Немного в положении

      Дома хорошо. Тепло, уютно. Еще беременным кажется быть не так плохо. Но это осознание приходит лишь на несколько секунд и смутным наваждением проходит, смываясь в воронку водоворота вместе с пенной водой.       После приятной расслабляющей ванны с душистой сладкой пеной и специальными маслами, растворяющимися в воде и питающими кожу необходимыми минералами, Чимин с пару минут рассматривает свое отражение в запотевшем зеркале. Корчит рожицы и отмечает, что все же он неплох собой и, наверное, стоит найти хорошего альфу на постоянку. Потому что если в течку такое произойдет еще раз, он явно вскроется от подставы судьбы. Ему всего двадцать же. Да и хрен с ним возрастом. Даже если бы ему было уже под тридцать, но он все еще не представлял из себя ничего стоящего и был один, он бы поступил так же. Но Чимин надеется, что к 30 он обретет все. А еще он немного боится боли, потому, когда утром на сдаче крови на всякие там анализы, видит иглу, невольно начинает дрожать и норовит сбежать. Но успокаивает себя тем, что мальчик он взрослый и это все нужно. Ему честно не хватает кого-то рядом. А еще после всяких сборов, прививок и пробежек по очередям к белым кабинетам, а потом судорожно сверяться со счетом за услуги… Ах, лучше бы он никогда не знал, что такое альфа и секс. Или лучше бы был бетой. О да. Нет беременности, нет всего этого гемора и таких трат. Да Чимин откладывал эти деньги на новый телефон, потому что его старый смартфон на ладан дышит и честно еще работает за «спасибо». Ну ладно. Если он сейчас «вылечится», то впереди конкурс танцевальный, а там денежный приз нормальный такой. Возместить все траты ему хватит. Главное выиграть. А победа отчего-то уже чувствуется у него в кармане, потому что он вообще-то самый лучший ученик школы искусств.       Бледный плетется в знакомую кафешку. Она встречает путника так же как и в первый раз, только более тихой обстановкой, людей с утра немного. А еще Чимин кажется, попал на счастливый час, потому что особый завтрак за полцены. И от этого слюнки текут. Пак внимательно вчитывается в меню: белое с черными наименованиями на глянцевой бумаге и фотографии — наглядный предмет, пробуждающий аппетит. Точно, после потери крови стоит это восполнить чем-то сладеньким.       — Хм, шоколад? — морщит маленький носик и решает для себя, что да… сегодня он будет шоколад. Блинчики с топленым шоколадом и кокосовый милкшейк. Милый омега принимает заказ у утреннего посетителя. Кивает и просит немного подождать. Пак улыбается, вежливо благодарит и засматривается в окошко, наблюдая величие утреннего весеннего пейзажа. Как в красках загорается синяя пустота неба, наполняясь красным золотом, как в вышине летают маленькими оттисками птицы, серыми хмурыми островами вырастают на общем фоне контрастности здания и люди постепенно спешат, проходясь туда-сюда.       От мыслей отвлекает немного меланхоличный голос с легкой хрипотцой и ровным тембром.       — Ваши блинчики с шоколадом, кокосовый молочный коктейль и персик. — альфа улыбается мягко и ставит все названное на столик. Правда еще добавляет кружку ароматного кофе и садится на незанятое никем мягкое кресло напротив. Чимин провожает альфу неподвижно, скользит по каждому движению взглядом широко открытых глаз и почти не дышит, стараясь даже не вспоминать забытый временем запах. Такой теплый и родной, что внутренне хочется поддаться, забыться, наплевать на все и свою гордость в первую очередь. Прижаться и дышать этим запахом. Но… Что-то в голове дает сбой. Или же действует правильно, но стоит Паку почувствовать тонкие нотки природного аромата Юнги, который тот ничем не скрывает, как омегу тянет блевать. Токсикоз. Говорит сознание, выделяя опасливо слова красным шрифтом. Чимину совсем не хочется узнавать этой радости. У него четвертая неделя только пошла. Ему рано и не нужно этой прелести первого триместра. Особенно если учесть, что через неделю все закончится.       — Раньше ты любил мятный какао, — спокойно произносит Юнги, потирая ладони и затрагивая толстую цепочку браслета на правой руке. Он говорит снисходительно, возможно даже обходительно. Мягко и ласково улыбается, но не сильно широко. Некоторые действия выдают его волнение, хотя и показательно ведет себя буднично. Словно они два старых друга, которые свиделись вновь и счастливы. И если Мин, допустим, счастлив, то Чимин нихрена. Немного Пака интересует откуда Юнги в апреле месяце персик раздобыл, да еще такой роскошный на вид и запах. Но больше этого волнует вопрос, какого хрена он здесь забыл? И здесь это не только кафе недалеко от больницы. Здесь это снова в жизни Пак Чимина. — Но я рад, что ты все так же хорошо питаешься. — шепчет альфа, продолжая что-то говорить еще и смотреть с теплотой в карей радужке лисьих хитрых глаз. Чимину кусок в горло не лезет. И плевать, что завтрак за полцены. Блинчики, конечно, жалко, но их можно попросить упаковать с собой и скормить Тэхену. Ну, а если уж не ему, то Хосоку или кому-то еще. Мало ли в университете голодных студентов, не откажущихся от халявы? Вот и правда. Нет.       — Чимини, я…        — Простите, но я считаю, что это довольно нагло садиться к незнакомцу и разговаривать так, словно мы с вами закадычные друзья, — шипит омега и сжимает кулаки. Смотрит проницательно и твердо с отдушкой холодного безразличия. Прячет истинные эмоции глубоко внутри. Юнги открывает рот, но слова тонут в немом звуке подобно мыльным пузырям. Неловкое молчание окутывает столик. Пак ни на секунду больше не хочет оставаться в обществе этого альфы. Встает, чтобы уйти и вообще наплевать на свой заказ. А раз Мин за его столиком, то пусть и расплачивается. Но Юнги быстро реагирует. Движется за омегой, хватает за тонкое запястье и тянет на себя, крепко сжимая длинными пальцами нежную кожу. Останавливает. И дело вовсе не в деньгах.        — Подожди, Чимин, давай поговорим. Пожалуйста, — альфа хоть и рычит, но слова выдаются жалкими, словно последними, словно проигрышными изначально. У Пака что-то вроде совести играет и в заднице свербит. Он не вырывает руку, и не потому что Юнги держит вообще-то крепко. Просто у омеги интерес играет. О чем же блядь этот парень хочет с ним поговорить спустя четыре года. Возобновить их отношения? Извиниться? Поиграться? Трижды «Ха!» Чего же он хочет. Нет серьезно? Это так глупо и смешно. Пытаться строить то, что сам же и сломал. А строить ли он вообще пришел? Не доламывать ли остатки? Может, он хочет влюбить и бросить вновь. Он будет жить спокойно. А что станется с Чимином после расставания? Пак точно знает, что после еще одного такого предательства он точно станет пустой оболочкой, некогда умевшей чувствовать, любить и ненавидеть.       — А не пойти ли тебе нахуй, Мин Юнги? — шепчет парень, поправляя свои светлые волосы и изящно вырывает руку, на коже запястья которой уже проявились легкие покраснения от физического воздействия посторонних сил.        — Ну вот, а говорил незнакомец, — спокойно выдыхает Мин. Пак стыдливо сгорает от возмущения. Но потом успокаивается, хмыкает. Подходит к официантке и оплачивает свой счет, хотя так и не притронулся ни к чему из заказанного. Юнги вздыхает и просит ту же омегу упаковать с собой и если можно сделать еще один коктейль, только тоже с собой. Омега мило улыбается, немного строит глазки, но просьбу выполняет быстро. Мин спешно забирает упакованный заказ, улыбается в благодарность, оплачивая счет и уходит, стремясь догнать омегу хотя бы на остановке, хотя у Юнги недалеко машина припаркована. Но он все равно идет пешком. Благо как раз на остановке Чимина и находит. Выдыхает спокойно. Хотя, они еще не раз точно смогли бы увидиться в университете. Но останавливаться Мин не собирается и отступать тоже. Он относительно знает как нужно и можно завоевать вновь своего Мини, главное действовать не перегибая палку, но упорно стремиться к цели, раз за разом доказывая искренность чувств и благосостояние намерений.       — Какого ты меня преследуешь? — пищит Пак испуганно и отодвигается на самый край скамейки.       — Чимини, послушай… В прошлом между нами было … — альфа запинается, не зная как это охарактеризовать. — Не все просто… Но блинчики в этом не виноваты. Я знаю, ты сильно их хотел. Так что поешь, хорошо? — протягивает маленький бумажный пакет с ручками, который еще теплый от находящихся в коробке блинчиков с шоколадом. Пак недоверчиво принимает еду из рук альфы, мысленно соглашаясь, что да, каким бы обмудком не был этот парень, еда ни в чем не виновата.       — А кокосовое молоко? — обиженно морщит носик, проверяя содержимое пакета. Кусает свои мягкие пухлые губы и медленно и неуверенно перебирает пальцами завязки ручек. О, Боже, Юнги готов умереть от сей милости и невозможности эту милость сохранить у себя навсегда.       — Вот, — протягивает стаканчик, накрытый крышечкой и соломинку трубочку в прозрачной упаковке. — Спасибо. Но это ничего не меняет. Мое предложение пойти тебе на хуй всегда актуально, — фыркает Пак, забирая свою вкусность из рук почти что врага. К счастью подъезжает нужный автобус, а Юнги следом не вяжется. Внутри транспорта омега с облегчением вздыхает. И все же думает, что еду он отдаст кому-нибудь. Потому что есть самому не хочется вообще. А выбрасывать жалко. Повторимся. Каким бы обмудком не был тот парень, еда ни в чем не виновата.       Пары проходят спокойно. И первым на еду находится Ким Тэхен, которого не заботят особо условия ее получения. Однако почему его друг такой хмурый все же интересуется. Чимин отмахивается. Говорит, что он с утра кровь на анализы сдавал чисто для профилактики. Вот, страдает теперь от апатии, что даже кусок в горло не лезет. Для наглядности даже показывает перебинтованное местечко у локтя на сгибе. Тэ верит. Сочувственно кивает. Подбирает подбадривающие слова и что-то с умным видом распространяет. Прислушиваясь, Пак понимает, что не только видом. Вообще Тэхен умный и мудрый. Просто мысли он часто излагает в не самой понятной форме для остальных. Но Чимин Тэхена любит. Конечно, Хосок о жизни Пака знает больше, но они и живут вместе. Там волей неволей все тайны узнаешь. Чимин кое-что про хена тоже знает. И пожалуй самая странная тайна на его памяти — он не знает кто нравится Чону и как давно. — Знаешь, меня до сих пор беспокоит… В кого Хосоки-хен влюбился. — пожевывая ручку задумчиво вытесняет Чимин, пока препод по философии зачитывает скучную лекцию. — Может в учителя? — предполагает Тэхен. Чимин жмет плечами, потому что «может». Спрашивать в лоб ну такое, честно. Окольными путями? Самому посмотреть? Ну уж точно нет. Там Мин Юнги. А с ним сталкиваться ой как не хочется. Кстати о птичках.       Юнги. Цветы. И его альфийское и стойкое нежелание пойти нахуй, а скорее пригласить Чимина на свой. Бесит. Жутко. Пак проходит мимо. Игнорирует совершенно. И ладно. Не Троя. Коней в свой ограждённый мирок он пускать не будет и сдаваться не намерен, даже если немного тянет.       Мин вздыхает тяжко. В уголке университетских построек между красными стенами затягивается душащим никотином во время своего короткого перерыва между занятиями, на которых находиться ему, впрочем, не так уж и обязательно. Он все это уже проходил, знает; ему это образование нужно для галочки на работе, потому самым разумным вариантом было просто прийти и сдать экзамены, забив на всю учебную канитель на ближайшие несколько месяцев, до очередной волны экзаменационных порогов, позволявших оценить знания и сосредоточенность будущих умов нации. Альфа успокаивается и позволяет себе мельком окунуться в воспоминания пятилетней давности, глупо улыбнуться и задуматься. Парень смотрит в спокойное серовато-синее небо, бледно заполненное еще скованным прохладой солнцем. Чимин сейчас напоминает Юнги это самое солнце. И пахнет от омеги немного прохладно, хотя все так же необъяснимо тянет. Альфа даже не надеялся, что снова встретится с Мини, но он все же должен сказать спасибо Намджуну, за то что потащил с собой на необязательный факультатив по кулинарии.       — Дурацкая примесь кокосов… — рычит альфа, сплевывая горечь, которая отравой каталась по языку, подвисая на самом краю. Хмурит брови и портит почти идеальную укладку, хотя он даже и не старался придать своим блондинистым лохмам более-менее культурно-приличный вид, чтобы походить на успешного человека, а не привычно бандита-наркомана-алкаша из соседнего дома. По крайней мере раньше он точно не выглядел как приличный человек: множество проколов в ушах, небольшая россыпь незамысловатых цветастых татуировок на теле, которые и сейчас скрываются от посторонних глаз за плотной тканью брендовой одежки, рваные джинсы и кажется в какой-то промежуток активный эксперимент с цветом волос. И он, вполне рад, что к 23-м годам своей жизни он еще не облысел. Нет, в чем-то стилистически Мин не изменяет себе все еще. Он любит черные вещи, рваные джинсы и, стыдно признаться, всякие блестящие штучки. А Чимин любит кольца, и они приятно сверкают на свету и даже в приглушенном освещении комнаты ночью. Ну и конечно же Мин Юнги любит Чимина, как бы когда-то он не обманывал себя, уезжая из страны и оставляя омегу наедине со своими чувствами, что глохли в безответной тишине.       — Может купить ему лимитированные кольца? — в голове мелькает «парные». И он все еще надеется, что у омеги за долгие 4 года не появился альфа, а прилипчивый, но не особо навязчивый запах кокоса по другой причине.       От раздумий отвлекает вибрация телефона. Очередные оповещения. Кто-то снова потерял его. И радует, что это просто Намджун. Ему нужна какая-то помощь в любовном плане по завоеванию учителя. И, кажется, он как истинный романтик собирается посветить светилу своего сердца балладу. Потому мысленно Юнги говорит другу спасибо, потому что у него появляются дела поважнее, чем протухать на скучных парах.       Проходя возле выхода, направляясь к территории университетской парковки, которая на удачу (или не) расположилась вблизи главного выхода, Юнги случайно цепляется взглядом за знакомую макушку. Растерянность отражается на его не сильно подвижном на эмоции лице, в темной радужке блестит беспокойство, настолько поглощая альфу, что он чуть не врезается в кого-то из студентов. А все потому что его маленький омега идет не спеша, непозволительно близко рядом с неизвестным Юнги парнем. И если бы Мин был более внимательным к людям, он бы вспомнил, что незнакомец ошивался несколько раз на факультативах. Потому что невозможно забыть чье-то неординарное поведение и вопиющую красную шевелюру. Но Юнги ни разу не сосредотачивал на нем внимания, потому сейчас он злился и надеялся, что это просто друг. Просто они идут слишком тесно друг к другу. Чимин ласково улыбается и заливисто смеется, заражая чем-то позитивным любого, кто смотрит на маленького пухлощекого Пака.       Губ альфы касается хитрая улыбка, потому что он мимолетно вспоминает расписание омеги и находит удачным тот факт, что пары у того закончились и он точно направляется домой. А Намджун подождет.       — Чимин-а! — оглушает сильнее, чем когда-то друзья Пака прикалывались, скандируя «ЧИМИН-ЩИ!» во время отчетного выступления омеги в его клубе танцев. Чимин этот голос узнает везде. А лучше бы нет. Но мурашки уже разошлись судорожной волной, давая сигнал остановиться. Тэхен тормозит тоже, почти одновременно и оборачивается, чтобы с удивлением уставиться на того, кто окликнул его друга. Брови ползут вверх, когда глазами встречается с уверенно к ним направляющимся Юнги, что на Тэхена внимания особо не обращается. Его цель — Чимин, который в ступоре застыл и судорожно гадает «не поздно ли еще сбежать отсюда нахрен». Но он точно не должен показывать, что появление Мин Юнги настолько сильно его волнует. Потому сглатывает и немного теснее жмется к Тэхену, переводя потерянный взгляд на поравнявшегося с ними Юнги.       Альфа выдыхает, улыбается приторно мягко и усмехается в очередной раз радужному свитеру Пака.       — Ты уже домой? Не против если я тебя подвезу? — с надеждой интересуется Мин, потому что это шикарная возможность легально узнать, где живет его омега. А Чимин раскрывает губы, чтобы сказать нет и пойти дальше своей дорогой, как Тэхен прерывает восторженно восклицая: «О! это было бы круто, да ЧимЧим?»       И он совсем не обратил внимания, что вообще немного лишний и его не спрашивали. Просто в его сердце что-то купидоном стрельнуло и загорелось желание побыть сводником. Отказ друга он предчувствовал. А еще интересно было, когда они успели познакомиться. Потому что Пак точно что-то таил активно.       — Это было бы круто, но Тэ, разве ты не говорил, что хочешь зайти в книжный? — мнется Чимин, ища мягкий повод, чтобы отказаться от пары минут близости, пусть и в присутсвии третьего лица. Ну не слать же его прилюдно, на глазах у десятка скользящих туда-сюда студентов, а потом тащить за собой Тэхена. А вообще хочется.       — Книжный? Нет, Чим, ты чего. Мы же сразу домой хотели, — непонимающе хлопает глазками и палит всю контору, прекрасно чувствуя как друг его прибить жаждет. Губы Тэхена расплываются в фирменной квадратной улыбке, пока он рассуждает о выгоде знакомств с людьми у которых есть автомобили. И что если кто-то предлагает подбросить, то лучше согласиться, а не ебаться горделиво. Правда, не так словами, но с таким смыслом.       Юнги завистливо подмечает их близость, хотя от Тэхена ничем не пахнет и не возможно определить альфа он, бета или такой же как и Чимин, омега. Между прочим вставляет, что, если Чимин хочет, то он может доехать с ними до книжного, а потом и подбросить до дома, все равно дел у него больше нет. Чимин медленно начинает снова ненавидеть этот мир, который стремится создать любые условия, что будут против него. Он вполне может преувеличивать чувство собственной важности. Но все же…       У Юнги автомобиль вполне приличный, и даже очень комфортабельный, так что омега с другом приятно утопают в нежной мягкости задних сидений. Мин и водитель как выясняется по ходу неплохой, потому что Чимина еще не выворачивает, и он наслаждается приглушенной музыкой, болтливостью Тэхена и прохладным воздухом из приоткрытого окна. Юнги в зеркало заднего вида посматривает частенько и то лишь для того, чтобы уловить выражения лица Чимина, запомнить линию его челюсти, маленький нос, немного грустные внимательно изучающие пейзаж за окном глаза с линзами, которые плохо ложатся именно на правый, обветренные и искусанные бледноватые, но пухлые губы и тонкую выпирающую венку на шее под чистой смугловатой кожей. Юнги облизывается, сдержанно отгоняя всякие непотребные мысли, лезущие в голову под аккомпанемент болтовни друга омеги.       Когда они уже подъезжают к месту, из Тэхена вырывается волнующий его вопрос: — Так, а как давно вы знакомы?       Юнги застывает, сжимая пальцами руль, так что костяшки белеют на его и без того светлой коже. Чимин вздрагивает тоже и переводит растерянный взгляд на альфу. Перестает дышать на пару секунд и словно чего-то боится. Словно у Юнги на омегу есть какой-то компромат, который может вот-вот раскрыться и тогда, Ким, скорее всего возненавидит омегу, перестанет общаться и смотреть в его сторону, не желая даже вспоминать, что у него был такой друг. Нет. Этого, конечно, не случится. И Чимин ни о чем таком даже и не думает. Просто выражение лица его такое страдальческое и полное желания никому не рассказывать тот промежуток прошлого. Юнги это прекрасно видит. Кусает свои губы и лениво выдыхает, что «Чимини сам расскажет, если захочет».       Тэхен что-то понятливо тянет. А у Пака облегчение не наступает, потому что у него сегодня вместе с ночью кино предстоит вечер тяжелых разговоров. И только у нужного подъезда понимает, что надо было купить наверное торт. Хотя, можно и те самые ракушки с кокосовой стружкой. За ними он преспокойно и идет, не слушая того, что хочет сказать Юнги. Не замечая, как вежливо прощается с ним Тэхен и следует за своим другом, смотря так вынуждающе, что Чимин сдается.       — Я позже все расскажу, когда и Хосоки-хен вернется.       Ждать, конечно, долго и нетерпение съест его изнутри, но ничего. Он немного подождет, ведь Паку этот разговор кажется дастся не просто, потому что иначе он не просил бы завернуть ему побольше бунгеопанг.