Немного в положении

      На пары приходит довольным котом. Мурчит заливисто и улыбается, немного напевая какую-то мелодию из той самой кафешки. Кажется немного попсовую, в хип-хоп обработке, с мотивами старой школы. Но песня засела прочно и навязчиво своим мотивом травила разум, радуя даже тем самым.       — ЧимЧим, ты как? Хоби-хен говорил, что ты чем-то отравился! — интересуется подсевший на свое привычное место Тэхен. Длинными пальцами он зарывается в свои недавно выкрашенные в красный волосы и языком во рту перекатывает палочку от малинового чупа-чупса.       — Ах. Тэ, прости-прости. Мне было очень плохо, — строит страдальческую мордашку и обнимает друга тире однокурсника, — тебе, кстати, идет цвет.       — Да, я тоже думаю, что круто, — кивает головой Ким. Затем вытаскивает чупа-чупс, слизывая с губ сладкий сок, смешавшийся со слюной и бальзамом для губ, и задумчиво, но при этом кратко вводит друга в курс дела. Что пропустил, что нового, что учудил позавчера Хосок-хен.       — И ты представляешь. Он прожигал того альфу таким злобным взглядом, словно сейчас готов сойтись с ним в батле по любому направлению! — фыркает Ким, почти утопая в звонком смехе. Чимин убеждается, что он был прав насчет своего предположения. Однако, теперь ему хотелось узнать, что же то за человек, который заинтересовал его улыбчивого хена. Возможно, Пак поможет ему добиться его.       — Хей, ТэТэ. А ты случаем не знаешь, кто общался тогда с тем альфой, что Хосоки так вспылил.       — Ну, он Юнги бросил вызов почти под конец. А до этого куча омег попробовали его спагетти и стейк. Так что… — Тэхен жмет плечами, а у Чимина мурашки по коже проходятся и слюна во рту скапливается от одного имени. Юнги. Ах. Но они ведь в Корее живут. А парней с именем Юнги дохрена, если проще говорить. Пак статистику имен не проверял. Но как-то это немного успокаивает. Потому что, что Мину делать здесь, если он должен жить учиться в далекой Америке?       — Постой, так он сделал это? — Чимин так скоро свистеть научится. И теперь ему точно хочется узнать, кто же тот человек, запавший в душу Хосоку. И что из себя представляет этот Юнги, который, по словам любимого хена, и на альфу не похож. Хотя Тэхен вон тоже на свою половую принадлежность не тянет. Он какая-то жгучая смесь из омеги и альфы, пахнущий сильно и достаточно сладко. Под него по сути хочется лечь и порой разложить однако тоже.       — Ага. Ну ничего. Сегодня тоже есть это занятие. Пойдешь со мной, посмотришь. Чимин соглашается. Хотя и вспоминает, что у него сегодня вечером по расписанию вообще-то стоят тренировки в студии. Он неделю как не растягивался как нужно, да и на танцы немного подзабил. Начиная как раз с того момента, как грохнулся в обморок. А потом больница. И новость та… Черт… Не думать о плохом. Настраивает он себя. С ребятами он позже поговорит. Объяснит все, пока они еще не разорвали их общий чат, волнуясь за всеобщий сладкий пирожочек в лице Пак Чимина.       — Кстати, сюда, несмотря на то, что факультативное занятие как бы для всего нашего потока , ходят не многие. Так что, Чимини, если не хочешь, можешь не ходить. — улыбается Тэ, прекрасно зная, какие дела у его друга с готовкой, да и с едой в особенности. Хотя в последнее время, он, как кажется, отходит от всех этих диет.       — Да ладно. Не спалю я там ничего! — куксится и рычит немного. Тэхен смеется и шутит, что друг в такой момент похож на щеночка. Такого милого и ласкового, которого уж больно хочется побаловать вкусняшкой. Пак в ответ шлет куда подальше, желательно в длинное и эротическое.       — О нет, вот ты как раз можешь сжечь! Я с тобой третий год живу под одной крышей. Мне ли не знать? — откуда-то материализуется Хосок и приобнимает своих друзей за плечи, сильнее прижимая к себе и практически повисая на них.       — Йа! Хен, ты тяжелый! — бузит Чимин, но не уворачивается, а улыбается в ответ на яркую солнечную улыбку друга.       — ЧимЧим прав, Хоби-хен, что ты ешь, что так разжирел? — хотя Хосок вообще-то худой так, что кости видны и весит так же как и Тэхен, будучи лишь на 2 сантиметра ниже красноволосого тонсена.       — Тихо мелочь, — хмыкает бета и щипает легонько младшеньких. — Вообще, вам двоим покаяться в грехах своих кухонных нужно, прежде чем войти в этот кабинет. Тебе, Тэхен-а, в первую очередь, потому что наш учитель-ним уже пообещал тебе руки отбить, если и в этот раз съешь все помидоры и сломаешь блендер.       Ким закатывает глаза и свистит недовольно. Ну подумаешь, в прошлый раз вместо того, чтобы готовить ел помидорки преспокойно. А блендер сломал не он. Это Намджун-хен. Но кому-то до этого дело вообще есть?       — ТэТэ сломал блендер? — удивленно прыскает в маленький кулачок Чимин, не особо веря в то, что его друг способен что-то сломать. Он скорее переведет продукты, создаст какой-то невъебенно странный и уникальный декоративный шедевр, найдет где-то виноград, который предложит Паку, кормя прямо из рук, но никак не сломает что-то. Это что-то новенькое.       — Да я и сам удивился. Но это факт!       — Да не ломал я ничего, — хрипит Ким и открывает дверь, впуская себя и друзей в достаточно людный класс, где ждали кажется их троих. Но занятие еще не началось. Лишь подготовка к нему.       Чимин обратил внимание, что за лекционным столом стоял вполне молодой преподаватель, по виду омега. Симпатичный с правильными почти идеальными чертами лица, с выразительным взглядом и шелковистой копной черных волос, переливающихся ярко на солнечном свете вдоволь наполняющем скромную комнату для уроков кулинарного искусства. Позади этого самого омеги доска была исписана рецептом сегодняшнего блюда. Краткими пометками-подсказками и кривыми наспех кажется нарисованными каракулями процесса приготовления. Это было забавно и очень мило. Чимин так увлекся разглядыванием преподавателя, что не сразу заметил внимательный взгляд темных по-лисьи узких глаз, направленных точно в его сторону и никуда больше. Он так заинтересовался доской и люстрами в потолке, что шел ведомый за руку Тэхеном, который самовольно решил, что они в паре, хотя оба готовить не умеют от слова совершенно, но как говорит Чимини, главное, что им вдвоем вообще-то будет весело. И если повезет, смогут немного пошкодничать. Так увлекся, что не рассматривал других, что когда наткнулся взглядом на того самого альфу рядом с Хосоком мысленно пожалел себя и все в этом мире, и то, что он приперся. Уж лучше бы сослался на плохое самочувствие, ну или отмазался танцами в студии. Нет. Дальше он точно будет этим отмазываться. Нахрен тревожить старые раны, они и так коркой только покрылись. Ноют порой ностальгическими временами. А тут он… Вот… Тот самый человек, который четыре года назад разрушил его светлые чувства, совсем не веря в искренность омеги и подло усмехаясь всем возражениям, не обращая внимания на крупные слезы и то, что они вообще-то были связаны.