Перелом

Обжигающий воздух затапливает грудь, согревая мертвые легкие изнутри. Тепло. Хорошо. Обнимающий тело жар заставляет с почти удовлетворенным рыком расправить плечи. Для живых это место - неизбывный и последний приговор, погребенные заживо надежды. А вот для него оно - родной дом, терпеливо ожидающий его возвращения; уже третий десяток лет как. Преисподняя. Нуб Сайбот оглядывается, не отказывая себе в слабости еще раз вдохнуть и прогнать горячий поток внутри себя, тяжело выдыхает - а затем по-хозяйски спрыгивает с обсидиановой скалы на землю. Густые тени взметываются под его сапогами и шустро расползаются в стороны гигантскими сколопендрами Арныка. Да, Лиенг позвал его обратно в клан; он даже успел пролить свою теневую кровь во время его защиты, подтверждая свое право существовать на территории Лин Куэй. Но живые земли призрак не ощущает своими настолько же, как эти купающиеся в хищной тьме скалы. Лощина Смертной Тени. Бывшая вотчина Сарины, доставшаяся ему в наследство после того, как демоница перебралась в более гостеприимное Земное Царство, прочный якорь в его зыбком существовании. Клочок Преисподней, где воля бывшего криоманта становится единственным возможным законом. Ну, еще надежное убежище для него и еще одного «собрата по несчастью»... Стайка демонических тварей прыснула в сторону при приближении хозяина территории. Мертвец неодобрительно провожает их белесым взглядом - так и продолжает стоять и смотреть им вслед, пока за спиной не начинает потихоньку собираться летучая поступь, словно вьющаяся над мертвой землей. Поверх гари ползет еще один запах дыма: в нем тоже чувствуется инфернальная нотка, но там пляшет и горький запах углей, и бывшее когда-то живым тепло. - Я поручил тебе слежку за границами. - Всего-то парочка бестий с собачьим разумом, ошивающиеся на самой окраине... все-таки ты тот еще отморозок, Би-Хан. А я-то всерьез рассчитывал на благотворное влияние Земного Царства. «Влияние есть», - чуть отстраненно отмечает про себя призрак, чувствуя почти забытое желание раздраженно закатить глаза. Впрочем, глупо злиться на поведение, которое ты так долго возвращал обратно из глубин небытия чужой души. - Не дерзи, Смоук, - отзывается мертвец, стараясь, чтобы отдающий эхом голос звучал не угрожающе, а просто ворчливо. Выходит не очень, но ревенант за его спиной - молодой парень в серой броне и с ореолом светлых волос, колыхающихся в такт его движениям даже в неподвижном воздухе Нижного Мира - знает его достаточно хорошо, чтобы почувствовать эту интонацию и ухмыльнуться в ответ, хитро щуря глаза. Еще год назад у него не выходило... После смерти Куан Чи Преисподняя дрогнула: проигравший схватку Шиннок, гибель его правой руки, державшей Нижний Мир в железной хватке не один век - все это разрушило хрупкий баланс среди обитающих в нем существ. Демоны всех сил и мастей схлестнулись друг с другом в неистовой схватке за клочки мертвой земли, щедро поливая ее своей кровью. Нуб Сайбот тоже оказывается втянут в гущу непрерывных стычек за территорию; он и присоединившаяся к нему Сарина, решившая на время оставить Земное Царство ради помощи своему мертвому другу, буквально заваливают окраины лощины дымящимися трупами захватчиков. Сутки за сутками, крошащаяся плоть и сломанные обсидиановые кости, лужи запекшейся крови, нестерпимо воняющие серой... он поедает чужое тепло, проваливается в короткие посмертные сны, ожидает новых нападений. Дерется. Приходят не те, чью глотку ищет его серп, но призрака это устраивает. Только вот в один из наполненных схватками дней на его пути встает не очередной рогатый монстр, а ревенант с пустым взглядом. «Бывшая шавка некроманта, отбившаяся от стаи» - отмечает про себя мертвец, привычно перетекая в боевую стойку. Присматривается к силуэту, укрывающемуся в тенях его убежища, шерстит память, пытаясь понять, кто мог попасться на его пути. Шаолинец? Эденийка? Кто-то из американцев? Противник понимает, что его присутствие обнаружено, шагает вперед, открывая взгляду смутно знакомый стеганый доспех - и мертвая апатия вздрагивает в груди, подаваясь в стороны под давлением пробуждающейся памяти. Он уже видел эту броню, это лицо, эти волосы, эту вкрадчивую походку; образ и имя крутятся на языке, словно поднимающийся над противником и собирающийся в кольца дым. Дым... - Смоук, - глухо произносит Нуб, опуская серп. Ревенант напротив него сипло рычит и пригибается к каменистой земле. - То, что ты знаешь мою кличку, не значит, что я откажусь от схватки с тобой. Подними оружие! - Я знаю не только его, - мертвец медлит, чувствуя, как память поднимается внутри горячей волной - и произносит вынесенное на ее гребне слово. - Томаш. Он не знает, что именно толкает его отказ от привычного ритма действий: атака, убийство, поиск нового врага. Но призрак просто стоит и смотрит на этого юнца, замершего напротив с неверяще распахнутыми горящими мертвым золотом глазами, на эту искалеченную сущность, на дымного демона - «эненра», вот как зовут таких, тоже вспомнилось - и понимает: его он не тронет. Потому что где-то в глубине затянутой тьмою души считает его своим. Не осознает, как это вышло - но знает, что это так. - Ты... тебя я не помню, - голос ревенанта все еще полон угрозы и недоверия, но теперь в нем слышится и растерянность. Призрак неуловимо поводит плечами: едва ощутимое разочарование о потере возможности узнать свое имя проскальзывает мимо, оставляя незыблемую уверенность в верности своего выбора. - Достаточно того, что я помню тебя. Пошли. - Куда? И зачем? - А зачем ты пришел сюда? - Не хотел оставаться в крепости в повиновении отрубленной головы и ее прихлебателей, - дерзкий ответ. «Ох и ядовитый у тебя язык» - хочет сказать Нуб Сайбот и холодно удивляется своей реакции. Естественная, словно старая привычка... впрочем, если он узнал парня даже сейчас, то она может быть порождена более чем крепким общим прошлым. - Тогда у тебя нет причин избегать моих владений - места, на которое не распространяется власть Шиннока. Но оставлять тебя просто болтаться здесь я не намерен. Хочешь остаться - идем со мной, - замечает он. Отступает назад и, развернувшись, направляется вглубь лощины. А когда за его спиной слышится легкая поступь нагоняющего его ревенанта, призрак даже не оборачивается - и так знает, что он не собирается нападать. Так же, как он в свое время не тронул отыскавшую его Сарину, остановленный ее знанием о прежнем нем. Сама демоница удивляется притащенному другом чужаку – осматривает его раза четыре, пока Нуб стоит над недоверчивым юнцом, одновременно служа ему гарантом защиты и не давая напасть на девушку. Потом отзывает призрака в сторону. - Ты уверен, что знаешь этого мальчишку? - получив кивок в ответ, Сарина задумчиво прикусывает нижнюю губу. - Я бы поостереглась оставлять его тут. В Земное Царство тем более не возьму, - резко обрывает она, предчувствуя вопрос мертвеца. - Ни в коем случае. Ревенант-эненра? Лучше убить сразу во избежание долгой и мучительной смерти его жертв и самого парня, когда его отловят. Бывший криомант молча прикрывает глаза, прокатывая услышанный расклад событий в разуме и нехотя склоняет голову к груди, признавая правоту демона. - Если оставлю его здесь, ты сможешь смягчить его одержимость и вернуть разум, как мне когда-то? - интересуется он. Сарина качает головой. - Я – нет. Насчет тебя не уверена: при жизни ты был защитником и этот мальчишка разбудил в тебе эту черту. А потом сам пошел за тобой, когда ты позвал – возможно, где-то глубоко в душе Смоук тоже помнит ваше общее прошлое и для него это привычно… прижизненное доверие пережило его смерть. Если все же решишь оставить его здесь, это окажется тебе на руку. Нуб скашивает белесый взгляд на окутанный дымом силуэт у пещерной стены, исподволь наблюдающий за их разговором: наверняка пытается разобрать их слова. Кажется, он был другом его брата… близким… смутно вспоминается тепло двух тел за его спиной, укрывающихся от гнева кого-то из старших наставников, и готовность пустить свои ледяные силы в ход ради их защиты. Сейчас этот мальчишка один – их больше не связывает ни Лиенг, ни общность Лин Куэй – но… - Он остается, - жестко обрубает бывший криомант, скрещивая руки на широкой груди. Сарина с деланным равнодушием пожимает плечами – дескать, делай, что считаешь нужным – но в уголках ее темных губ прячется ухмылка, контрабандой принесенная из Земного Царства. После нее призрак чувствует себя обведенным вокруг пальца; словно сделал то, что от него и ожидала хитрая демоница. Но решения не меняет. Слова Сарины оказываются правдой: соседство с ревенантом оказывается непростым. Два осколка общего прошлого, измененных почти до неузнаваемости и являющихся пародией на прежнюю жизнь – слишком много граней, почти не совпадающих в своих крошащихся границах… поначалу Нуб Сайбот старается обходить нового обитателя лощины стороной, хоть тот и не перечит, послушно выполняя все его приказания и не пытается напасть. Бывший криомант не отдает себе отчета в этом, пока не получает от подруги вопрос в лоб – почему? И неожиданно для себя понимает: потому что не может видеть искалеченного мертвеца вместо веселого и лукавого парня, образ которого все еще живет в закоулках его памяти… нет, не мертвеца. Сам Нуб мертв, но он сумел остаться человеком. Искаженным, переломанным, разорванным пополам – но человеком. А из Смоука Куан Чи сделал совсем иное. Превратил его в вещь. Наверняка эненра сильно, очень сильно пытался остаться собой – всегда был строптивым. Если бы его выкинуло из лап некроманта, как самого призрака когда-то, может, парню бы и удалось; только вот ему не дали этого сделать. Вместо этого его попытались отучить жить. Только сражаться и повиноваться. Отнимали волю по кусочку, заменяя ее покорностью – почуяв ослабление хватки, дым утек сквозь пальцы, оставив других попавших в кабалу. Только вот… - За мной, - бросает через плечо призрак; ревенант повинуется. Раньше бывшему криоманту бы потребовалось сразиться, переломить, совладать с чужой волей. А теперь нужды нет ни сражаться, ни переламывать, ни подчинять. Он уже сломан и подчинен. Знакомый окрик, привычная власть – и Смоук идет на зов, как околдованный. «Он же примет все, что я с ними сотворю», - пространно раздумывает призрак, пока они идут к границам лощины. - «Захочу наказать – повинуется, пожелаю помочь – повинуется, на обочине брошу – покорится, повелю сдохнуть – сдохнет…» Ему нельзя отдавать приказания, хоть отдаленно напоминающие повеления Куан Чи, но и бросать мальчишку без надзора будет опасно. Разве что… Добравшись до открытого участка, мертвец обкатывает возникшую идею – память толкается в груди, елозит, подсказывает. Может, сам он не знает своего настоящего имени и почти не помнит себя-прежнего – но может напомнить Томашу, кем был он. Научить его… Научить. С самого начала. С первого вдоха. Как учат новичков. Младших учеников. Сам, быть может, и не управится – но у него есть Сарина, она поможет… С первого дня. С первого вдоха. С первого движения. С самого начала. Прямо сейчас. - На пальцы – начал, - будничным тоном командует призрак. И впервые за все время их соседства получает не немедленное послушание, а полный недоумения взгляд. - Что? - Что слышал. У тебя тренировка. Призрак не может вернуть юнца в прошлое, не может вытащить в Земное Царство без угрозы для его существования, но наизусть помнит распорядок тренировок Лин Куэй – и постепенно эта утомительная рутина помогает вогнать мальчишку в зону комфорта. Смоук вспоминает прежнюю жизнь; а вслед за этим начинает просыпаться и память о нем самом… через неделю Нуб получает первое возражение, сказанное ломким от непривычного вызова голосом. Через две – первый наглый взгляд. Через месяц – полноценную дерзость и непослушание: отказ от очередного занятия из-за поврежденной в схватке с демонами руки… когда спустя полгода призрак бросает под ноги хихикающей Сарине лавовую сороконожку, засунутую ушлым эненрой в его жесткую лежанку, та только разводит руками: - Ну, ты хотел вернуть сорванца обратно – вот и получай. Можешь сам отколоть какую-нибудь дурацкую шутку в его сторону; или по шее дать на правах старшего. - Я подумаю, - холодно цедит Нуб Сайбот, давя насекомое. Но при этом позволяет себе довольную усмешку, надежно скрываемую маской. - Как там Тундра? «Тундра». Томаш упрямо использует старое прозвище Лиенга – Би-Хан понимает причину, но не возражает и не пытается поговорить о ней. Это дело Сарины. Влезать в чужие души с истинно демонической настойчивостью, пытаться понять мотивы и перекроить сущность… для отморозка вроде него чуткость никогда не будет сильной стороной. - В порядке. Сейчас готовится разбираться с назревающей войной: Тэнгу, я уже говорил тебе. Ревенант покачивает светлой челкой, пожимая плечами: слишком беспечно, чтобы этот жест был правдой. - Если тебе вдруг потребуется разведчик с неуловимостью дыма и умением исчезать… Нуб бросает на Смоука тяжелый взгляд и тот замолкает. «Тебе нельзя в Земное Царство» - безмолвно говорят белесые глаза призрака. - «Слишком рано. Года не прошло с тех пор, как ты нашел меня, мы еще не успели вернуть тебя окончательно». «Знаю» - вызывающе сверкают инфернальные зрачки эненры. - «Я не могу видеть Куая, это будет опасно для него – но я могу помочь ему! И хочу помочь! Поучаствовать в его делах, даже не видя лично, оказаться рядом хоть так, дуновением на ветру…» Каждый день, возвращаясь в Преисподнюю, Би-Хан видит этот взгляд с одним и тем же желанием. Каждый раз осаждает его хозяина, говоря: еще рано. И каждый раз ему все сложнее делать это. Потому что мертвец все яснее вспоминает, что именно за связь скрепляла Куая и Томаша – связь столь сильная, что ее отголоски проснулись даже после их общей смерти, заставив Нуба Сайбота взять ревенанта под защиту своих теней… - Посмотрим, - подумав, отвечает тот, складывая руки на груди, и чуть покачивается от ощутимого удара в плечо. - Беру свои слова обратно, - хмыкает Смоук, встряхивая кисть. - Благотворное влияние живых земель налицо. Глядишь, и мне полегче с проклятием будет после прогулки по ним… - Если ты продолжишь так же наплевательски относиться к своим обязанностям здесь, то вместо разведки отправлю на штраф-бросок к Вратам Лавы. В ответ слышится только беспечное хмыканье и Томаш, качнув на прощание струящимися по воздуху прядями, истаивает, словно настоящий дым. Би-Хан же так и остается на месте. В голове роятся сомнения насчет возможного появления эненры в Земном Царстве, нотка раздражения и почему-то - определенно рожденная чужим настроением - мысль добраться до Перекрестков и притащить в облюбованную мальчишкой пещеру отловленную в тех местах адскую гончую. Помельче и покусачей. Видят боги, он никогда не был силен в дурацких шутках, но кодекс бойца Лин Куэй гласит, что человек всегда должен быть открыт новому знанию. Кстати об этом... Призрак позволяет себе бессмысленный, но живой жест, чуть склоняя голову к затянутому в броню плечу. Новое. В его посмертие вошло слишком много изменений, и теперь оно трещит по швам, не в силах сдержать их последствий. Если не принять мер, они сломают его. Сломают снова - и вместе с ним сломается все, что Би-Хан держит на своем хребте и неисправимом упрямстве. Видимо, теперь у него нет времени ожидать нового посещения его инфернальной подруги. Пора разыскать Сарину самому.