Немного в положении

      Чимин смотрит на себя в зеркало, мелькает часто перед Хосоком, который лежит уставший, хрустит кукурузными чипсами и шутит о налаживающейся личной жизни младшего. Хосок выглядит растрепанным, но более-менее менее счастливым. И сейчас он все же чувствует себя мамочкой.       — Чимин-а, не переусердствуй с подводкой. И оденься теплее, все же вечер.       — Хееоон! — стонет Чимин, стыдливо захлопывая колпачок черного карандаша для глаз. Он всего-то немного подчеркнул глубину своих глаз, а теперь ему хочется смыть все, потому что НЕ на свидание.       Хоть времени и мало остается, но парень быстро прихватывать все средства и идет в ванную переделывать макияж на более простой, почти естественный. Но легкий оттенок карандаша оставляет в уголках, воздушно пальцем распыляя бледно-красный тинт по нижней губе, слегка выделяя не менее пухлую верхнюю.       — Чимин, ты с Юнги?       Спрашивает Хосок, поправляя ворот черной водолазки младшего. — Я, конечно, не сильно против, но если что, знай, я готов в любой момент ради тебя разбить ему лицо. — подбадривает бета, улыбаясь привычно. Но в добродушие кроется коварность и легкий налет реальной угрозы-обещания. Пак уверен, его друг если что, в драку влезет, хотя и выглядит тем самым любителем компромиссов и решением всех конфликтов словами.       — Думаю, все будет хорошо.       — Хорошо, что он все-таки правда заботится о тебе, — намекает на недавнее, когда Юнги на руках бережно дотащил омегу до квартиры, до кровати и осторожно провел время рядом, стараясь быть полезным и помочь сбить температуру. Хосок помнит все слова и действия альфы, его поведение и рвущееся наружу отчаяние с волнением. И если бы Юнги так себя не вел, то Чон все еще продолжал настаивать на своём.       А сейчас он пусть и с опасением, но все же переполненный уверенности отпускает друга в руки того альфы.       — Я… не до конца понимаю… но…       — Чимин-а, порой не стоит заморачиваться. И если тебе сейчас хорошо, наслаждайся этим, ладно.       Чимин горько вздыхает. Хосок прав. Он серьезен. Но… Омеге неловко. Однако, он собирается воспользоваться этим советом, чтобы и Хосок раскрылся, чтобы и он нашел свое «хорошо».       — Спасибо, Хосоки-хен, — Пак обнимает друга и скрывается за входной дверью. Внизу, возле домов его уже минут 10 так ждет Юнги, который написывает в нетерпении и сладко вяжет какую-то сказку.

***

      — Ты такая черепашка.       — Ну просто ты суша, а не вода, Юнги, — обиженно парирует Чимин. И Мина это ранит немного, но он особо не концентрируется на этом. Его милый Чимин сегодня снова восхитителен и до зубного скрежета возбуждающий. Альфе даже кажется, что в универ омега ходит в попытке не привлечь внимание, хотя сам цветет и чисто эстетичен как не посмотри, но вот на такие встречи… он одевается довольно соблазнительно, что Юнги точно не может сказать чего он хочет больше. Раздеть или подольше полюбоваться этой подарочной упаковкой.       — Юнги, насчет того… куда мы.       — Не волнуйся, это милое кафе. Его держит брат моего друга, поэтому за качество я ручаюсь.- информирует Мин, не отвлекаясь от вождения и плавно перестраиваясь в более свободную полосу на автостраде.       Чимин дома много думал. И вообще пришел к мысли, что раз он согласился на ужин, то альфу стоило запрячь. И почему-то простой поход куда-то не выглядел чем-то выматывающим.       — Может… в другое место?       — Почему? Боишься чего-то?       — Нет. Просто. Я… — вздыхает и допускает вольность согласится на ужин у Юнги. Ладно. Хосок ему доверяет. Да и у альфы было много вариантов… Стоит правда расслабиться.       — Не против.       — Не против чего?       — Ужина. У тебя. Но… я сам хочу выбрать продукты.       — Конечно, — радостно выдыхает альфа и вновь меняет полосу, чтобы развернуться и направится к удобному маркету.       Юнги не обращает внимания на то, что кладет в корзину Чимин. Он честно смотрит только на то как маленькие пальчики хватают понравившееся и закидывают в большую тележку. Юнги не понимает к чему ему 6 видов одних и тех же хлопьев на завтрак, когда он не завтракает. У него и утро обычно начинается ближе к 12, просто потому что ночью лучше пишется. Еще Чимин не может определится чего он хочет больше: мяса или морепродуктов и каждый раз, проходя мимо, смотрит на катящего тележку с выбранными продуктами альфу с жалостливым щенячьи взглядом. — Чимини, выбери все же что-то одно, малыш. — Но это сложно, — дуется, аки ребеночек, и, вздыхая, делает выбор в пользу говядины. Все же мясо — это любовь.       — В следующий раз, мы сходим и я приготовлю тебе что-то с морепродуктами, хорошо, — успокаивающе спрашивает Юнги, примерно прикидывая все варианты известных ему блюд, которые он может приготовить с огромным количеством продуктов.       — Может, купим говяжьих язычков?       — А ты их есть будешь?       — Но…       — Вот именно.       Пак откладывает товар в сторону и как дите, которому не купили конфету, обиженно бредет дальше к молочке извилисто сквозь отдел детского питания.       На несколько секунд замирает, рассматривая смеси, пюрешки и необходимые витаминные прикормки для очень маленьких и почти незаметно поглаживает свой пока что плоский живот. Его вообще тянет зависнуть здесь. Почитать составы, сравнить, поинтересоваться у кого-то, что лучше.       Юнги замирает рядом и с теплой улыбкой наблюдает за Чимином. Какая-то надежда рождается в глубине его души и альфа чувствует себя по семейному. Пометить и оградить Чимина от мира сейчас хочется сильнее всего.       Юнги смущенно кашляет и напоминает, что они здесь за другим. Чимин же отвисает и стыдливо шагает дальше, немного путая направления и включая глупое поведение.       На кассе они немного спорят по поводу шоколада, какой лучше. Чимину хочется с кокосами, а Юнги с мятой. И вообще им двоим правду интересно, а есть ли смесь этого вкуса.       — Шоколад со вкусом мяты вообще существует?       Юнги знает, что есть и это самое лучшее изобретение человечества помимо ликера Бейлис и алкогольного мороженого.       — Конечно.       — Но я видел только чай. Может, купим мятный чай и печенье с кокосом? — Чимин задумывается, хотя их очередь уже подошла. Паку на вопрос ответ не нужен. Он этим загораются и кидая я сейчас бежит к стеллажам с чаем. Возвращается быстро. Немного взлохмаченный и счастливый.       — Юнги, Юнги, представляешь, он есть! Я нашел его! — помимо коробки листового чая и печенья в руках омеги темная пачка с зеленым оформлением. Упаковка шоколада. — Такая милая пара, — вскользь бросает парень на кассе. Юнги хочет сказать, что нет. Но Чимин увлечен своим, разглядывает упаковку и скорее хочет попробовать мятный шоколад, потому что никогда не пробовал. И вообще красиво запечатано. Мин кивает и собирает их покупки, уже направляясь вместе с омегой в авто.       Чимин в дороге сильно увлечен мятным шоколадом и совсем не хочет выпускать его из рук, растягивая момент первого кусочка до самого дома альфы, что находится в приличном районе.       — Чимини, ты же в курсе, что все, что мы купили, тебе придется съесть, — с лукавством тянет Юнги, припарковываясь возле дома. Пак вздрагивает и с недоверием смотрит на альфу, который кажется не шутит.       — Ну… ничего, домой заберу, — кивает и спешно выходит из машины, потягиваясь после дороги на свежем воздухе и с трепетом осматривая постройку. Очень хороший район. Боже да тут все просто кричит о дороговизне. Чимину становится любопытно больше узнать о Юнги. Но… в первую очередь он должен разобраться с Хосоком, потому что в деле с важным человеком и лучшим другом тянуть никак нельзя. Никогда не знаешь, когда может быть уже слишком поздно. Оно просто ломается. Раз. И все. Пак относительно знает какого это. И такого не хочет совсем никак.       — Скажи честно, ты подрабатываешь в скрытом мире? — фырчит омега, умещаясь на барном стуле и не сводя глаз с веточек вен на оголенных по локоть руках Юнги.       Они в его квартире уже минут пятнадцать. И это время Пак честно не знает куда себя деть. Он лишь наблюдает с открытым ртом и думает с чего лучше начать.       — Нет. Даже не хочу проблем с законом. Мне все же нужно быть уверенным, что моему омеге не грозит никакая опасность и я всегда смогу быть рядом.- маринуя мясо в специях отвечает Юнги, попутно прекрасно справляясь со всем на кухне. Он правда хороший повар.       — Давай лучше поговорим о Хосоке? — стушевано и тихо просит Чимин, утаскивая веточку душистой травы и играясь ей, перемещая между подушечками пальцев: большим и указательным.       — Ну… Хорошо.       — Что с ним?       — Он влюблен.       — Ну, это я знаю.       — Ах. Я до сих пор не уверен, что имею право об этом говорить.       Мин проверяет духовку и точными движениями опытного кулинара переходит к готовке гарнира.       — Но… ты обещал.       — Да, — соглашается и замолкает, начиная потом с намеков и немного юля. — Знаешь. Я люблю тебя.       — Ты… — Чимин краснеет и хочет кинуть веточку в альфу и вообще начать возмущаться. Но Мин продолжает.       — Ты это прекрасно знаешь. Видишь, замечаешь. Ты понимаешь, что из себя представляет моя любовь, ведь так?       Чимин кивает, заворожённо наблюдая, как маленькие колечки зелёного лука смешиваются с крупными зёрнами риса, перемешиваемого лопаточкой на сковороде.       — Ты даже отвечаешь на мои чувства. И хоть все это причиняет нам боль. Ты знаешь почему… но… нам проще. У Хосока. Любовь другая.       — Безответная? Но. это же тоже не страшно. У него есть мы. Я и Тэхен…       — Он не может вам это рассказать. Просто его любовь. Это то, что может разрушить все отношения. Разрушить многое, что стоит фундаментом, понимаешь?       Чимин кивает. Но вообще он ничего не понимает. Он просто на руках Юнги залипает.       — Сложно любить, когда знаешь о том, что в любой момент многое можешь потерять. Он жертвенный. Ты наверное знаешь этого идиота, вы все же живете долго вместе.       — Ревнуешь?       — Ну, если бы я не знал, кого любит Хосок, то да. Я бы сгорал от ревности. Мне так больно осознавать, что кто-то к тебе ближе, чем я.       — Это… так… ммм…       — Я не буду называть имя. Просто однажды проследи за взглядом своего друга. На кого он смотрит больше всего. С кем он становится немного тусклым, понимаешь?       — Просто назови имя.       — Чимин-а, если я назову имя, это не даст… не поможет. Ты не сможешь ему помочь. А так. Я знаю тебя. Ты будешь долго думать, но в итоге найдешь правильное. Просто. Смотри больше на своих друзей. Это очевидно.       Ответы Юнги расплывчатые, и отчасти парень жалеет, что согласился. Кажется, что продал себя за дешевый кусок информации, которую он и без того знал. Лениво тянется время. И мрачные огни города проскальзывают сквозь окна, в которые Чимин смотрит больше, нежели на альфу.       Бряканье посуды разводит атмосферу бледными красками. Тишина рушится только благодаря звукам готовки. Сладковато-пряный аромат туманит воздух. И Пак невольно поворачивается и вновь следит за действиями Мина, что уже декорирует блюда на бледно-голубых тарелках с зелеными завитками у каймы.       — И все же. Что рассказывал тебе Хосок?       — Он говорил много и в основном бред. Знаешь, он хоть и выглядит веселым, но у этого парня достаточно много печали.       — Да. Но он улыбается, чтобы мы не волновались. Ради меня и Тэхена, думаю, ради всех тех, кто рядом с ним. Я с ним живу, я много знаю о нем, но порой мне кажется, что я не знаю своего друга… — Чимин тяжко вздыхает и ютится на стуле, с короткой благодарностью принимая свою порцию еды.       — Я назову имя за поцелуй, — с хитрым прищуром улыбается Юнги, доставая из холодильника вино и ловко наполняя принесенные заранее бокалы бордовой жидкостью, разбито впитывающей в себя желтые блики освещения.       — Ты играешь не честно! — возмущенно вскрикивает Пак, теряя аппетит. Он знает, к чему это может привести. И вообще он не рассчитывал на такое.       — Ладно-ладно, — тянет Юнги, с неудобством проглатывая слова. — Давай просто немного поговорим не о твоем друге-бете.       — Но вы же с ним тоже сдружились!       — Немного, — пожимает плечами Мин и честно он не знает как охарактеризовать отношения между ними. Им вроде комфортно друг с другом. И они узнали из первых уст несколько интересных фактов, что это не дает им просто забыть и строить из себя незнакомцев, не то что уж враждующих парней. А Чон в первых словах начал именно с вражды.       — Ты… все так же с трудом заводишь друзей? — Чимину от своего же вопроса неловко, потому что спрашивать подобное — бред, потому что им не хватало еще перед друг другом раскрыться. А Пак уверен, что Юнги внутри все тот же, разве только более общительный, чуточку жизнерадостней и пишет теперь красивые сильные песни, которые Чимин на репите заслушал. Ему просто в один вечер захотелось узнать из интернета как дела у Юнги — музыканта. Как выяснилось неплохо, раз поисковик выдал не пустой запрос.       — Не совсем. Но… я все еще не люблю знакомиться с людьми. И стараюсь избегать бессмысленных отношений.       — Ну… ты хотя бы улыбаться начал чаще.       — Рядом с тобой я всегда улыбался, Чимини, — парирует Юнги, а потом прикусывает язык, замечая скользнувшую боль в лице омеги. Они вдвоем прекрасно помнят их те последние дни вместе. И Юнги помнит свое поведение. Из его уст такое заявление звучит немного фальшиво, если брать в расчет те дни.       Пак старается не акцентировать свое внимание на этом. Ковыряется в салате и в лицо альфы не смотрит.       Юнги осушает свой бокал от волнения.       — Ну да… всегда… Но, знаешь, Юнги, я, правда, рад, что ты добился того к чему бежал, решая, что я — никчемная обуза.       — Чимин, это…       — Это было так! Возможно, это был твой способ оградить нас от чего-то… Но ты даже не дал шанса… Юнги… Ты появляешься спустя 4 года и заявляешь о своей любви, не спрашивая хочу ли я твоих чувств, — почему-то Паку кажется, что это самое время, для того, чтобы высказать свои мысли. Он даже не поддался эмоциям и странно, но контролирует свою речь, свои слова. — Так часто говоришь о том, что любишь и что ты изменился. Что я… Знаешь, я все еще хочу твоего тепла. И верить в твою любовь я тоже хочу. Но Юнги, я боюсь.       Чимин к концу говорит совсем тихо. И еще его осеняет, что Хосок, наверное, так же. Он хочет, но боится. Дебильные предрассудки не дающие быть честным и открытым, заставляющие давиться своими чувствами и разрываться в болезненном ливне молчаливого противоречия, борьбы внутри хрупкой души.       Чимин страдать больше не хочет. И да, ему нравится Юнги. Он так просто западает в душу, что омеге страшно.       — Это. не любовь. И мои чувства к тебе не такие как раньше, — спешно добавляет Чимин, чтобы не ввести альфу в заблуждение. А он чувствует, радостные вибрации со стороны Мина, который выглядит бодреньким и довольным, и совсем не пьяным, хоть незаметно осушил полбутылки вина, совсем не притронувшись к еде. И Чимин бы тоже выпил. Но ему нельзя. И вроде надо рассказать об этом Юнги, пока не поздно, но отчего-то язык не поворачивается.       — Интересно, у Хосоки-хена такая же проблема? — подпирая лицо рукой интересуется Чимин и все же позволяет себе насладиться вкусом готовки Юнги. Стоит признать кулинарные навыки альфы и сказать спасибо, что начал готовить из-за него.       — Не совсем. Он влюблен в своего друга. А это знаешь ли хуже чем у нас.       — У нас него ничего!       — Пока что. Но ты… сам разрешил мне добиваться тебя.       — Что? Я такого не говорил! — смущенно краснеет и не знает что сказать еще. Альфа нагло ухмыляется и чувствует свою маленькую победу. «Это не любовь» пока что. Но… Чимин совсем не против этих чувств. Чимину Юнги нравится. Иначе, вряд ли бы вообще о таком Пак бы решился сказать. Разве что ради приличия решил бы поспрашивать о жизни в штатах и замолк. Или все так же терзал тему с Хосоком. Но вообще что мучительней все могло свестись к тишине.       Юнги не улыбается особо. И лицо его не читаемо, но в темных зрачках плавает уверенность. Он встает с места, обходит стол и под удивление омеги, тянет Пака на себя. Чимин вздыхает и выдыхает резко, когда его рывком выдергивают с места и обнимают крепко, а потом горячим дыханием опаляют кожу. Чимин успел испугаться и лучшие моменты жизни пересмотреть, а потом мысленно обматерить альфу. Ну это ж надо так сильно пугать и только ради того, чтобы обнять и потереться носом о мягкую смуглую кожу, в том месте где проходят особые железы и вот куда чаще всего ставится метка на теле омеги.       — Спасибо, — шепчет Мин и Чимин на удивление чувствует, что альфа плачет.       — Юнги, — Пак расслабляется и руками сжимает тело альфы в ответ, мягко поглаживая и кое-как доставая свободной рукой до темных волос, путая в них пальцы и массажируя кожу головы, отвлекая. — Боже, не пугай меня так больше.       — Прости, малыш, — шепчет в кожу шеи и награждает коротким поцелуем, заставляя омегу вздрогнуть. Юнги целует скулы парня, приближаясь к ушной раковине, а Чимин забывается и немного балдеет от ласк и чужого тепла, от внимания к своей персоне, которая пусть и не на показ, но вообще за вечер морально истрепалась. И вот сладкие объятия были как нельзя кстати.       — Мм… Юнги… не своди все к сексу, — стонет Чимин.       — Не буду. Я просто хочу тебя поцеловать. И еще немного вот так постоять. Можно? Чимин в ответ кивает. И на поцелуй отвечает расслабленно. Ему самому хочется обняться и постоять вот так, очень долго, наслаждаясь теплом и любимым запахом. А еще Чимину уже не нужно имя. Просто Юнги прозрачно так намекает. Что все понятно. Хотя в голове Пака все еще в целостную картинку сложится не может. Но… Он хотя бы покажет Хосоку, что от своих чувств бегать не стоит, что нужно признаться. Попробовать. Хотя у хена ситуация действительно сложная. Потому что любить того, кого можно потерять из-за этих самых чувств куда сложнее, чем прыгать, как Чимин от ненависти к отметке нравится, а там недалеко и до люблю.