Нефритовые слезы

Цзян Чэн возвращался домой — в Пристань Лотоса, когда услышал странный шум вдали. Он запрокинул голову повыше и увидел белые вспышки над лесом неподалеку. С минуту он колебался, но все-таки решил пойти посмотреть, что там творилось. Лес располагался неподалеку от территории, принадлежащей ордену Юньмэн Цзян, поэтому не стоило пускать все на самотек. Чем ближе он подходил, тем явственнее слышал крики и непонятные мелодии. Это насторожило его еще сильнее, меч сразу же вышел из ножен. Свет луны отражался от лезвия Саньду, пока тот парил возле своего владельца. Цзян Чэн нервно прокручивал на пальце Цзыдянь, от чего кольцо начало искриться фиолетовыми всполохами. Когда он дошел до нужного места, ему открылась престранная картина: посреди поляны бушевал ночной демон, атаки которого безуспешно пытались отбить трое адептов в светло-голубых одеждах. Чуть позади них стоял Лань Сичэнь. Он играл на своем сяо, но даже Цзян Чэн, не имевший совершенно никакого отношения к музыкальным инструментам, понимал, что мелодия звучала чудно́. Лучшим доказательством того, что со звуками, которые издавала Лебин, было что-то не так, являлся сам демон, совершенно никак не реагировавший на них. Справиться с ночным демоном не так-то просто — даже трем адептам было бы крайне сложно одолеть эту тварь. Ночные демоны обычно питаются внутренностями горожан и чаще всего охотятся под покровом ночи. Нападают на людей, съедают их внутренности и оставляют после себя опустевшие трупы. Почти всегда они охотятся небольшими группами — по два-три демона, удивительно, что этот действовал в одиночку. Но еще более удивительным было то, что Цзэу-цзюнь до сих пор не усмирил нечисть. Лань Сичэнь мог бы с легкостью успокоить разбушевавшегося демона игрой на сяо или просто проткнуть мечом без лишних церемоний, так к чему он медлил? Цзян Чэн мельком глянул на Нефрита. На первый взгляд тот выглядел, как обычно: безупречные светлые одежды, длинные черные волосы, чинно перевязанные лобной повязкой, и прекрасное лицо. Но стоило присмотреться получше, и можно было заметить, что кожа Лань Сичэня казалась бледнее обычного — не могло же это быть просто игрой света? Ваньинь не видел Лань Хуаня несколько месяцев, мог ли тот за это время похудеть и осунуться? Щеки казались более впалыми, а под глазами серели мешки. Но сильнее всего настораживало другое — когда Цзян Чэн посмотрел на меч Нефрита, который лишь слегка выглядывал из ножен, то заметил, что сияние энергии вокруг Шуоюэ было прерывистым — лезвие лишь ненадолго вспыхивало светло-голубым и снова гасло. Цзян Ваньинь нахмурился — ему совсем не понравилось то, что он увидел, но сейчас было не время для размышлений, иначе жизни адептов могут оказаться в опасности. — Прочь! — громко рыкнул он, приказывая адептам Гусу отступиться. Те заметили, наконец, присутствие Цзян Чэна и отошли в сторону. Цзыдянь уже обернулся кнутом, а Саньду на максимальной скорости летел к демону. Но не успел меч проткнуть тело противника, как тот резко подпрыгнул и переместился к главе клана Лань. Тот продолжал играть на сяо, но демон никак на это не реагировал. Он тянул к мужчине в светлых одеждах свои мерзкие руки. На его пальцах виднелись длинные черные когти — именно ими демоны извлекали внутренности. Главная опасность заключалась в яде — когти запросто могли отравить. Для заклинателей низкого уровня такой яд мог оказаться смертельным — жертва теряла сознание и, если не дать нужное противоядие, то умирала в течение часа, так и не приходя в себя. — Перестань! — крикнул Цзян Чэн. Ему было не до вежливости — если Лань Хуань не перестанет пытаться дать отпор твари, то та может его ранить. Сичэнь отступал назад, но недостаточно быстро. Услышав слова главы клана Цзян, он рассеянно опустил сяо. Ваньинь сократил расстояние между ними и попытался обвить демона кнутом. Тот умудрялся уворачиваться, но с другой стороны его атаковал меч. После нескольких минут яростного сражения, Цзян Чэну удалось поймать демона в плен и обмотать кнутом. К несчастью, тот успел в последний момент провести когтями по руке Лань Хуаня. Окончательно разъярившись от того, что тварь все-таки сумела кого-то ранить, Цзян Чэн заколол демона с помощью Саньду на месте, пригвоздив к земле. Он не спешил вытаскивать меч обратно, желая удостовериться, что попал точно в сердце, и демон больше не сможет причинить никому вреда. Цзян Чэн сделал несколько шагов, подходя вплотную к Лань Сичэню. Он опустил взгляд на тушу демона, которая кровоточила черной и зловонной жидкостью — что за мерзкие создания! Даже умереть не могут, не доставляя неприятностей. Адепты со страхом и любопытством поглядывали на умирающую нечисть, но не решались подойти ближе. — Что ж, ну вот и все, — заключил Цзян Чэн, довольно кивая. Он сложил пальцы в печать, и меч с готовностью вернулся в ножны. — Господин Лань!.. — резко закричали адепты и бросились к своему учителю. Но Цзян Чэн был быстрее, он обернулся как раз вовремя, чтобы успеть подхватить падающего Лань Хуаня, лицо которого стало совсем бесцветным, а глаза закрылись сами собой. Ваньинь держал его, словно безжизненную куклу. — Что с господином Цзэу-цзюнем? — беспокоились адепты, столпившись вокруг них. — Это из-за яда ночного демона? — спросил паренек, разглядывая три царапины, которые тварь оставила на руке Лань Сичэня — они сильно кровоточили, оставляя на белоснежном рукаве багровые разводы, которые быстро расползались в разные стороны. Выражение лица Цзян Чэна стало совсем мрачным. Заклинателя уровня Лань Хуаня подобные царапины не должны были беспокоить. Направив энергию в рану, их можно было залечить за полчаса, оставаясь на ногах. — Дело не в яде, — заключил он. — Что тогда? — недоумевал адепт. Цзян Чэн посмотрел в сторону Пристани Лотоса. Нужно было срочно показать Лань Сичэня целителю. Он вспомнил, как совсем недавно Шуоюэ странно мерцал, а мелодии сяо не срабатывали. Может, все это как-то связано? Что могло так подорвать здоровье могущественного главы ордена Лань? — Отправляйтесь в Облачные Глубины, доложите о случившемся, — быстро распорядился Ваньинь. Его тон был серьезным и не терпящим возражений. — Я отведу Цзэу-цзюня в Пристань Лотоса, ему срочно нужно к лекарю, — заключил он. Адепты в голубом с сомнением переглянулись. Среди них никто лично не знал Цзян Ваньиня, и им не очень-то хотелось оставлять главу клана в руках чужака. — Нет времени на препирательства! — рассердился Цзян Чэн, выплескивая ярость на учеников Гусу. — Делайте, что вам велено! — он не привык церемониться. У ребят не осталось выбора, кроме как послушаться. Судя по тому, как крепко Цзян Ваньинь держал Нефрита, он всерьез за него переживал и отпускать не собирался. К тому же, дорогие фиолетовые одежды и заколка в волосах выдавали в нем главу клана, а значит, ему можно было доверять.

***

Наступила ночь. Цзян Чэн сидел за столом, его брови сошлись на переносице, указывая на сильное недовольство хозяина. Хоть бы кто-то обратился к нему с похвалой, а не просьбами о помощи! Не помнят люди добра! Он тихонько вздохнул, отложил бумаги в сторону и прикрыл глаза. Сегодня был такой долгий и тяжелый день… — Спасибо, — раздался тихий голос неподалеку от него. Ваньинь дернулся от удивления и резко открыл глаза. Он не ожидал, что его застанут врасплох в собственной комнате. — Извините, не хотел напугать, — сказал Сичэнь, мягко улыбаясь, — я пришел поблагодарить за помощь перед отбытием. Брови Цзян Чэна взметнулись вверх, а во взгляде зажглось негодование. Он поднялся на ноги и подошел к Нефриту. Тот нервно сглотнул, от чего его кадык еле заметно дернулся, но не сдвинулся с места. Взгляд Ваньиня медленно блуждал по смертельно-бледному лицу Лань Хуаня — тот выглядел чуть лучше покойника. — Право, вам не стоило так обо мне беспокоиться, — Сичэнь посмотрел в сторону, смущенно сжимаясь под пронзительным взглядом мужчины в фиолетовом. — Где мои адепты? Они в порядке? Цзян Чэн отошел на несколько шагов и встал возле стола, заведя руки за спину и сложив их в замок. — Ученики в порядке — я послал их в Облачные Глубины, сообщить о вашем состоянии. Лучше расскажите, что вы здесь делали? — спросил он, обернувшись. — Вы видели своими глазами, — тон Сичэня был доброжелательными, но глаза — на удивление холодными. — Если вы прибыли сюда лишь ради охоты на демона, то могли бы сообщить в Юньмэн Цзян. Мои адепты разобрались бы сами — этот лес ближе к территории Пристани Лотоса, чем к Облачным Глубинам, — в его тоне чувствовалось недовольство. Он прожигал главу клана Лань взглядом, ни на миг не сводя с него глаз. Именно поэтому он заметил, как тот всего на секунду прикрыл глаза и пошатнулся на ровном месте. Цзян Чэн рефлекторно бросился к Лань Хуаню и подхватил под руку, страхуя от падения. — Я в порядке, — на лице Лань Сичэня появилась слабая улыбка. — Да, я вижу, — язвительно ответил Ваньинь. — Садитесь сюда, — он подвел Нефрита к своей кровати, что располагалась за ширмой, и осторожно усадил. — Зачем вы вообще встали?! Вы ведь в курсе, что чуть не умерли?! Не сводите, пожалуйста, работу моего лучшего лекаря на нет! — он сел рядом. — Со мной все хорошо, не стоит беспокоиться, — Лань Хуань не переставал улыбаться, — просто немного закружилась голова. Это ерунда. Такое не может причинить мне вреда. Цзян Чэн чувствовал, как внутри него поднималось раздражение. — Да, я тоже думал, что яд низкосортной твари не может причинить вам вреда, но в итоге еле успел дать противоядие! А не окажись меня возле леса, что тогда? — его передергивало от одной мысли. — Так бывает, видимо, я просто растратил слишком много энергии до этого, вот и все, — его голос звучал ровно и спокойно. — И, отвечая на предыдущий вопрос, — мы наткнулись на группу демонов случайно, когда возвращались с территории Ланьлин Цзинь. С остальными тремя я справился, а этот… — его взгляд на мгновение стал задумчивым. — Этот, видимо, был сильнее остальных и застал меня врасплох. Цзян Чэн должен был признать, что звучала история Лань Хуаня весьма складно. Ей можно было бы поверить, если бы Ваньинь своими глазами не видел, что случилось. — Мой лекарь с вами не согласен, — он поднялся на ноги и принялся мерить шагами комнату. — Или вы будете утверждать, что не знали о нарушении течения светлой энергии и проблемах с золотым ядром? — он не останавливался, пытаясь унять нервозность. — Если до этого вы действительно успели победить трех демонов, то мне остается лишь восхищаться! — Я был не один, все это заслуга адептов, — заметил Лань Сичэнь. Цзян Чэн закатил глаза. Лань Хуань скромничал, как всегда. — Лучше скажите, почему вы в таком состоянии вообще покинули территорию Облачных Глубин? Почему вас никто не остановил? — он наконец перестал мельтешить перед глазами главы ордена Лань и остановился напротив. Тот не ответил и опустил голову. — Ясно, — на выдохе сказал Ваньинь и снова сел рядом. — Они не знают, да? Сичэнь еле заметно кивнул, он не планировал посвящать чужих в свои проблемы. — А если бы вам встретился кто посерьезнее? Что было бы тогда? Почему вы взяли с собой всего троих слабых учеников? — не унимался Цзян Чэн. Беспечность Лань Хуаня выводила его из себя. — Я… — начал было говорить Лань Сичэнь и замолк, понимая, что Ваньинь на самом деле прав. — Ладно, — сдался Цзян Чэн и подскочил на ноги, внезапно почувствовав неловкость. Он весь вечер так переживал за здоровье Лань Хуаня, что, пожалуй, невольно вышел за рамки приличия. Они, конечно, давно друг друга знали и всегда неплохо общались, но Цзян Чэн все же не должен был так отчитывать старшего заклинателя. Особенно учитывая, что тот сейчас был не в состоянии дать достойный отпор. — Вы можете сегодня спать здесь, раз уж пришли. — О, нет-нет, — сразу же возразил Лань Сичэнь и попытался встать. Но он все еще чувствовал себя слишком слабым, поэтому в очередной раз за вечер Цзян Чэн был вынужден подхватить его. — Я вернусь в отведенные мне покои. — Нет, — жестко отрезал Цзян Чэн и, надавив на плечи Нефрита, заставил его опуститься обратно на кровать. — Я не знаю, как вы вообще сумели дойти до моей комнаты, — а потом понизив голос добавил: — еще и вспомнить, где она… Но Лань Хуань отлично его слышал: — Здесь же раньше были покои вашего отца, верно? Я догадался, что стоит искать в этом направлении. — Хм, в любом случае, ложитесь здесь. Лекарь запретил вам двигаться до рассвета — в крови до сих пор борются яд и противоядие — все из-за ослабленного уровня энергии. Сичэнь кивнул. Они оба понимали, что при обычных обстоятельствах ему бы даже не пришлось прибегать к противоядию. Лань Хуань посмотрел в сторону, размышляя о чем-то. Цзян Чэн потоптался на месте, вид расстроенного и разбитого Лань Сичэня заставлял его сердце сбиваться с ровного ритма. Эта картинка была слишком неправильной. — Вам что-нибудь нужно? Может, попросить подать чаю? — он уже собирался позвать слуг. — Нет-нет, ничего не нужно, — сказал Лань Сичэнь. Он попытался улыбнуться, но резко поморщился и схватился за грудь. — Что такое? — Цзян Чэн заволновался пуще прежнего. Он опустился перед Лань Хуанем на колени и принялся с беспокойством разглядывать Нефрита. — Ничего, — на этот раз ему все-таки удалось натянуть на лицо улыбку, — я не стою вашего беспокойства, — он вытянул руку вперед и простодушно провел рукой по волосам хозяина дома в порыве благодарности. Цзян Чэн слегка покраснел и быстро поднялся на ноги. На его щеках появился розоватый румянец. Лань Хуань, не обращая на это внимания, продолжил говорить: — Я и так чувствую себя виноватым, что спутал все ваши планы, а теперь вы еще хотите, чтобы я занял эту комнату? Вам не кажется, что это слишком? — он пытался вразумить главу клана Цзян, но тот был непреклонен. — Я не могу позволить вам разгуливать тут в таком состоянии! Ложитесь, — настойчиво сказал он. — Но ваше рабочее место прямо здесь — позади ширмы, так ведь? Я прервал вас, когда вы были заняты. Наверняка у вас еще остались срочные дела, — заметил он. Кому, как не ему, было известно, сколько обязанностей несло в себе звание «главы ордена». — Если так, то прошу — не обращайте на меня внимания. Я согласен лечь здесь, если не помешаю доделать запланированное. Цзян Чэн устало вздохнул. Лань Сичэнь был прав — у него еще остались дела, которые не терпели отлагательств. — Вам не будет мешать свет от свечи? — Не волнуйтесь обо мне. Я смогу уснуть с любым освещением, — он улыбнулся. На этот раз улыбка вышла такой светлой и искренней, что, когда взгляд Цзян Чэна ее коснулся, ему показалось, что сердце кольнуло тонкой иголкой. — Хорошо, — согласился он. Свет одиночной свечи из-за ширмы не должен доставлять Лань Хуаню сильного дискомфорта. — Вам помочь? — спросил он и, снова краснея, кивнул на белые одежды. В глазах Сичэня мелькнул странный огонек, но быстро погас. — Я справлюсь. Доброй ночи! — Доброй ночи! — ответил ему Цзян Чэн и оставил Лань Хуаня одного за ширмой. Он вернулся в другую часть комнаты и, стараясь не издавать ни одного лишнего звука, принялся дальше изучать бумаги на своем столе. Время шло, рассветное солнце начало ласкать своими застенчивыми лучами крыши и стены резиденции Юньмэн Цзян, а Цзян Чэн, полностью поглощенный написанием срочных писем, даже не замечал, что проработал больше половины ночи. Из размышлений его вывел тихий жалобный голос из-за ширмы: — Третий брат, прошу… Не злись… Пожалуйста… Цзян Чэн резко выпрямился и посмотрел в сторону кровати. Он успел забыть, что в его покоях спал Лань Сичэнь. Но тот напомнил о себе таким необычным способом. — А-Яо… Прости меня… — повторял Лань Хуань снова и снова. Поддавшись импульсу, Ваньинь поднялся на ноги и тихо прошел за ширму. От увиденного у него перехватило дыхание: Лань Сичэнь метался по кровати, его длинные черные волосы рассыпались по белым тканям, а прекрасное лицо было искажено гримасой боли. — Лань Сичэнь, — позвал он раньше, чем осознал, что делает, — Цзэу-цзюнь, — звал он все громче, — проснитесь, — ему хотелось вырвать Лань Хуаня из плена кошмаров, но тот совершенно никак не реагировал. Тогда Цзян Чэн присел на кровать и осторожно потряс Нефрита за плечи. — Лань Сичэнь, проснитесь! Это всего лишь сон! Лань Сичэнь! Лань Хуань резко проснулся и сел в кровати. Его взгляд горел сумасшествием, а руки дрожали. Стоило ему моргнуть, как из глаз заструились горячие слезы. — Лань Сичэнь… — тихо проговорил Цзян Чэн, не ожидавший, что когда-либо увидит идеального главу клана Гусу в таком неидеальном виде. Кроме того, на Сичэне был только один слой тонкой ночной одежды, но от того, что тот так много ворочался, она слегка распахнулась, обнажая ключицы и немного грудь. Вместо ответа Лань Хуань накрыл лицо двумя руками и заплакал еще сильнее, не в силах успокоиться, от чего Ваньинь растерялся пуще прежнего. Что вообще принято делать в таких случаях? Наверное, нужно его как-то утешить… — Лань Сичэнь, — он мягко положил ладонь на плечо Сичэня, но тот отреагировал самым неожиданным образом. — Прости меня! — шептал он, будто в забытье, и заключил Ваньиня в крепкие объятия. — Умоляю, прости! Прости! Прости! — повторял он без остановки. Цзян Чэн сначала растерялся — его руки нерешительно застыли в воздухе — но потом быстро пришел в себя и обнял Лань Хуаня в ответ. Он понимал, что тот еще не совсем отошел ото сна и вряд ли осознавал, что творит. Лань Сичэнь дрожал всем телом, и Ваньинь размеренно поглаживал его по спине, стараясь успокоить. Все это было ему в диковинку, но он просто не мог встать и уйти. Все его существо желало, чтобы этот достойнейший заклинатель снова улыбался, а не плакал своими драгоценными нефритовыми слезами. — Пожалуйста, прости, — голос Лань Хуаня становился все тише, всхлипы сходили на нет, а плечи перестали трястись. Только тогда Цзян Чэн наконец решился заговорить: — Лань Сичэнь, все хорошо, вы ни в чем не виноваты, — он положил ладонь на затылок Нефрита и притянул к себе покрепче. Голова Лань Хуаня оказалась на его плече. — У вас не было выбора, вы не могли поступить иначе… — шептал он. Не сложно было догадаться, что так сильно потрясло высоконравственного главу Гусу. Не так-то просто смириться со смертью близкого человека, тем более, брата. Кто, как ни Цзян Чэн, мог понять, насколько сложно принять подобную потерю. Хотя сложно сказать, сумел ли он вообще смириться со смертью Вэй Ина? Сколько лет должно было пройти, чтобы рана затянулась? Может, Усянь просто вернулся раньше этого срока? Может, все-таки был какой-то определенный промежуток времени, после которого становилось легче? Ваньинь не понаслышке знал, каково пронзить близкого человека мечом. То представление, что они тогда устроили с Вэй Ином — да, их драка была не всерьез, но последствия от нее были самыми что ни на есть настоящими. В тот день, когда он исключил Старейшину Илина из клана Юньмэн Цзян, ему пришлось похоронить мечту о «двух героях» и повзрослеть. В его судьбе не было места для сказки. Он остался один против всех. Поэтому боль Лань Хуаня от утраты Цзинь Гуанъяо была слишком хорошо понятна Цзян Чэну. Он буквально чувствовал ее. А тот факт, что Сичэнь сам вонзил меч в Ляньфан-цзуня — пусть и не совсем намеренно — лишь усугублял ситуацию. У него не было времени осознать и определиться. Чем больше слабел Лань Сичэнь в руках Ваньиня, погружаясь обратно в сонное беспамятство, тем сильнее становилась хватка Цзян Чэна — ему так хотелось передать Нефриту частичку своего тепла. Жаль, что можно передать только энергию… Дыхание Лань Хуаня выровнялось, а тремор прошел. Цзян Чэн осторожно отстранился и посмотрел на сонного Сичэня. Тот выглядел так очаровательно… Ваньинь бережно уложил его обратно на кровать и укрыл одеялом. Тот сразу же закрыл глаза и прижал одеяло к своей груди. Цзян Чэн поднялся на ноги и провел рукой по волосам Лань Хуаня, отбрасывая с лица тонкие пряди, чтобы не мешали спать. Он тихонько вышел из-за ширмы и снова сел за стол. Подперев лицо рукой, он задумчиво смотрел в одну точку перед собой. Неудивительно, что у Лань Хуаня появились проблемы с накоплением светлой энергии — какая тут светлая энергия, когда его сердце и голова захвачены темными мыслями и чувствами?