Нефритовые слезы

На следующий день Лань Хуань настоял на том, чтобы без промедления отправиться в Облачные Глубины, а Цзян Чэн — на том, что не отпустит его одного и будет лично сопровождать. Он должен быть уверен, что ничего плохого в пути с главой клана Гусу Лань не случится. Лань Сичэнь согласился на это, выдвинув ответное условие — Цзян Чэн пообещает никому не сообщать о том, что со здоровьем и светлой энергией старшего Нефрита не все в порядке. Они прибыли в место назначения после полудня и натолкнулись на всех, когда те выходили из главной обеденной залы — на всех, включая Лань Цижэня, Лань Ванцзи и Вэй Усяня. Первым их присутствие заметил Вэй Ин, который удивленно замер на месте, уставившись на Цзян Чэна — нечастого гостя Облачных Глубин. Вторым — Лань Чжань, который застыл подле мужа. И лишь тогда учитель заметил своего племянника. — Сичэнь! Я волновался! Адепты принесли такие странные вести… — он подошел к Лань Хуаню, разглядывая того с головы до пят. К счастью, в Пристани Лотоса нашлась чистая мантия ордена Гусу Лань, и Лань Сичэнь выглядел безупречно. С утра он чувствовал себя намного лучше. Цзян Чэн отошел в сторону, стараясь не мешать воссоединению родни. Этим и воспользовался Усянь. Он подошел к своему шиди и улыбнулся. — Так и будешь на меня пялиться? Или уже скажешь что-нибудь? — недовольно пробурчал Ваньинь. — Хех, — улыбка Вэй Ина стала еще шире, — и тебе привет! Цзян Чэн с трудом поборол желание показать шисюну язык, как в детстве. Единственное, что его радовало, что после перерождения Усянь хотя бы уступал ему в росте, и он мог смотреть на него сверху вниз. — Что ты здесь забыл? — поинтересовался Вэй Усянь, задумчиво склоняя голову и прищуриваясь. Ваньинь невольно отвел взгляд. От ответа его спас Лань Цижэнь. — Это правда, что вы договорились с Сичэнем? Вы остаетесь в Облачных Глубинах? — спросил Лань Цижэнь. — Да, — кивнул Цзян Чэн. Он так переживал за здоровье Лань Хуаня, что всю дорогу донимал его вопросами — есть ли у него нужные травы, знает ли он, когда и как часто их правильно принимать, есть ли в их резиденции целитель, который разбирается в подобных проблемах. В итоге Сичэнь не придумал ничего лучшего, чем предложить Ваньиню остаться у них на неделю-другую и лично за всем проследить. На самом деле, это было не более чем шуткой, но Цзян Чэн сделал вид, что не почувствовал этого, и ответил серьезно. Он уже понял, что Лань Хуань не склонен заботиться о своем здоровье, а если дело так и дальше пойдет, то он совсем доведет себя. Учитывая, что Сичэнь ни с кем не делился своими проблемами, должен же рядом быть хоть кто-то, кто будет за ним приглядывать. — Хм, — Лань Цижэнь задумчиво теребил бородку, — ладно, я попрошу слуг показать покои, где вы можете расположиться, — он посмотрел в сторону и сделал знак рукой. К ним тут же подошел молодой адепт лет шестнадцати, его звали Лань Чангпу. Цзян Чэн уже было открыл рот, чтобы выразить свою благодарность, но его перебил Сичэнь: — Нет нужды, — с улыбкой сказал он юноше, — я сам покажу все главе Цзян. Лань Чангпу поклонился и отошел на несколько шагов назад. Цзян Чэн узнал в нем того, кто был в числе трех адептов, сопровождавших Лань Сичэня накануне. Он его запомнил из-за странной прически. Волосы Чангпу были короткими — не хвостик, а огрызок — и указывали на непростое прошлое. Лань Цижэнь с нескрываемым неудовольствием посмотрел сначала на Лань Хуаня и Цзян Чэна, потом — на Лань Чжаня и Вэй Ина, а после, покачав головой, ушел, не говоря ни слова. Лань Чангпу последовал за ним. — Брат, — тихо позвал Ванцзи, — что с тобой? — в его золотистых глазах мелькнуло беспокойство, когда он заметил перевязанную руку Сичэня. Повязки почти полностью были скрыты белыми рукавами, поэтому никто другой не обратил бы внимания. — Мелочи, — отмахнулся Лань Хуань, не переставая улыбаться. Цзян Чэн на эту реплику поджал губы, что не укрылось от глаз Вэй Ина, и тот тихонько хмыкнул. Ваньинь глянул на него и сжал кулаки — почему Усянь каждый раз нарывается?! Лань Чжаня, кажется, не сильно удовлетворил подобный ответ, но он не стал продолжать расспросы. — Прошу, в ту сторону, — обратился Лань Хуань к Ваньиню и сделал жест рукой в сторону гостевых покоев.

***

— Ну что, и как тебе тут живется? — спросил Цзян Чэн, заметив Вэй Ина. Тот бесшумно подошел к нему сзади, но его выдал источник. Ваньинь сидел на траве напротив воды и увидел отражение шисюна в зеркальной поверхности. На Облачные Глубины уже опустился вечер, и цвет воды казался совершенно синим, разбавляли его только блестящие белые точки — отражение звезд — и желтый кружок — водная копия луны. Вэй Усянь сел рядом. Его взгляд был непривычно задумчивым, а лицо — серьезным. Он не спешил с ответом. — Что, все так плохо? — усмехнулся Цзян Чэн. — Знаешь, это место… Я никогда представить не мог, что окажусь здесь… — Он нашел в траве несколько камушков и начал кидать их в воду. — И все же — я счастлив, — на его лице появилась улыбка, и он посмотрел на своего шиди. Цзян Чэн с сомнением хмыкнул. Он не ожидал такого ответа. Ему казалось странным, что тот, кто всегда терпеть не мог жить в подобных условиях, ни черта не знал о правилах или послушании, теперь вдруг мог быть здесь счастлив. — Что? Думал, я буду жаловаться и сбегу к тебе в Пристань Лотоса? — усмехнулся Усянь и толкнул друга плечом. Такие мысли приходили в голову Ваньиня. — Дело не в Облачных Глубинах, — продолжил Вэй Ин, — я счастлив быть с Лань Чжанем. Я бы пошел за ним куда угодно, — честно сказал он. — А вообще… Правила — это не так уж и плохо. Цзян Чэн вытаращил глаза на Усяня. Может, его тут подменили? Или у гусуланьцев есть секретный способ промывки мозгов? — Хех, — Вэй Ин рассмеялся, увидев взгляд Ваньиня, — я серьезно. Я не говорю, что соблюдаю их все… В этом Цзян Чэн не сомневался. Это уже было больше похоже на его шисюна. — И все-таки в прежней жизни… — Усянь покачал головой, а губы сложились в ровную линию. Он не стал заканчивать свою мысль. — Баланс очень важен, — отстраненно заметил он. — В любом случае, эта жизнь точно лучше той, — он подмигнул. — Так что ты тут делаешь? — весь день у них не было времени толком поговорить, и Вэй Ин умирал от желания узнать, как Цзян Чэн тут оказался. Теперь пришел черед Ваньиня собирать камешки и один за другим бросать в воду, стараясь выиграть время на размышления. Он не мог рассказать правду о состоянии главы ордена Лань, ведь он дал ему слово. А что еще сказать? Заметив молчаливость и нерешительность Цзян Чэна, Вэй Ин решил не давить. — Ладно, не отвечай, — он мягко улыбнулся. — Я в любом случае рад, что ты тут. Как долго планируешь здесь пробыть? И на этот вопрос у Ваньиня не было ответа. Все зависело от здоровья Лань Сичэня. Лучший лекарь ордена Юньмэн Цзян с легкостью излечил Нефрита от яда ночного демона, но понятия не имел, что происходило с его золотым ядром и светлой энергией. Ему не доводилось видеть ничего подобного, поэтому прогнозы были неоднозначны. Цзян Чэн взял с собой порошки и травы, которые порекомендовал целитель, пока оставалось только ждать и следить за состоянием Сичэня, чтобы узнать, будет ли толк от прописанных снадобий. Возможно, Лань Хуаню станет лучше через пару дней… Все, что сейчас мог Ваньинь — это следить, чтобы глава клана Лань не навлекал на себя неприятности и лечился. Он снова молчал слишком долго, что насторожило Вэй Ина. — А не скрываешь ли ты от меня что-то? — то ли в шутку, то ли всерьез спросил Усянь, пихая шиди локтем в бок. — Как же ты меня бесишь! — рыкнул Цзян Чэн. — Я тебя тоже люблю, — улыбнулся Усянь и показал язык. Ваньинь закатил глаза. — Не смей говорить мне таких слов! А то мало ли… — Ты боишься, что моя любовь к тебе далека от братской, да? — Вэй Ин намеренно сильно прижался к другу сбоку. — Или что нас застукает мой муженек? Он, знаешь ли, очень ревнивый, — сказал он, придвигаясь к уху Цзян Чэна ближе положенного, чтобы подразнить его. — Ургх! — Ваньинь не выдержал и подскочил на ноги. — Какой же ты!.. — у него не хватало слов, чтобы выразить все свое раздражение. — Да-да, я все так же неотразим! — закончил за него Усянь. Цзян Чэн хлопнул себя по лбу. Это просто не лечится: диагноз «Вэйинизм» — почти то же самое, что нарциссизм, только серьезнее. Но сколько бы он ни изображал недовольство, сколько бы ни ворчал, они оба понимали, что соскучились друг по другу. Все эти подколки и шуточки — именно то, чего им так не хватало. — Давай как-нибудь вместе выпьем «Улыбки императора», м? — предложил Вэй Ин, тоже поднимаясь на ноги. На губах Ваньиня блуждала невыраженная улыбка. Он тосковал по их посиделкам, как никто другой. — Может быть, — с деланной холодностью ответил он, приподняв одну бровь. Но ни тоном, ни выражением лица он не мог провести Усяня, который знал шиди, как свои пять пальцев. Поэтому Вэй Ин расплылся в довольной улыбке. — Значит, договорились, — заключил он. — Спокойной ночи! — пожелал он и отправился в цзинши. Цзян Чэн какое-то время еще постоял, наблюдая за течением источника: по водной глади шла рябь, отчего лунный близнец то и дело терял круглую форму и мерцал причудливым узором. Он поднял взгляд в небо на полную луну и вздохнул. Правильно ли он сделал, что решил остаться на время здесь? Не слишком ли он вмешивался в дела главы чужого ордена? И все-таки не беспокоиться за Лань Хуаня у него почему-то не получилось. Он вспоминал, каким бледным и слабым тот выглядел накануне, и беспокойство накатило с новой силой. Лань Сичэнь должен был принять перед сном снадобье — интересно, не забыл ли он? И как это проверить? Цзян Чэн остался здесь именно ради того, чтобы следить за этим, но теперь осознал, что даже не знает, где именно покои Лань Хуаня. В растерянности почесав затылок, он побрел вперед, решив прогуляться по территории Облачных Глубин. Втайне он надеялся, что по пути ему попадется Сичэнь, ну или какой-то знак, который подскажет, где его искать. Но, поблуждав по полянам и обойдя кругом несколько построек, он понял, что вряд ли чего-то добьется, и собрался отправиться к себе. Все вокруг спешили по своим покоям — близилось время отбоя, а, как известно, нарушение правил здесь смерти подобно. Не желая лишний раз светиться перед адептами Гусу, Цзян Чэн решил сделать еще кружок вокруг главного здания. Когда он отдалился от центральных построек, то услышал странный горловой кашель. Ваньинь сразу же насторожился и поспешил пойти на звук. — Чтоб тебя! — раздосадовано пробормотал он себе под нос, когда увидел кашлявшего. Лань Хуань стоял возле дерева, одной рукой упираясь в ствол, а второй придерживая волосы, пока из горла с неприятным кашлем выходила кровь. Застой дурной крови в грудной клетке — скверный признак. Цзян Чэн поспешил подойти к Лань Сичэню. Одной рукой он убрал распущенные волосы ему за спину, а второй подхватил его под локоть. — Эй-эй, — позвал он, — успокойтесь, прошу. Лань Хуань еле дышал, его грудь поднималась и опускалась в разы быстрее положенного. Он с трудом стоял на ногах, и не было сомнений в том, что без опоры он бы уже упал. — Послушайте меня, — попросил Цзян Чэн, — я сейчас нажму на несколько акупунктурных точек на вашей груди, и вам нужно будет наклониться пониже, чтобы вся застоявшаяся кровь вышла, хорошо? — он не был уверен, что Сичэнь сейчас мог его слышать, но действовать нужно было срочно. Очевидно, что приступ резко скрутил Лань Хуаня, раз тот не успел среагировать самостоятельно, а теперь ему было слишком плохо, чтобы что-то предпринять. Ваньинь положил одну руку на спину Лань Сичэня, захватывая его волосы, а второй сделал несколько быстрых движений — он ударил кончиками пальцев по нужным точкам в области между ребер. Лань Хуань не успел даже вскрикнуть, его сразу скрутило пуще прежнего. Темная кровь с новой силой хлынула из горла, заставляя Сичэня сложиться почти пополам. Боль в груди была такой острой и сильной, что в глазах темнело. Однако, не минуло и минуты, как все прошло, и он почувствовал долгожданное облегчение. Неизвестно, как долго он бы задыхался, отплевывая кровь, не подойди к нему Цзян Чэн. — Спасибо, — пробормотал Лань Сичэнь, стараясь перевести дух и отдышаться. Ему не хотелось признаваться в этом даже себе, но с каждым днем ему становилось все хуже. Вместо ответа Цзян Чэн поджал губы и недовольно посмотрел на Нефрита. — Вы так и не принимали лекарства? — он вопросительно приподнял одну бровь. — И где ваши слуги? Почему они не помогли? — Э-м… Я еще не успел… Как раз собирался, когда приду в ханьши, но мне внезапно поплохело… А слуг я уже отпустил… — оправдывался он, смутившись чуть больше, чем того требовала ситуация. — Ясно, — кивнул Цзян Чэн, его лицо приняло строгое выражение, — ведите. — К-куда? — растерялся Лань Хуань. После приступа он все еще был слегка не в себе. — Как куда? В свою ханьши, — простодушно ответил Ваньинь. Теперь он точно должен удостовериться в том, что Сичэнь примет нужные лекарства. Вопросы о том, стоило ли тут оставаться, были сняты. Определённо стоило. Лань Сичэнь застыл на месте, все еще держась за грудь и часто моргал, не сводя взгляда с главы клана Цзян. — Что? — с вызовом спросил Ваньинь, скрывая за бравадой смущение. Хорошо, что в темноте не было видно, как его щеки слегка покраснели. — Я лично заварю вам снадобье и прослежу, чтобы все было выпито до последней капли. Лань Хуань слегка прищурился, размышляя о чем-то. Вполне возможно, что он мысленно подсчитывал, сколько правил нарушит, пустив к себе Цзян Чэна после отбоя. А возможно, его занимало что-то еще… — Хорошо, — вздохнул Сичэнь, ненадолго прикрывая глаза. Он был вынужден признать поражение. Уже который раз именно Ваньинь заставал его в минуты слабости — не удивительно, что теперь он волнуется сверх меры. — Идемте, — он махнул рукавом в сторону небольшой лужайки с фиолетовыми цветами, указывая направление. Но стоило ему сделать даже такое небольшое движение, как его повело в сторону. — Ох, ну право! Вы сейчас добьетесь того, что я просто возьму вас на руки! — раздраженно сказал Цзян Чэн, покрепче обхватывая руку Лань Хуаня. — Не стоит, — тихо пробормотал Сичэнь, отворачиваясь, — слабость сейчас пройдет. Цзян Чэн нервно потер переносицу. Его жутко расстраивало самочувствие Лань Хуаня. Он даже сам не знал, почему это так сильно его волновало… Хотя разве можно спокойно смотреть, как такой прекрасный и величественный Нефрит столь неуверенно держится на ногах, захлебываясь кровью? Тут у кого угодно сердце заколет! Когда они оказались внутри ханьши, Цзян Чэн помог Лань Хуаню сесть на кровать и приказал ждать. Быстро сориентировавшись в скупо обставленных покоях, он достал из-за пазухи мешочек с необходимыми снадобьями — теми самыми, что дал ему лекарь в Пристани Лотоса — и заварил их в пиале. Когда Ваньинь вернулся за ширму, то увидел, что Сичэню стало хуже. Он сидел с закрытыми глазами возле стены, закусив нижнюю губу, видимо, даже сейчас стараясь сохранить лицо и не выдать, насколько ему плохо. Его лицо было белее одежд, а на лбу проступил пот. Цзян Чэн беззвучно вздохнул. И как Лань Сичэня угораздило так заболеть? Почему он довел себя до такого состояния? — Цзэу-цзюнь, выпейте, пожалуйста, — тихо попросил он, протягивая пиалу Нефриту. Но, когда тот открыл глаза и потянулся за ней, то им обоим стало ясно, что он не сможет ее взять. Его руки дрожали так сильно, что он бы попросту расплескал весь отвар. — Я помогу, — сказал он, заметив тремор Лань Хуаня. — Приподнимитесь немного, пожалуйста, — он помог Сичэню сесть поровнее и, положив одну руку ему между лопаток, вторую поднес к его фарфоровым губам, помогая сделать несколько глотков. Лань Хуань невольно морщился от горечи напитка, но послушно продолжал пить из рук главы Цзян. — Спасибо, — слабо сказал он, допив. При этом Лань Сичэнь снова прислонился к стене. — Уже время отбоя, вам пора к себе, — сказал он, прикрывая глаза. У него не было сил держать их открытыми. Ничего не сказав, Цзян Чэн вышел из-за ширмы. Лань Хуань облегченно выдохнул, ему было неприятно, что глава чужого ордена постоянно заставал его в таком состоянии. Узнай кто об этом — это могло бы принести много проблем. Лань Сичэнь не мог даже переодеться, он так и сидел, не открывая глаз. Он чувствовал, как снадобье растекается по телу, заставляя светлую энергию циркулировать правильно. Золотое ядро от этого ощущалось как никогда сильно, он положил руку на грудь и крепко сжал ткань верхних одежд, будто надеясь, что это уймет боль. Очнулся от этого забытья он крайне странным образом. Лань Сичэнь почувствовал что-то холодное на своем лбу и резко распахнул веки. Перед ним оказалось лицо Цзян Чэна, который старательно протирал его тряпицей, смоченной в холодной воде. — Вы весь горите, — заметил Ваньинь, это самую малость походило на оправдания. Когда он закончил протирать лицо главы ордена Лань, то на какое-то время замер, блуждая ласковым и немного расстроенным взглядом по глазам, носу и губам Сичэня. — Как вы себя так запустили… — в его тоне слышалась грусть. Он опустил взгляд ниже — на грудь Лань Хуаня. — Давайте я все-таки помогу вам сегодня раздеться, вы совсем ослабели. В этом Цзян Чэн был прав. У Лань Сичэня не осталось сил даже на споры. Ваньинь помог Лань Хуаню ненадолго приподняться на ноги и бережно снял с него мантию ордена Гусу. Сичэнь стоял перед ним в сорочке и нижних штанах, но все его тело пульсировало с такой болью, что он с трудом осознавал происходящее. — Ложитесь, — мягко сказал Цзян Чэн, помогая Нефриту устроиться в постели. Он взял мокрую тряпку и, стерев снова проступившую на лбу испарину, протер шею и ключицы. Сложно было не отметить, насколько хорошо сложен Лань Сичэнь. Проступающие через сорочку грудные мышцы весьма впечатляли. Ваньинь невольно сглотнул и как следует укрыл Лань Хуаня одеялом. Тот уже начал медленно погружаться в сон, вымотанный болезненными приступами. Цзян Чэн был готов поклясться, что сейчас уровень духовной энергии Лань Сичэня был ниже, чем у любого пятнадцатилетнего адепта своего же ордена. Как объяснил Ваньиню лекарь накануне, золотое ядро Лань Хуаня работало неправильно, будто что-то отравляло его изнутри, от этого вся светлая энергия не могла нормально циркулировать по телу, что в свою очередь приводило к разного рода застоям — как энергии, так и крови — и крайне негативно сказывалось на общем физическом состоянии. После разъяснений целителя Ваньиню стало ясно, почему Лань Сичэнь тогда не мог использовать Шуоюэ, а мелодии сяо не давали никакого эффекта. Уровень энергии Лань Хуаня был столь низок, что его не хватало даже на сражение с демоном. Именно поэтому Цзян Чэн не мог позволить Нефриту отправиться в Облачные Глубины самостоятельно. И именно поэтому сегодня он снова останется возле Лань Сичэня. Ваньинь обошел кровать и сел на пол с противоположной стороны. Воспоминания о кошмарах, что мучили Лань Хуаня накануне, были еще слишком свежи, и ему не хотелось уходить. Он положил голову на краешек кровати и прикрыл глаза, готовый в любой момент подскочить, чтобы помочь главе ордена Лань.