Немного в положении

      Пак смущается сильно. Он вообще не хочет разговаривать, потому что боится сказать что-то не то. Он неудобно мнется на сидении, оттягивая рукава кофты Юнги. Его вещи, пропитанные смазкой, потом и спермой как его самого так и альфы валяются где-то в бумажном пакете на заднем сидении автомобиля. Штаны, пока что чистые, натирают еще пульсирующую плоть, потому что трусы где-то там же, в пакете.       Мин сидит улыбается и душит своими феромонами. По его игривому мурчанию точно можно сказать, что альфа хочет еще и способен еще на один узел, чтобы омежка под ним точно забеременела. Чимин же хочет домой и искупаться, а еще перестать тянутся поглаживать места укусов, на месте которых хотелось бы метку.       — Чимини, малыш, ничего же не болит, да? — спрашивает Юнги, поправляя растрепанную прическу на коротких волосах. Пак кивает.       — Давай попробуем сначала? — волнительно выдыхает альфа, с надеждой всматриваясь в румяное личико младшего.       — Юнги.       — Чимин, — голос у альфы властный, строгий, уверенный. Мин немногословен вообще. Он не повторяет сказанного ранее, он просто тянется с сухим и властным поцелуем, прекращая поток мыслей омеги. Чимин даже отвечает и скромно стонет. На что альфа улыбается. Омеге нужен совет. Чье то независимое мнение. Возможно, ему сейчас нужен Тэхен, но от чего-то больше хочется списаться с Сонуном, потому что он не знаком с Юнги и точно сможет растолковать чувства Пака и подсказать, что делать ему. Чимин хочет что-то сказать, ответить, но взгляд его застывает опираясь на какое-то мельтешение за окном со стороны водителя. Фигура дернулась разрезая струи дождя, и кажется спокойствие Чимина. Омега начал часто дышать и шевелить губами, шлепая альфу по плечу, чтобы тот развернулся.       Юнги непонимающе спрашивает, что ты там увидел, и поворачивает голову, высматривая пустоту. Секунда и неожиданно в стекло впечатываются чьи-то руки и серое лицо с неярким очертанием старости и сухости. Кто закричал первым точно не сказать и от чего именно тоже. Потому что Чимин сильно сжал руку Юнги в одно мгновение как они оба разрушили тишину.       — Так, тихо! ~- выдыхает успокоившийся Мин, отцепляя руку Чимина от себя, приоткрывает окошко и морщится от легкого холода моросящего дождя.       — Чего ж вы так орете! — с диалектом произносит мужчина, что испугал их.       Юнги извиняется и объясняет, благодарит, что приехали и помогает конечно же совсем. Переводит рыдающего Чимина в кузов эвакуационной машины и мягко гладит по спине, успокаивающе объясняя все уже парню. Чимин кивает, но плакать не перестает. Ему неспокойно и больно. И радует близость Юнги. Пак ничего не слышит и только сильнее прижимается к Мину.       Мужчина- эвакуаторщик что-то говорит точно в шутку, в ответ Юнги рычит грозно. Чимин не слышит, он уже спит. В теплых успокаивающих объятиях Юнги.       Просыпается Пак уже дома. У себя дома, переодетый и чистенький и от него пахнет грейпфрутом.       Уже утро. Но радует, что он никуда не опаздывает, но дома никого. Оттого создается ощущение пустоты и одиночества. На столе накрытые пищевой пленкой стоят рис с кимчи и рыбкой, и записка от Хоби-хена с морем тепла и смешных мордочек. Кажется, Хосок стал лучше в рисовании.       — Блядь! — шипит Пак, вспоминая в подробностях свидания с Юнги, которое прошло жарко вообще-то и омеге лучше наведаться к врачу, чтобы узнать, хорошо ли все с плодом. Его, конечно, ничего так не беспокоит, но так, на всякий. Он не может быть безответственным родителем. Но вообще важнее узнать, что знает Юнги о Хосоке.       В телефоне номер альфы не сохранен, но находится на высоких позициях в списке последних контактов. Его просто отличить от остальных. Позвонить? Или написать сообщение? Хмм. Чимин решает позвонить, перед этим замечая, что Сонун в сети и у него по идее сегодня должен быть выходной. Можно поговорить. Как раз. Пока душа лежит и мысли не утопли в доброкачественных сомнениях.       Вздыхает шумно и для бодрости даже нюхает кофе, который зачем-то заварил, но пить не собирается совершенно.       Гудок. Один. Второй. Слишком затяжной. Хочется сбросить пока не поздно. Но…       — Чимин…- удивленный хриплый голос слышится на том конце и еще какой-то грохот, почему-то кажется, что это соня Юнги свалился с кровати, хотя хен любит засыпать очень комфортно и уютно меститься. Улыбка плывет на его губах.       — Ну… Мини не молчи, я слышу как ты хихикаешь, — голос совсем заспанный. Пак кусает губу и утихомиривает мысли, что картинками подкидывают комнату в квартире альфы и его обнаженное тело и как играет свет на бледной обнаженной коже, потому что вообще-то Мин любит спать без одежды.       — Чимииин…- тянут на том конце. И Пак возвращается из грез в реальность. Чистит горло.       — Я… кхм…- не знает с чего начать и волнительно обводит пальцем ободок кружки с остывающим напитком.       — Что такое, малыш? Ты простыл? Вообще хорошо спал?       — А… нет…- от заботливого альфы немного кроет и пьянит.       — Точно? Ты вчера под конец температурить начал. Прости, если бы я лучше следил за своей машиной или выбрал что-то более близкое, тебе не пришлось бы все это пережить.       Все. От такой теплоты Чимина больше нет. Есть просто слабая милая омега, которая хочет на ручки к своему альфе, а в данном случае это Юнги.       — Я хочу тебя увидеть, — выпаливает Пак волнительно с придыханием и столбенеет. Что. Он. Только. Что. Сказал? Чимин материт себя всеми известными способами, прибегая к родному диалекту.       — Что? — Юнги кажется, что он ослышался. Но безумно рад, потому что слова малыша прозвучали четко. Хочется сказать, я тоже. А Чимин со скоростью печатной машинке ищет оправдания.       — А… это… Хосок. Да. Хосоки-хен. Ты обещал.       Юнги расстраивается, но не сильно. Однажды он услышит еще не раз эти слова без всяких левых оправданий.       — Да… Но это не телефонный разговор…- лукавит парень на том конце и томно тянет последние звуки.       — Но… — Пак хочет возмутиться, но вспоминает о чем они говорили и что если Чимин сам не спрашивал, то зачем Юнги и рассказывать? Он же подкатывает. И не против оттянуть этот сладкий момент. А у омеги мурашки по коже и волнение под желудком вяжется.       — Мы просто поужинаем, хорошо? Я прокормлю тебя и все расскажу.       — Покормишь?       — Приготовлю для тебя самый лучший ужин, детка, — Юнги уже не сонный. Он игривый, бодрый, жадный.       — К… к тебе домой я… ни за что!       — Оу. Боишься?       — Было бы чего!       — Хах. Ну хорошо. Мы можем сходить в ресторанчик. Или поесть бараньих шашлычков, как тебе такая идея?       — Я много наем, — Пак относится к этому как к деловой встрече и старается не думать о том, что это свидание.       — Хорошо. Плачу ведь я. Только обещай, что есть будешь не только мясо.       — О, Юнги, я не ты!       — Так мило, что ты многое помнишь, — ухмыляется альфа и Чимин на той стороне слышит звон посуды. Кажется Юнги решил позавтракать. И если честно, Паку правда хочется отведать стряпни хена и вспомнить ту атмосферу, когда он чувствовал себя нужным, понятым, любимым.       — Ничего не мило! Время и место…       — В 18 я за тобой заеду, ты же свободен?       — Хочешь, чтобы мы снова где-то застряли?       — О нет, я на другой. Не бойся. Но… если что. Я готов убить любого маньяка ради твоей безопасности.       — Даже если это Фредди? — наивным шепотом спрашивает Пак, в конец обласканный приятным голосом альфы, которого хотелось слушать вечно.       — Даже от него.       — Кхм. Не… ладно. В 18 так в 18. Напиши мне, я сам выйду. И стань где-нибудь подальше, не хочу, чтобы соседи распускали слухи, — ответить альфе не дает, боится что это затянется. Сбрасывает и выдыхает. Он даже на свое отражение смотреть не хочет. Но в какао приходит оповещение о новых сообщениях и Чимин быстро их просматривает. А потом идет собираться на встречу с Сонуном. Ему точно нужна доза чужого мнения. Ну, а потом отвлечься от всей этой хрени.

***

      До встречи, Чимин, конечно, вспоминает, что он хотел в больницу, так что надеется успеть везде. Впрочем, надежды оправдываются и доктор радует, что с омегой все хорошо и плодом, конечно тоже. Еще дает бумажку с перечнем продуктов, полезных для положительного течения беременности и отправляет с миром, напоминая, что у них впереди будет еще не одна консультация.       Чимину эта муторня не нравится. Ему бы что попроще и где не пришлось бы тратиться на специалиста, дорогу, всякие витамины и еще какую-то нужно-ненужную ерунду для омежек.       У Пака от мыслей голова болит и аппетит играет. С Сонуном они договорились встретиться в торговом центре.       Омега легким порывом облачка надвигается тенью, обнимает цепко Чимина за талию и дует в шею, от чего младший вздрагивает и выдыхает шумно, будто шипит. Реакция похожа на ту, что у котиков при виде воды, ну или огурца.       — Ха Сонун! — возмущенно шикает Пак, отскакивая от сгибающегося в порывах смеха парня. Омега извиняется и оправдывается.       — Ну, Чимин-а, у тебя такая реакция забавная. Ну, не хмурься, морщинки появятся. Пошли на крышу. Там беседки и очень красиво.       Ведет за собой в сторону лифтов, где они поднимаются на последний этаж.       На верхнем открытом этаже торгового центра вид на город открывается достаточно красивый и в стилистических декорациях можно потеряться, позабыв о времени, расслабиться в отдыхе и небольшом уютном времяпрепровождении. Хотя людей сейчас не много и солнце попадает на зелено-коричневые тона оформления пространства сухоцветов.       — Тут красиво.       — Никогда здесь не был? — удивляется Сонун, завлекая друга ближе к небольшим качелькам.       Пак отрицательно качает головой и сильнее рассматривает пространство. Любуясь уходящим в синюю даль горизонта искрящимся дневным светом светом.       — Здесь хорошо и расслабляет. Вечерами тут очень красиво. Много гирлянд загорается. Романтично, — улыбается Сонун, легонько отталкиваясь, тем самым приводя качели под ним в движение. Чимин просто сидит и задумчиво кивает.       — Да. Сюда хорошо бы прийти еще раз.       — Ты всегда можешь прийти со мной. А потом и с малышом.       — Ага. Я надеюсь, все будет хорошо…- звучит немного нервно, неуверенно, но в тоже время со слабым отблеском надежды. — А ты как? — решает перевести тему и переводит взгляд на Сонуна. Брови омеги вздрогнули. Он слабо растянул слоги и ответил что-то общее. Чимин понимает. Он все так же терпеливо подождет.       Ха вьет темы самостоятельно, плавно переходя с одного на другое и раскрывая кое-что что в процессе. Чимин старается это уловить и запомнить. Но ему все больше становится неловко открыться самому. Сонун добрый, понимающий, но у Чимина странное дурманящее ощущение играет. Ему кажется, что он неправильно поставленным вопросом может разбить хрупкого и много чего вытерпевшего в этой жизни Сонуна. А этого ему не хочется совсем уж. Чимин боится, но все же задает вопрос, когда ближе к 4ем омеги возвращаются домой. Им просто немного по пути.       — Сонун-а, как думаешь. можно ли принять… если ненавидишь? — у Чимина голос дрожит и ладошки потные. Он словно на первом свидании в любви признался. Сонун смотрит задумчиво-серьезно.       — Знаешь, если ты о таком задумываешься, то это значит, что ты этого человека больше не ненавидишь. Даже больше. Ты его уже принял. Просто ищешь причину, — у омеги лицо грустное, но говорит он это открыто и так проникновенно, что Пак верит. И вздыхает тяжело. Его сердце сжимается.       — Знаешь я.- Чимин хочет оправдаться, много чем поделиться, но Ха встает напротив, крепко сжимает ладонями острые плечи и смотрит понимающе.       — Знаю, Чимин-а. Надеюсь, у тебя и твоего малыша все будет хорошо. Ну. Я бы проводил тебя немного дальше, но мне надо в этом районе кое-куда забежать. Так что… Будь внимателен на дороге.       Сонун провожает друга взглядом. Слишком печальным, как отмечает Чимин.       Зато он наконец решает, что… С Юнги попробовать стоит. Просто начать. Наверное? Ну или с каким-нибудь другим альфой. Может вообще поискать папашу? Вдруг он одинок. И не одного Чимина так накрыло. Хотя нет. Что что, а искать биологического отца Паку не хочется. Остается два варианта. И почему-то дать шанс Юнги теплит и роднит. Почему-то хочется только его. И мысленно Чимин уничтожается, представляя себя рядом с кем-то еще. Может, потому что он попросту не влюблялся по-нормальному. А может, потому что вообще-то он до сих пор не смог разлюбить Юнги.