Перелом

Снег. Высотный ветер. Добротные деревянные клети на каменном фундаменте, поминальный храм со статуей основателя, украшенные фонарями деревья, жаровни… укрепления на случай внезапного нападения. Хорошее место: надежное, и оборонять удобно, казармы достаточно просторные, могут вместить до пяти сотен бойцов, неплохая оружейная. Единственная проблема – холод: после смерти он больше не его стихия, заползает под броню, покусывает темную кожу… Би-Хан восьмой день обживается в новом Лин Куэй. Бродит по округе призрачной тенью, не показываясь на глаза ни бойцам, ни часовым – о его присутствии знает только брат, да и то лишь в общих чертах. Иногда мертвец слышит его зов и приходит на него, успокаивая: он здесь и все так же контролирует свой апатичный холод. Самое главное – каждый раз это получается у него все лучше. Едва ощутимо, но все же лучше, человечнее… Первые два дня Би-Хану пришлось пересидеть в грандмастерских покоях, замерев неподвижной статуей у стены; лишь тени плясали на черной броне, то поднимаясь протуберанцами, то пугливо прижимаясь к телу. Хвала Старшим Богам, Лиенг не попытался его растормошить и оставил, как есть, Сайбот мог принять чужую заботу за нападение: демоническая половина держала на своей энергии привыкающего к Земному Царству призрака. Как оказалось, вне Преисподней он в состоянии без проблем потянуть не более полусуток… был. Получилось перенастроиться – для поддержания своего существования здесь ему потребуется «пища», но проблем с добычей быть не должно. Перечисленный когда-то давно Сариной список Би-Хан помнил наизусть: энергия Джинсей, души, тяжелые сны, жар пламени Преисподней или на худой конец обычное тепло из любых источников. Лучше живое, конечно. Когда на исходе второго дня призрак открывает белесые глаза и поднимается с пола, сидящий за тяжелым столом Куай отрывается от очередного письма, уставляясь на него облегченным взглядом. - Пришел в себя? - Да. Спасибо, что проявил терпение. Криомант отмахивается: - Не благодари, лучше поясни… ладно, судя по всему, ты в порядке, - сдается он, увидев знакомый жесткий прищур своего гостя. Еще при жизни этот жест означал, что у старшего брата отсутствует желание обсуждать поднятую тему – при настаивании на разговоре тот с легкостью замолкал на весь оставшийся день. Проверять, изменилась ли эта привычка, Куаю не хочется. - Но хоть скажи, Хан: я должен что-то знать? О тебе, о правилах безопасности, о том, что мне стоит делать или наоборот, о чем забыть под страхом смерти? В конце концов, я не хочу навредить своему брату, чьего возвращения давно отчаялся ждать, но одновременно с этим несу ответственность за жизнь своих подчиненных. «Раньше надо было думать» - хочет усмехнуться призрак. Но вместо этого подходит к грандмастерскому столу и невесомо усаживается на его край, разметывая тенями бумаги. - Кое-что рассказать тебе действительно стоит, - кивает он. Хриплое эхо голоса холодеет, почти обращаясь в потусторонний шелест, но Лиенг словно не замечает этого. - Для начала о тени внутри меня. - Куан Чи поселил в тебя какую-то тварь? Его можно вытащить? Я могу обратиться к Рейдену или… Взмах черной руки прерывает Саб-Зиро на полуслове. - Ничего не выйдет, Куай. Потому что он – тоже я. - Что? - Я не могу объяснить тебе точно, как именно это ощущается мной, но… думаю, ты сможешь хоть примерно представить, что я из себя представляю, если назовешь мое состояние шизофренией. И сделаешь поправку, что вторая личность – демон, способный собирать себе теневое тело. Или тела. К чести Лиенга, подобную истину о состоянии брата тот принял с подобающим криомантам спокойствием. Разве что шепотом озвучил несколько мерзких ругательств из тех, за обращение которых в твой адрес можно вызывать на поединок для очищения чести, но Би-Хан пропустил эту вольность мимо ушей. - В тебе обитают два разума? - В каком-то смысле. Он - тьма в моей душе, о которой мне рассказал Рейден, когда я вернул ему амулет Шиннока. После смерти я мог обратиться в демона, как Драмин; когда Куан Чи попытался создать из меня ревенанта, ритуал не смог полностью переломить мою инфернальную природу и расколол душу надвое. - Значит, ты… он… Саб-Зиро явно не может сформулировать мысль, но призрак его понимает. Качает головой. - Нет, я – это я. Личности у нас разные. Его имя – Сайбот; он же зовет меня Нубом. До того, как я начал вспоминать свою прежнюю жизнь, мы выбрали себе эти имена, чтобы иметь возможность общаться друг с другом. - Пожалуй, я продолжу звать тебя Ханом, - подумав, замечает Лиенг и получает в ответ низкий смешок. - Буду признателен. - Хорошо. Еще что-то? - Да. Существам вроде меня требуется энергия, чтобы длительное время находиться в живых мирах; пожирать души я не собираюсь – по крайней мере не среди членов Лин Куэй – поэтому мне остаются кошмары и тепло. Так же с этого момента я буду раз в сутки отлучаться для посещения Преисподней. Этот пункт не обсуждается. - Как скажешь, - кивает Саб-Зиро. - Но у меня есть ответное требование. Теневой воин с холодным интересом уставляется на брата. - Слушаю. - Ты будешь беспрекословно подчиняться моим приказам, пока находишься на землях Лин Куэй. - Я и так обязан делать это, - замечает Би-Хан – а потом, заметив удивленное выражение на лице Лиенга, напоминает. - Ты грандмастер, Куай. Я подчиняюсь тебе, как и любой воин клана: смерть не отменяет мою присягу. Саб-Зиро смотрит на него долгим пронзительным взглядом. - Вот уж не думал, что когда-нибудь буду командовать тобой, - замечает он, возвращаясь к чтению корреспонденции. Призрак хочет оставить его за этим занятием, но неожиданно для себя поддается желанию насмешливо прищуриться: - Ты этим всю свою юность занимался, пусть и завуалированно. - Чего?! - Того. Жалобные глаза, тихая просьба - и я таскаю тебе конфеты с каждого задания... так что не делай такого потрясенного взгляда и возвращайся к своим обязанностям. С моим контролем ты справишься. Адаптация в Земном Царстве завершилась - и немедленно проснулся старый инстинкт, вбитый в тело еще при жизни: желание изучить обстановку, в которой ему предстоит провести ближайшее время. Поэтому ночью Би-Хан выбирается на первую вылазку по новой резиденции Лин Куэй. По его просьбе Лиенг не сообщал о возвращении брата никому - ни часовым, ни ученикам, ни воинам - поэтому просто пройтись и осмотреться призрак не может. Но неуловимой тени не нужны разрешения и пароли, ее не могут удержать стены и запертые двери, ее призрачная поступь неслышна. Мертвец только тратит час с лишним на изучение траекторий часовых - ломать шеи подчиненным брата ему не хочется - а потом соскальзывает в горную ночь, словно в ледяную воду. Обходит островерхие крыши, силуэты бдящих караульных, со знанием дела укрывающих свое присутствие на наблюдательных точках, скалистые пики. Подмечает детали, запоминает планировку, подсчитывает возможное количество бойцов... В итоге облюбовывает высокий силуэт башни-пагоды, от которой пахнет сандалом и благовонным дымом, выискивает на ее покатых крышах удобное для наблюдений укрытие и проводит там почти четыре дня, отлучаясь лишь на короткие посещения Преисподней. Наблюдает за утренней перекличкой, за тренировками младших и старших учеников, за потасовками и следующими за ними наказаниями, за поединками старших бойцов, за обсуждающими что-то мастерами, за исполнением бытовых обязанностей... Следит за тем, как внизу под его ногами течет строгая жизнь нового клана со старым названием - и пытается вспомнить, какого это: жить в ее потоке. На тщетные попытки уходит несколько суток. Мертвым сон нужен меньше, чем живым, но все же они нуждаются в нем. Усталость берет свое. Под утро четвертого дня Би-Хан, наконец, возвращается в грандмастерские покои и попросту засыпает возле разведенного камина - а просыпается к полудню. Попробуй не проснись, когда тебя так пристально сверлят льдисто-голубыми глазами. - Я думал, ты опять пропал, - замечает склонившийся над ним Лиенг. Окидывает протяженное темное тело перед потрескивающим очагом задумчивым взглядом. - Повезло, что сегодня мне не нужно принимать посетителей - они могли не оценить спящего в моем кабинете незнакомца с сидящим над ним черным силуэтом, словно вытекающим из его груди. Призрак смаргивает белесым взглядом и принимает вертикальное положение. - В следующий раз усну на потолочной балке, - спокойно говорит он, потягиваясь и скрипя мертвыми связками. - Но, боюсь, тебе придется смириться с моим сном в твоем кабинете. Лишь здесь тепло и безлюдно. - Как пожелаешь. Как оказалось, твой демон вполне спокойно реагирует на мое присутствие и даже позволяет приближаться к тебе... пойдем, составишь мне компанию на полуденном чаепитии. Можешь считать это грандмастерским приказом. Жизнь потихоньку струится вокруг мертвого, шевелит полы его брони, словно приглашая влиться в ее поток. Видят боги, Би-Хан бы откликнулся на ее зов - только вот не выходит. Отвык. Слишком чуждо, слишком ярко, слишком непривычно. Только и остается, что сидеть в тенях и незаметно наблюдать за вьющейся в снежном крошеве рутиной клана, тщетно пытаясь найти в ней свое место. Может быть, он зря покинул Преисподнюю? Зря вспомнил свое имя, зря поддался на уговоры Куая, зря сидит здесь, рядом с живыми - призрак прежнего Лин Куэй, погребенного под пожарищем, кровью и кибернетикой. «Не зря», - подумав, отвечает себе мертвец, вспоминая второго обитателя его теневой лощины на границе Нижнего Мира. Он несет за него ответственность. И, если у него получится втянуться в жизнь обратно, то и у его подопечного есть шансы вернуться - еще более полно, чем темному воину... Да и не в духе криомантов отказываться от попыток. Даже если в их телах больше не живет лед. Щекотнувший ночную тьму шорох был едва различимым. Если бы Би-Хан не был бы выщелоченным в пепле и дыме Преисподней, он мог не обратить на него внимания - подумаешь, ветка щекотнула стену или горностай по снегу пробежал. Но двадцать с лишним лет в Аду дают о себе знать, заставляя отточенные до игольной остроты чувства замереть в настороженном ожидании. Секунда, другая... шорох повторяется. Сорок метров в северо-западном направлении, неподалеку от угловой башни; судя по всему, скрип кожаных ремней, удерживающих оружейные перевязи. Часовой переступил с ноги на ногу, потревожил обмундирование? Призрак неуловимо хмурится - нет, местоположения наблюдательных пунктов он уже запомнил и знает, что ближайший дозорный в том направлении находится чуть южнее. Может, какой-то непутевый ученик пытается удрать в самоволку? Нет, такие не берут с собой оружие ради меньшего шума, да и мертвец услышал бы его еще на территории клана, задолго до приближения к стене... Сайбот тихо заурчал на периферии слуха, оживляясь. Бой? Враги? Опасность? Би-Хан задумчиво касается грудных пластин своей брони - а потом запускает пальцы в послушно расступившуюся плоть и нашаривает рукоять серпа. Может быть, он ошибается. Может быть, там действительно скребется какой-то зверь или шкерится непутевый мальчишка - но бывший криомант все равно пойдет и проверит. Лучше уж оказаться одержимым паранойей мертвецом, чем проглядеть опасность. Стоит призраку выскользнуть из портала рядом со стеной и прижаться к обледенелой каменной кладке, он понимает - его лежка на башенной крыше покинута не зря. Если бы на месте бывшего криоманта был обычный сторож - он бы ничего не заметил. Если бы это был воин - рванулся бы наперерез звуку и остался лежать на снегу, не успев даже различить, что его убило. Би-Хан замирает молча, вглядываясь в ночь - и потому видит тень. Всего лишь тень, плеснувшуюся на мгновение среди других теней. Тень, которой не положено быть там, где она оказалась. Его собственная тьма жадно ухмыляется в ответ, прежде чем отделиться от затянутого в броню тела и беззвучно взлететь на стену, давая обзор: превращая ночную мглу в мягкий полумрак, где различимо собираются группирующиеся в отряд силуэты. Точно не свои. Противников было много. Воины. Убийцы. В каждом их шаге сказывалась многолетняя выучка… мертвому чудится их походке что-то знакомое, но глаза Сайбота видят нечетко; слишком нечетко, чтобы понять, с чем им довелось столкнуться. Текут, стелятся, словно утренний туман - грозная сила. И рассчитали все верно: шум отсюда не привлек бы внимания приученных к диверсионным атакам Текунин со стороны скал часовых. Броня, конечно, подкачала - рыжая, на снегу видна за километр - но пробраться сквозь заледенелый лес она позволила; снегоступы скрыли звук шагов... единственное, что они не учли - тварь Преисподней, восьмые сутки приучающуюся жить в этом мире и потому страдающую излишней бдительностью. Первый чужак почти наступает на призрака, слившегося с темнотой у стены. Может быть, он даже успевает удивиться, когда неведомый противник коротко и сильно бьет его лезвием под подбородок, прежде чем падает навзничь в снег, забрызгивая его своей кровью. Одновременно с этим с другой стороны слышится короткий вскрик, мгновенно сменяющийся сдавленным бульканьем: Сайбот синхронным с хозяйским движением вырывает гортань отступившему слишком далеко назад воину. Замешательство пробегает по почти собранному строю. Двое самых близких к укреплению храбрецов необдуманно шагают к стене - и исчезают, поглощенные воронкой черно-лилового портала, из которого спустя мгновение вышагивает фигура в длиннополой темной броне. Поводит плечом, оглядывая отшатнувшихся в инстинктивном страхе живых перед мертвыми противников, не оглядываясь на глухой стук вывалившихся обратно искореженных тел. - Ну? - глухо рыкает Нуб Сайбот, чувствуя, как тьма вокруг него становится осязаемой. - Кто? Почти два десятка опытных убийц невольно пятятся от этого голоса... ... - Мог бы и на помощь позвать. - И потерял бы несколько минут на схватку с твоими подопечными. Для них я был бы таким же диверсантом, как те чужаки. Лучше скажи, правильно ли я опознал нападавших. Куай кивает, по-юношески ероша свою темную шевелюру: всегда делает так, когда чем-то доволен - даже глаза блестят молодым ехидством. Не изменился. - Правильно. Тэнгу, Шинноку на рога этот клан - видимо, решили попытать удачи после нашей стычки с Текунин, понадеявшись на поредевшие ряды. Теперь мне даже любопытно, как Ву Лэ будет объяснять это нарушение двухлетнего пакта о ненападении. На твое присутствие они явно не рассчитывали. - Ну и хорошо, - бесстрастно пожимает плечами призрак, получая в ответ ледяной смешок Саб-Зиро. - Да уж, Хан. Ладно, не позвал подкрепление - тебе действительно грозила опасность потерять время, подобное во время обороны недопустимо - но потом мог бы добраться до меня и сообщить об остановленном налете. Ты хоть представляешь, что я подумал, когда ко мне вломился один из старших учеников с подробным отчетом о находке утреннего патруля? - Надо было отвечать, что это твоя работа. - Да уж как-то не вышло, - едко хмыкает Лиенг, не отводя взгляда от невозмутимого брата. - И не в моей привычке полосовать противникам горло, разрывать их изнутри и переламывать тела до состояния тряпичных кукол... знаешь, о чем теперь младшие ученики шепчутся? Что я притащил в клан полуночное чудовище и посадил на стражу наших границ; старшие их пока не поддерживают, но, уверен, думают нечто похожее - видели оставленное тобой побоище... Глубокий шелестящий звук заставляет Саб-Зиро замолкнуть и невольно стиснуть кулак в неосознанном защитном жесте - лишь потом он понимает, что это смех. Би-Хан смеется в ответ на его слова, урча на два не-своих голоса. - Умные у тебя ученики, грандмастер, - замолкнув, отмечает он, поворачиваясь к брату. - Только вот что подумают их наставники? - Скажем так: полчаса назад они получили убедительный совет не посещать верхние этажи храмовой пагоды без веской на то причины. Я решил, что после случившегося ты не будешь рад излишне любопытным посетителям. Замолкнув, Лиенг какое-то время внимательно разглядывает силуэт старшего брата, все так же неподвижно сидящего неподалеку от потрескивающего огня. Вроде бы он тот же, что и день, и два, и шесть дней назад - та же мертвая бесстрастность, безукоризненно прямая спина, неподвижность статуи... но что-то неуловимо изменилось. То ли в разлете широких плеч, то ли в легком наклоне головы; нет, скорее, в белесых глазах без зрачков. Грандмастер больше не видит в них болезненной жесткости человека, отчаянно пытающегося высмотреть свое место в окружающем его мире. - Теперь о твоем существовании знают; не догадываются, кто ты на самом деле - но знают, - подытоживает он. Видит, как Би-Хан, помедлив, кивает, принимая его слова к сведению. - Так что можешь начать потихоньку появляться на глаза людям. Пусть привыкают к новому члену клана - и к твоей двойственной природе тоже. Им еще бок о бок с тобой сражаться... - Не бережешь ты своих подчиненных, брат, - призрачный смешок проносится по кабинету сквозняком, но сейчас его холод странным образом успокаивает криоманта. Потому что он чувствует: Хан что-то приобрел в этой ночной схватке. Что-то очень важное.