешивших за мной друзей.              Он бродил в дорогих одеждах и мехах, на голове тяжелая корона, а на пальцах поблескивали кольца с драгоценными каменьями. Торин бродил по золотому озеру, разглядывая сверкающие берега и переливающиеся холмы, где цветами были разбросанные самоцветы.       — Золото… — зловеще шептал дворф, повторяя слова нависшей над ним густой тени. — Горы золота! Оно стоит пролитых слез и крови. — Торин поднял голову на пришедший от нас шум. — Узрите! Великую сокровищницу Трора! — подняв золотой кубок, он кинул его в руки Фили. — Добро пожаловать, сыновья моей сестры, в королевство Эребор!       Скверна… Она поглощает его. Когда я позволила этому случится? — Мысли лихорадочно заметались в поисках ответа, вспоминая весь прошедший путь. — Лес! Видение, оно посеяло черное семя в его душе, а эти пустые блестяшки уже взрастили его. — Теперь я знала откуда пришла эта мерзость, но не могла понять как вырвать с корнем этот темный сорняк, не навредив.              Уже не помню же как мы очутились в малом зале для пиршеств, тут обитали остальные наши соратники. Я просто шла рядом, не отходя ни на шаг от Солнца, находясь в полном смятении. Последовало шумное приветствие. Они не чаяли нас увидеть, и боясь что мы погибли в пламени разъяренного дракона, а теперь радовались, что сия напасть, обошла нас стороной. Припасы принесенные нами, еще немного подняли дух отряда, но также и понимали, их надолго не хватит.              Начались поиски королевского камня, сердца Одинокой Горы — Аркенстона.       Все также не отпуская далеко от себя Фили, следовала за ним по холмам сокровищницы, часто вглядываясь в него, опасалась что скверна и его опутает, но дворф лишь выполнял приказ короля копаясь в разбросанных кучах и беспокоился за дядю.       С остальными же было по разному. Кого-то блеск металла захватил сильнее, кого-то слабее, была жажда, но она не заметила их разум так сильно как у Дуба. И меньше всех поддался этому этому блеску хоббит.       Его беспокоили совсем другие проблемы: наше здоровье, в особенности Торина, и что же будет дальше. Он не принимал участие в поисках камня, и раз за разом пытался достучаться до разума своего короля. Безуспешные попытки делали его тревожнее и мрачнее, Бильбо не находил себе места, теряясь в тяжелых думах и даже мое присутствие, его больше не успокаивало.              Вороны что вернулись в гору, принося известия о беженцах из Озерного города, выживших несчастных, бредущих в нашу сторону. Приказ Торина заложить камнями южные ворота, и отгородиться от помогших нам людей, привел в недоумение, ведь и их род пострадал точно так же когда-то. Но воля командира, была сильнее простых чувств, и они устало выполняли то что от них хотел Король.       К следующему утру, каменная кладка выросла до высоты уцелевших стен.       Началось томительное ожидание. Обследовав другие старые выходы, отряд понял что единственными входами в гору были южные ворота, те что выбил дракон, да потайная дверь, о которой знали только присутствующие, остальные были разрушены и завалены еще в старые времена.       Часто теперь к нам летали Вороны Вестники, рассказывая что происходит вне нашего укрепления. Волна радости от смерти дракона расходилась очень быстро, стягивая на старые сказки о богатствах горы, всех у кого были смелость или простая жажда наживы.              Из лесного королевства пришло эльфийское войско и встало лагерем в долине у Главных ворот Эребора. Беженцы же заняли развалины старого города Дейла. Хоть Торин отправил давно посланника к своему двоюродному брату, Дейну, что живет в Железных Холмах, дабы он собрал войско и пришел на призыв Короля. Им невозможно было поспеть так быстро как нам хотелось.       Теперь, наш невеликий отряд, находился в осаде двух войск, с одной стороны стояли эльфы с другой стороны люди.       Их требования не были велики и вполне разумны. Барту, тому самому лодочнику что перевез нас в город, причиталась часть трофеев так как именно он убил дракона. Эльфийский король требовал вернуть его самоцветы, достояния его рода, украденные и погребенные в недрах этой горы.       Но командир отказывался их слушать, обзывая ворами и грабителями. И в следующий раз когда они приехали договориться, Торин выстрелил из лука, прогоняя их. Наш отряд остался, и стал обдумывать свое невеселое положение, а Дуб впал в такую мрачность, что никто не посмел бы ему перечить, если бы и захотел.       Время тянулось медленно и скучно. Дворфы, либо несли дежурство на воротах, либо раскладывая сокровища по кучкам и приводя их в порядок. Торин опять завел разговор об Аркенстоне, и еще раз велел обшарить все углы сокровищницы. Всем было тяжело видеть командира в таком состоянии, наблюдать как его грызет Драконья Лихорадка. И только я понимала что дело было не только в ней, и пыталась найти лекарство.       В вечерних сумерках, когда мы были в дозоре на стене, Фили вдруг обнял меня, не переставая гладить, попросил: уберечь себя, и свое потомство. И если начнется бой, укрыться за стенами подземного города и не лезть в сражение. Попросил не думать о нем. Просил… Хотя знал, что я не смогу выполнить его просьбу.              Еще один день, и вновь к нам приближались послы возвещая о переговорах, а вскоре появились Лесной Король и Барт Лучник, с новым предложением для Короля-под-горой. То что что случилось дальше потрясло многих моих соратников, но больше всего повлияло на самого Торина, усугубив его и без того плачевное состояние.       Аркенстон — пропавший камень, корень всех бед, был в руках наших теперешних противников, требовавших обещанное в обмен на него возвращение. И отдал его им хоббит, за что чуть не поплатился жизнью. Его едва успели спасти товарищи от обезумевшего Короля, и дали уйти из чертог гномьего королевства. Даже внезапное появление волшебника не изменило положения. И зная о скором подходе гномьей армии из железных холмов Торин Дубощит, точнее Безумец в его обличии, объявил войну, всем, кто сейчас стоял перед вратами в его царство.       Глядя в спину уходящему со стены Безумцу, видела как широко распростерлись вокруг него крылья мрака, впиваясь с новой силой в свою жертву. Я так не нашла в своей памяти, иного способа избавиться от скверны, кроме смерти. Но больше медлить было нельзя. Зло обитавшее здесь мертво, но чувства мои говорили: что-то надвигается, и это не было связано с той суетой что происходило сейчас под стенами.       Придет буря, и принесет печаль в наши сердца.              ***              Я застала его медленно плетущимся по большому залу, беседующего с тенью       — Теперь ты восседаешь на троне, увенчанный великой короной Короля-под-горой. И все что тут есть в твоей власти. Каменья, и самоцветы, серебро и золото…       — Золото… наше! И только наше.       — Они недостойны даже видеть все те сокровища, что по праву твои…       — Я не отдам им не единой монеты!       Безумец повернулся на мерный цокот моих когтей о гладкую поверхность застывшего драгоценного озера, Я решила хоть как-то подействовать на него. Попытаться вернуть, нашего упрямого командира, твердолобого Дуба, вернуть того, кого, успела узнать за эти месяцы. Но как, вырвать гниль не навредив ему, имея только клыки и когти. Как?       — О, это ты. — на его лице сначала появилась кривая улыбка, затем он рассмеялся, разводя руки указывал на позолоченные колонны. — Единственная кому не нужны мои богатства. В тебе нет даже искры желания обладать ими. Ты смотришь на них что на пыль под ногами, как и твоя создательница.       — Торин… — взмолилась я продолжая приближаться к нему. — Ты понимал меня и без знания звериной речи. Прошу тебя, не слушай тот голос что поет тебе сладкие песни о красивом металле и блеске граней. Они лишь творения рук мастеров. Живых мастеров, которые гибнут сейчас снаружи.       Но он не слышал, не понимал. А тень мягко продолжала его обнимать, медленно сжимая свои когти.       — Хоббит предал меня. Тот кому я больше всех доверился… Я говорил тебе. Они ранят… — его взгляд наполнился болью, он замолчал, смотря мне в глаза ища поддержки. И в то же мгновение, темная пелена нежно прошлась по волосам дворфа, смахнув его печаль. — Но все это теперь пустое. Эребор наш. Мы возродим королевство из руин, в большем великолепии чем он был раньше! Ведь теперь с нами Благословение…       — Ты же Король в которого искренне верят и любят, — старалась до него достучаться, держась от него на расстоянии прыжка, опасаясь того мрака, что окутал дворфа. — Друг готовый сражаться до конца за своих соратников. Любящий и любимый сын, брат и дядя.       Он остался глух к любым словам кроме своих и тени.       Пересилив свое чувство опасности, подошла так близко, что если бы он захотел мог спокойно коснуться моей щеки, если бы только захотел. Хотелось чтобы командир вновь погладил по голове, как делал это отец. И впервые увидела как мрак дернулся, сгущаясь как можно дальше от меня, но не представал цепляться за свою жертву. Безумец отступил.       — Не подходи! Я никого больше, к себе не подпущу. Хватит! — отмахнулся он. Я же ухватилась за эту возможность, и не давала ему уйти дальше чем обычный шаг, настигая его при попытке скрыться, уйти во мрак и потеряться в нем. Извернувшись, он побежал подгоняемый мнимыми опасностями, и в тоже мгновение оказался сшиблен с ног и прижат к разлитому драгоценному металлу.       Тень сжалась, уже не заботясь о разумности, впиваясь сильнее, безжалостно разрывая то кем был Торин.       — Ну же. Вспомни, кто ты!Разорви путы! Ты можешь! — вновь стучалась к его разуму. Не давая ему подняться, прижимая трепыхающегося дворфа к полу, рычала от злости и бессилия. Его доспехи скрипели под моим напором и тяжестью, а огромный зал, не давал звукам утихнуть.       Я упустила момент.       Безумец дернулся высвобождая свой кинжал, и по лезвию острого металла пробежал отблеск языка пламени, на пол «Золотого зала», упали первые багровые капли.                                          Продолжение следует:              ПИКНИК НА ОБОЧИНЕ