Часть 18
10 июня 2019 г., 13:58
Юнги молчит: вопросов не задает, ничего не говорит. От такого Юнги хочется уйти. Ну… не попадаться на глаза уж точно.
Чимину бы тоже держать язык за зубами. Но внутри него бушует совесть, и вот просто на протеине взращённая. Чимину больно. Потому решает извиниться в своей манере «привычного» общения с альфой: — Я. не маленький ребенок. Не стоило так волноваться за меня.
— Хах? Чимин. Ты хуже маленького ребенка! Или тебе напомнить с каким успехом ты находишь приключения на свою задницу?
Чимину напоминать не надо. Он все еще помнит свою юность. Свои тупые поступки. Наверное, это останется с ним надолго.
— Это было давно! — все же возражает и дуется, перетягивая канат на себя.
— Не думаю, что за 4 года что-то изменилось.
— Как… ты узнал?
— Мне написал Тэхен, как только ты ушел.
Дальше объяснять не надо. Чимин отчасти чувствует себя преданным. Но… задумывается о том, что было бы круто, если бы тогда вместо Чону его нашел Юнги. Потому что мысленно он звал Юнги, потому что хотел, чтобы его спас именно Мин. А то что он искал и волновался… Ах. Господи. Чимин рдеет хуже свеклы.
— Прости… — шепотом произносит Чимин и виновато ежиться.
Юнги криво усмехается. Да какое тут «прости»?! Ладно. Не будем думать, что творилось с Юнги и в его голове, пока он не знал этот час, где находится его омега. Ладно. Мину надо немного остыть. Все хорошо. И Чимин все понимает. Юнги это чувствует. Но черт… Увеличивает скорость на пустой трассе, превышая допустимое уж точно. И хорошо что не видно поблизости никакого контроля. Пак вжимается в кресло и старается сильно не дышать, а следить за дорогой, не смотреть на юнги, на его руки, в движениях отдающие нервностью. Не заглядывать в глаза уж тем более.
Ближе к дому скорость сбрасывает, притормаживает плавно.
Чимин замечает, что они приехали. Но это совсем не тот комплекс, в котором живет он вместе с Хосоком. Нет. Этот тот приятный район и хорошенький многоэтажный новый дом, где живет Юнги. Это Пак и озвучивает, когда Юнги твердо говорит «выходи».
— Да. Мой. Нам поговорить надо.
— Что? Но я же…
— Пак Чимин, ты думаешь, я поверю в ту твою историю? Хах, — Юнги хватает Чимина за руку и задирает насколько то возможно рукав. — А синяки и ссадины у тебя на теле, потому что ты упал, когда объяснял ему как танцевать? — саркастично выходит из уст Юнги. А Чимин тушуется. Его маленькая ложь изначально не имела права на существование. И что теперь. У Чимина в голове незрелые попытки найти оправдания. Или может держать оборону до конца? А у Юнги различные сценарии.
— А у него свежая рана на губе, тоже от танцев.
После такого предложения, у Чимина что-то щелкает. Красным горит «ревнует» и жажда оправдаться бьет ключом, так что он сообразить не успевает.
— Нет! Он вообще-то спас меня! — вырывается резко.
— Ха… Так все-таки не танцы, — напротив одного из сценариев можно поставить галочку. Отлично. Но вот теперь Юнги хочется отмотать время назад и спасти Чимина вместо того парня. Черт, да ему хочется узнать, что случилось и убить того подонка или тварей от кого спасать пришлось. Ну или откуда… Господи, да Юнги хочется вернуться назад и остаться караулить омегу хоть до самого утра. Не страшно. Поработать он бы смог и в другое время. Вместо учебы, например. Все равно она бессмысленна и только расходует время альфы.
Чимин начинает шмыгать носом. И как бы волноваться. Хотя в его положении ему нельзя. Он пока был с Чону рядом отойти успел, забыть, не акцентировать внимание на том, что с ним могло произойти. А сейчас. Осознание душит, до хрипоты сжимая горло. Но волю слезам не дает, сдерживается и лишь подавленность отражается в отведенном взгляде. Встречаться с темными прожигающими глазами Юнги ему хочется в последнюю очередь.
Мин громко, даже показательно вздыхает, хмыкает, а потом коротко произносит «Пошли». Спорить бессмысленно, Пак это понимает. Хотя он также осознает то, что они по сути никто друг другу, чтобы альфа смел с Чимина что-то требовать, чтобы имел наглость так властно вести за собой. Но он ведет, а омега послушно следует.
Дома у Юнги все так же как и запомнил Пак. В неярком освещении из коридора, в гостиной даже необычно таинственно, но в тоже время пустынно одиноко. На окнах даже нет занавесок. И прохлада спокойно гуляет в кремово-синем пространстве.
— Ты чего без света сидишь? — вздыхает Мин, щелкая выключателем, так что свет озаряет мгновенно комнату и едким раствором бьется в глаза, привыкшие к темноте. Чимин жмуриться и хочет спрятаться в чем-то темном и укромном. Но он все также сидит на диване в гостиной и привыкает к свету, рассматривая альфу.
Юнги принес аптечку. Просто считает важным заботиться о любого вида повреждениях, еще он стал более щепетильным в плане здоровья и старательно следит, чтобы у него было практически все и от всего в его маленькой аптечке.
— Не стоило… — выдавливает из себя Чимин, стараясь скрыть дрожь от прикосновений пальцев альфы к коже. Мазь холодная, но пальцы у Мина почему-то непривычно теплые и касается нежно, не сильно давит, будто гладит.
— Ага. И позволить инфекции попасть? — Мин хотел было уже начать распинаться о том, что может ждать в дальнейшем, но быстро умолкает, сочтя эту информацию не для омеги. Он и без того выглядит словно сейчас расплачется.
— Так… Расскажешь что было? Чимин.
— Я… все рассказал.
— Мы с тобой выяснили, что это ложь, — произносит спокойно. Сдерживается на деле, потому что им не к ссоре сводить надо. А поговорить. Юнги, наверное мог бы и забить, но до тошноты хочет знать правду. Ссадину после обработки заклеивает пластырем и смотрит на омегу мягко.
— Это… — Чимин сглатывает и ерзает по мягкой обивки дивана. — Не так уж и важно.
— Не важно? Пак Чимин, ты хоть понимаешь, как я черт возьми волновался? Ты вообще хоть понимаешь, что могло с тобой произойти с твоей чертовой везучестью? — только потому, что альфа многословен можно понять степень его возмущенности, потому что голос повышать не любит. Еще выдает взгляд. В темной радужке так много всего острого и холодного плещется. Ах. И сколько он будет давить на Чимина? Да ему с того момента как встретились провалиться хочется. Куда-то вниз. Ну или исчезнуть. К сожалению такой способностью омегу обделили, и он все еще находится здесь, все еще вдыхал разряженный воздух.
— Я. правда не хочу об этом говорить… Знаешь, что было то прошло, ведь так? — с надеждой спрашивает Чимин и наталкивается на ухмылочку на бледном лице альфы. Это не насмешка. Что именно, омега разобрать не может. Но вот точно ему становится не по себе.
— Хах… Хорошо. Тогда почему ты не позвонил мне? Или заказал такси? Почему…
— Юнги… — вымученно шепчет Пак, прерывая поток вопросов со стороны альфы, который действует, как папочка, заставший сынка за чем-то нелестным и вот хочет мозги промыть, до правды докопаться и в психике покопаться. Ах. Такое Чимин не любит. И даже неприятные воспоминания всплывают, заставляя сильнее сжаться.
— Чимин!
— Прости… Прости… пожалуйста, не дави больше! — всхлипывает Пак, кожей ощущая весь настрой. Юнги выдыхает и старается успокоиться. Он коротко целует Чимина в лоб, ладонями касаясь щек и стирая только выступившие слезы.
— Ты… хоть представляешь, как много значишь для меня? — шепчет Юнги. Чимин представляет. Понимает. Но ничем не отвечает. — Я перегнул. Прости. Прими душ, а я тебе приготовлю что-то нормальное и легкое, потом можешь лечь в моей комнате.
— Но…
— Хосоку я написал, что ты останешься у меня. — коротко оповещает и скрывается в проеме.
— У… него все так просто… А я ничего не понимаю. — стонет Чимин, все еще на грани активного рыдания. Но у него вообще есть возможность поплакать в душе, пока слез за водой не видно. Наверное, это как-то обычно. Но ведь действенно. Чимин соглашается с тем, что ему нужна горячая ванна. Было бы классно если с пеной, с шипящими бомбочками, лавандовым маслом, лепестками роз. так ладно. Надо остановиться, пока фантазия не подкинет что-то горячее и вот эта легкая апатия в его состоянии спокойно перетянется в сексуальное напряжение.
Прежде чем растаять в горячей воде, Чимин немного рассматривает себя в зеркале. Он часто видит себя. И маленькое изменение не укроется от его глаз.
— Ну… второй месяц все же…
Хотя по фигуре парня и не скажешь. Особенно пока он в одежде.
Вода приятно терзает кожу. А еще Чимин неожиданно задумывается, зачем стоило обрабатывать полноценно все его ссадины и еще пластырями заклеивать, если потом отправил в ванную? Неужели, чтобы снова повозиться? «Вот извращенец» — кричит подсознание, а Пак умывается хорошенько, потому что единственный извращенец при всех условиях здесь он. В ванной у Юнги не хочется думать о том, что произошло. Это вспоминается в последнюю очередь. В его ванной тянет думать только о самом альфе. Чимин вздыхает и пытается не думать о его словах, о прикосновениях, играющий желваках, пышущем недовольстве и запахе.
— Как же я тебя ненавижу, Мин Юнги, — стонет Пак, отмечая, что связь между ними оказывается порвать не так уж просто. Это как что-то неубиваемое.
— А у нас. все еще один размер одежды? — улыбается Чимин, надевая свежее и чистое, заботливо предоставленное альфой. От одежды пахнет кондиционером для белья. Мин слишком самостоятелен, так что Чимину становится смешно от этих чувств. От чувств Юнги к нему. Это… выглядит жалко. Чимин выглядит жалко. Он просто думает с рациональной точки. Он просто еще не утоп в любви, чтобы смириться со всем. Но в тоже время, ему хочется стать лучше… Показать себя с лучшей стороны, подзабыв, что Юнги знает Чимина таким какой он есть.
***
— Чимини, у тебя корни видны, не сильно, но все же. — подмечает Юнги, пока феном сушит волосы парня, массируя кожу головы. Чимин сидит с закрытыми глазами и наслаждается заботой. — Мм… Ну и пусть. Хочу вернуть свой цвет. Мне же… шло? — Чимин, тебе идет все, даже если ты лысый. — шутит Юнги. — Да? А вот ты лысым будешь страшный. — Ну… когда пойду служить, проверим, да? Чимин не отвечает. Он задумывается. Потому что это Юнги. И он красивый. Наверное, будет красивым в любом виде. Ах. — Юнги. Не знаю. Почему я хочу тебе это сказать. Не думай, что пытаюсь оправдаться. И не придавай этому какой-то смысл. Но… Когда я ушел от Тэ, я хотел позвонить тебе, но телефон оказался разряжен. — Я подарю тебе внешний аккумулятор. — Не перебивай. Кхм. — кашляет Чимин и радуется, что он видит спиной и теплый воздух от фена как-то не чувствуется даже покрасневшим участком шеи. — Я. решил пройтись. Но. Не думал, что… — сглатывает ком и продолжает. — меня захотят. Мин замирает и напрягается. Ну отлично. Он только решил отойти от этой темы и спустить все. А вот теперь ему хочется убивать. Ну, а еще Чимина к себе привязать. — Их было двое. Я сбежал. Но… попал в тупик и они поймали меня… Знаешь, было страшно. Но. Тот парень. Чону. Он спас меня. Так что, все хорошо. И… прежде чем ты что-то скажешь. Хочу, еще… чтобы ты знал. Знаешь, я думал о тебе. Не знаю почему. Я много думаю о тебе. Не думай там, что я люблю тебя. Нет. — спешит оправдаться Чимин, все еще радуясь, что он сидит спиной и о боги альфа не видит его лицо, которое может выдать омегу с потрохами. Потому что Юнги не нужно ничего знать, пока Пак сам не разобрался. — Я… рад, что ты искал меня. — откидывается назад, прикрывая глаза, и чувствуя спиной крепкую грудь Юнги. Альфа дышит ровно, хотя Пак чувствует его напряжение, его страх, его волнение, небольшую робость и бесконечную любовь. Такая смесь дурманит и Пак даже поворачивает голову, утыкаясь нос в шею. — Я рад, что решил дать тебе шанс, Мин Юнги. Юнги вздрагивает и сжимает челюсть. А Чимину не хочется думать… Не хочется думать о том, что будет делать, если влюбится. Как ему поступить… Рассказать Юнги про ребенка? Что он вообще творит то? И как быть с Чону. Потому что вообще на деле Пак надеется, что его сомнения не будут оправданы. Потому что ну не бывает таких совпадений в реальной жизни. Нет же?***
Парня слепит яркое весеннее солнце, заставляя очнуться от неги полудрема. Глаза пьяно ищут фокус, но не единая мышца не желает двигаться. Скорее наоборот раствориться в утопающей ласке постельного белья. А еще тяжести и липкого жара чужого тела. Ах. Подождите. Тяжести? Чимин моргает часто. Поворачивает голову и наблюдает весьма милую картину. Спутанные темные волосы макушки выглядывают из-под белой полосы большого одеяла, укрывающего два тела: Чимина и, кажется, крепко спящего Юнги, спрятавшегося от раздражающего солнечного света под плотным укрытием, прижимаясь ближе к омеге и обнимая его сильно. У Пака немного затекла нога. — Как осьминог… — бурчит тихо еще сонным голосом и легонько играется с завитками волос альфы. Вчера вечером они смотрели фильм, и Пак стойко сражался со сном в надежде узнать, чем закончится трехчасовая фантазия. Но вот разнеженный он поддался теплу и зазывающей дреме и уснул. В кровать его, видимо, перетащил Мин. И вообще это мило, очень, правда. Вот так лежать в залитой солнцем комнате, и, возможно, Чимин, смотря на Юнги, тоже прикрыл глаза и продолжил путешествие в мире сновидений, но естественная нужда зовет, нога немного ноет, а желудок просит еды, плюс от альфы становится непривычно жарко. Вывод один. Нужно выбираться. Чимин, конечно пробовал выплыть, но он не котик и не жидкость, чтобы запросто выбираться из чужой хватки. — Юнги… — негромко произносит Пак, откидывая чуть в сторону край одеяла и сжимая кожу на голом плече альфы. — Юнгии… — тянет, но эффекта не добивается. Хотя кажется, что Мин пошевелился и веки его задрожали, потому решил продолжить. — Мин-Юн-ги — по слогам произнес, немного громче и чуть приблизившись к лицу альфы, внимательно следя за реакцией. Будить, конечно, не хотелось, но вообще уже пора. И сам виноват. — Мм… — приглушенно стонет, наконец, в ответной реакции Мин. Чимин благодарно выдыхает. — Мне в туалет надо. — Мм… — Не понимаю, ты проснулся или чисто по инерции, — возмущенно фыркает Пак, готовый уже альфу подушкой избивать. Но… Почему-то с Юнги, это как с котиком. Пока эта мурчащая падла спит, угревшись на твоих коленках, ты хоть умри, но встать никуда не сможешь. — Угу. Чимин-а, замолчи и спи… — глухо произносит альфа и тянется, меняя позу, но все еще придерживаясь стратегии обнимать омегу. Только уже немного в другом положении, так что Пак был прижат лицом к груди альфы, а сам Мин зарылся носом в мягкие светлые волосы омеги. — Вот же… — а в голове пронеслись все планы наказания. Но Чимин вздохнул. Потому что ему стало чуточку по свободнее и кое-как выбрался из объятий быстро уснувшего вновь Юнги. — Спалить тебе кухню чтоль в наказание? — про себя задумался Пак, уже следуя намеченному пути сначала в туалет, а дальше утолять и другие всплывшие потребности. Юнги же даже не заметил маленькую пропажу. Но вот потревоженный сон так просто возвращаться и восстанавливаться в привычном виде не спешил, потому через время сознание его прояснилось и он ощутил острую необходимость в тепле рядом, а это тепло исчезло, оставляя скомканные простыни. Мин вздохнул раздосадовано. Привстал и осмотрел комнату. Вещи Чимина все еще были здесь. И ровное спокойствие отразилось на душе. Сонный мозг лениво растянул «спать», потому что выходной, а потом неожиданно подкинул мысль о том, что омега наверное голодный. Но что есть у Мина? Толком то ничего. Все готовить нужно. — Готовить? Блядь! Мысль о том, что Чимин один на кухне бодрит сильнее, чем холодный душ. Альфа, путаясь в одеяле, забывая о тапочках, бредет спешно в сторону кухни, где предположительно в любую секунду может произойти катастрофа. Чимин находится там. Мягкий, с белым полотенцем на шее, активно уплетающим горячую лапшу прямо из небольшой кастрюльки. Омега сюпает и смотрит на застывшего Юнги, потом переводит взгляд на кастрюльку и палочки в своих руках и снова на Юнги. — И не думай! — с набитым ртом фыркает Пак, как бы пряча кастрюльку от посторонних глаз. — Что? — Делиться не буду, даже и не думай! — поясняет Пак, уже проглотив лапшу и облизывая губы. Юнги качает головой и неверяще осматривает кухню. Все в порядке. Все цело, ничего не почернело, ничего не затоплено, наверное, и не сломано. — Погоди… Ты приготовил рамен? — интересуется Юнги, осторожно присаживаясь на стул напротив. — Ну да… Я был голоден и нашел только его. В холодильнике все сырое, — не отрываясь от еды, отвечает на вопрос Чимин. На альфу он смотрит как на идиота. Потому что на что вообще это похоже? Ну не рис же он сварил. Рамен он и в Африке рамен. А Юнги чудит. — Сам? — Ну да. — И ничего не сжег? Не сломал? Не обжегся? Не залил … — Йаа! — перебивает Чимин поток вопросов альфы, стукая сердито палочками по столу и прищуривая глаза. — Я если готовить не умею, не значит, что вообще ничего не умею! Теперь точно делиться не буду. — Ладно-ладно… А. ты собирался? — Какая разница. Руки есть, сам себе приготовишь. — Ну Чимин-а… Юнги улыбается и потирает ладошки. Чимин хмыкает и сдается, потому что Юнги его хорошо знает. — Хорошо. Только оденься сначала. Ходит тут. Ключицами светит, — последнее совсем шепотом, краснеет бурно и отодвигается, стараясь на фигуры альфы не смотреть, потому что больно жарко. Слишком даже Hot. Юнги отмечает что да, неплохо бы перестать смущать Чимина, но реакция любимого безумно нравится. Так что и дальше сидеть напротив в одних трусах хочется. — А что, возбудился? — Ничего подобного! Вали уже, а то все сам съем. — Мини, мы столько раз друг друга голыми видели, — усмехается добродушно юнги, вставая со своего места и подойдя к Паку со спины, руки сжимают худые плечи. — Не стоит так смущаться, малыш. — шепчет в макушку и коротко целует, а потом уходит в комнату, чтобы все же одеться. — Придурок… — фыркает омега вслед. — Ну хоть спит не голый… — радостно выдыхает, заедая смущение остренькой лапшой. И он еще надеется, что тяжесть в его животе идет от рамена и того, что там у него плод развивается, а не потому что правда вид обнажённого тела Юнги возбуждает. Мин возвращается достаточно быстро, поправляет темную футболку и вновь садиться на место, выжидающе всматриваясь в лицо омеги. Чимин сглатывает и понимает, чего от него хотят. Но что, у Юнги рук чтоль нет? — Неа! — Ну почему? Давай Чимин-а, покорми меня. Наглый. Юнги очень наглый. А у Чимина тахикардия. И чувство, что просят не покормить, а что-то посерьезней, по взрослее с пометкой 19+ во всех лучших видах эстетики. Альфа замечает растерянность на лице парня, и не настаивает. — Ладно. Я сам. — лезет в шкафчик и достает еще один набор палочек для еды. Вообще у Юнги посуды и столовых приборов дома не много. Он все еще не активный фанат приводить к себе кого-то домой и кормить тем более, даже если это очень голодный лучших друг. Но вот… Для Чимина специально нужно приобрести. И что-то наверное очень красивое. — Кстати, ты чего из кастрюли то… — Так удобнее. Мыть меньше. И вкуснее. — Ахах, не думал, что ты однажды полюбишь такое. — Какое? — непонятливо интересуется Чимин и позволяет Юнги украсть у него кусочек разварившегося чеснока. — Ты знаешь о чем я… — Юнги не уточняет. А Чимин понимает и немного грустнеет. Юнги, наверное, долго очень будет считать Чимина избалованным ребенком. — Только не дуйся. Когда ты смотришь на меня так мне хочется отдать тебе все, что ты только попросишь. — Не стоит. Я все же мог измениться. — Это мне предстоит узнать. Все же ты мне дал шанс. — Не профукай его. А Чимин будет долго помнить о глупом поступке альфы. Ладно. Все честно. — Не собираюсь, — пожимает плечами Мин, вспоминая про то, что у него есть в холодильнике, потому что есть просто одну лапшу немного скудно, хотя он должен признать, Чимин не так уж и беспомощен на кухне. Хотя бы простые блюда, но приготовить он сумеет. Может, омега даже не пропащий и если позаниматься с ним, то однажды в их семейной жизни, Чимин будет хорошей домохозяюшкой, а Мин как и положено альфе зарабатывать на благо семьи. — Поэтому, пойдем сегодня на свидание? — Чимин особо не понимает, звучит это из уст Юнги как вопрос или скорее утверждение. Может спрашивает ради приличия, хотя сам уже все решил. — Свидание? — Да. Мне же нужно сделать все, чтобы ты признал свои чувства ко мне. — Признал? Обычно в таких случаях говорят, что «полюбил». — Но ты уже любишь меня. Просто не признаешься в этом. Никому. Даже самому себе. Самоуверенности альфе не занимать. Это точно. — Ты что, в Тэхены заделался? — стонет Пак, откладывая палочки в сторону. Ладно. Он наелся. — Ты даже не отрицаешь, — смеется Юнги, доедая и отправляя кастрюлю в раковину, собираясь помыть утварь. Чимин возмущенно фыркает и кусает губы, медленно спускаясь к языку. Ну да. Не отрицает. Блядь. Неужели и правда… любит? Не-не-не! Это слишком быстро. Это вообще можно спутать с чем-то другим. Вот Хосока Чимин любит, Тэхена тоже, Сонуна и всех своих друзей… А Юнги… Он запутался. Подскажите парню как быть, когда вопросы гложат, когда нет психологического равновесия, когда проблемы возникают одна за другой и в черепной коробке бьется предательская мысль о любви, ведь он сам все отрицает. — Хорошо. Давай сходим на свидание. Только мне домой надо. Переодеться. — Отлично, тогда собирайся, — отвечает Юнги, вытирая руки бумажным полотенцем. — И умойся, мой неуклюжий Чимини. — Иди ты… — хрипит Пак, направляясь в комнату, чтобы собраться, но застывает и интересуется: — Куда мы хоть? — В одно очень красивое место. — Я надеюсь не как в тот раз. — Все будет хорошо, — заверяет Юнги. А Чимин верит. Хорошо так хорошо. Быстро переодевается в свои вещички, аккуратно складывая одолженную одежду. Вообще по хорошему ее бы в стирку кинуть. Но… Она не грязная. И Чимину лень. И вообще пусть Мин кайфует с того, что на его кофте остался мягкий запах Чимина. Пошлые мыслишки отмахивает и проверяет ничего ли он не забыл. Хотя, даже если и забыл, то ладно. Чувство, что он еще не раз вернется в этот дом. Находит свой телефон все еще стоящий на зарядке. Отключает и замечает, что у него несколько новых сообщений. Одно пожелание от Тэхена, предупреждение от Хосока, что его сегодня дома не будет (тем для Чимина лучше, меньше расспросов, да и… Пока сложно с ним видеться. Больно смотреть на хена, зная многое о ситуации между его двумя самыми близкими друзьями) и два от неизвестного контакта. Чимин удивленно открывает чат и смотрит на буквы, вчитываясь в несколько коротких строк. Неловкость комом в горле. Ах да. Этот альфа. С ним тоже… нужно выяснить многое. Ну и поблагодарить. От: Неизвестный «Чимин-хен, ты наверное уже спишь? Все хорошо? Не забудь угостить меня, ладно ☆⌒(ゝ。∂)» «Это Чону» Ну да. Надо бы… Чимин отвечает, незамысловато. С улыбкой, как если бы они были хорошими друзьями и пишет, что он немного позже напишет, когда свободен, и в удобный день они могут встретиться и немного погулять за счет хена. В качестве благодарности.
