Нефритовые слезы

Вэй Ин прогуливался по отдаленной части Облачных Глубин и нервно пинал мысками сапог мелкие камушки, выплескивая на них свое накопившееся раздражение. Еще бы ему не беситься — его муж только несколько дней назад очнулся, а уже был вынужден отправиться на какое-то задание! Причем в одиночку и на пару дней! Ну где справедливость? Он для чего тут остался? Чтобы сутками слоняться в одиночестве? Тяжело вздыхая и размышляя о супруге, Вэй Ин не сразу заметил, что к нему подошел Лань Хуань. — О! Господин Лань, — он приветственно поклонился. — Доброе утро, скучаете? — спросил Лань Сичэнь с мягкой улыбкой. — Ага, — кивнул Усянь. А потом нахмурился. Он находился довольно далеко от павильонов и ханьши, сюда обычно никто не приходит, что мог здесь забыть глава ордена Лань? — А что вы здесь делаете? — спросил он, склонив голову вбок. Улыбка плавно сошла с лица Лань Хуаня, а глаза странно потемнели. — Я искал вас, — признался он. Все это дурно пахло. Вэй Ин напрягся еще сильнее. С детства обладая пытливым умом, ему не составляло труда сложить два плюс два. — Это вы отправили Лань Чжаня на задание? — спросил он, подозрительно прищурившись. Лань Сичэнь молча кивнул. — И чего вы от меня хотите? — спросил Усянь, не скрывая недовольства в голосе. Он скрестил руки на груди и ждал ответа. Лань Хуань сделал несколько шагов в сторону и посмотрел вдаль. — Как вы думаете, какой помощи я могу у вас просить? — Хм… — Вэй Ин сложил руки в замок за спиной и вразвалочку подошел к главе ордена Лань. — Ну, я талантлив во многих областях, — с доброй усмешкой сказал он, — могу показать вам пару новых песен для сяо, хотите? — он вопросительно приподнял брови. Лань Сичэнь повернул голову и посмотрел на Усяня серьезным взглядом. Ему явно было не до шуток. Вэй Ин вздохнул. — Если учитывать, что для того, чтобы прийти ко мне, вам пришлось отослать Лань Чжаня подальше… — он оценивающе посмотрел на заклинателя перед собой. — Я бы сказал, что это связано с темной энергией, я прав? Лань Сичэнь снова кивнул. — Ох-хох, — Вэй Ин сделал несколько шагов назад и обошел Лань Хуаня, остановившись с другой стороны от него. — Я знал, что рано или поздно вы придете ко мне с этим вопросом, — его лицо приняло серьезное выражение, — но я надеялся, что до этого вы объясните все своему брату, — он бросил жесткий взгляд на Сичэня, — вы понимаете, в какое положение меня ставите? Лань Хуань опустил взгляд на землю. Конечно, он знал. — Да, — тихо ответил он. — То есть, вы не планируете ничего рассказывать Лань Чжаню? — Нет, — холодно ответил Лань Сичэнь. Вэй Ин тяжело вздохнул и потер лоб. — Ладно, скажите для начала, чего именно вы от меня хотите? — Обучите меня, — с жаром сказал Лань Хуань, полностью повернувшись к Усяню. Слова так быстро сорвались с его губ, что не было сомнений, они давно просились наружу. — Всего нескольким приемам, пожалуйста! Вэй Ин еле сдержался, чтобы не отшатнуться назад. Взгляд ореховых глаз был таким пламенным, что граничил с безумием, а в голосе звучало столько отчаяния, что Усянь растерял всю решимость отказывать. — Может, вы хотя бы объясните, для чего вам это? Зачем вам обращаться к темной энергии? — спросил Вэй Усянь. Лань Сичэнь поджал губы. Он понимал, что вопрос справедливый, и если бы он не боялся, что Усянь может рассказать все Ванцзи, то, скорее всего, он бы поделился с Вэй Ином правдой. А так он мог сказать лишь часть своих мыслей. — У меня бывают проблемы с духовными силами, — признался он. Ванцзи уже знал об этом, поэтому он мог говорить спокойно. — Но из-за этого я и близкие мне люди могут оказаться под ударом. Обучите меня, пожалуйста, нескольким приемам — я хочу иметь возможность защитить то, что мне дорого. Пожалуйста, — повторял он. Вэй Ин зажмурился. Ему очень хотелось отказать, ради мужа и верности ему. Если он поможет Лань Сичэню без ведома Ванцзи — это будет почти предательством. Но с другой стороны, он слишком хорошо понимал желания Лань Хуаня. Слишком. Когда-то он сам оказался в подобной ситуации и помнил, что нет ничего хуже беспомощности. Кому, как ни ему, знать, каково-то это — желать защитить близких. — Прошу вас! — Лань Сичэнь подошел к Усяню вплотную и взял его за руку. — Я обещаю, что Ванцзи ни о чем не узнает! — Это то меня и беспокоит, — он покачал головой и посмотрел на руку Лань Хуаня, которая крепко обхватывала его запястье. Эта рука была так похожа на руку его любимого мужа — такая же изящная, элегантная и сильная. Тонкие красивые пальцы и ухоженные ногти. Что бы он делал, если бы о чем-то подобном его попросил Ванцзи? Имеет ли он право помочь Сичэню за спиной супруга? — Можете быть уверены, что ваши техники умрут вместе со мной. Я никому не передам эти знания, — уговаривал Лань Хуань, не отпуская Усяня. Вэй Ина насторожило, как легко Лань Сичэнь говорил о смерти. Может, ему действительно есть, чего бояться? Если уж Лань Хуань обратился к нему с подобной просьбой, значит дело действительно серьезное… — Ладно, я покажу вам несколько приемов, — сдался он, выдергивая свою руку из хватки Нефрита. — Спасибо, — Лань Хуань благодарственно поклонился. — Я буду вам очень признателен. Лань Сичэнь вздохнул с облегчением. Он не первый день ломал голову над тем, что будет делать, если на него или его близких кто-то нападет. Ответа лучше, чем обратиться к темному пути, в случае непредвиденной опасности, он не нашел. Даже если кто-то увидит — какая разница? Он все равно скоро умрет. Неделю-другую позора и порицаний он бы выдержал, зато, возможно, спас бы кому-то жизнь. Вот только, когда во время сражения с навками он использовал темную энергию — это было скорее интуитивно. Поддавшись гневу и злости, это получилось само собой. Естественно и без усилий. Но когда он решил попрактиковаться самостоятельно и применить темные силы в обычной жизни, то все пошло совсем не так. Он почувствовал адскую боль и тьму, распространяющуюся по душе. Если бы он продолжил тренироваться самостоятельно, то рисковал бы своей душой — тьма могла ее захватить. Тогда он вспомнил про Вэй Ина — тот определенно знал какие-то техники, которые могли предотвращать подобное и сдерживать побочные эффекты темного пути. У него не оставалось выбора, кроме как просить Усяня о невозможном.

***

— Ну же! Сосредоточьтесь! — прикрикнул Вэй Ин. Он тренировал Лань Хуаня уже третий час, но успехи пока были небольшими. Сичэнь никак не мог научиться управлять Шуоюэ при помощи темной энергии. Стоило ему взмахнуть рукой, как по венам будто разливалось раскаленное железо, а кончики пальцев темнели. Боль была такой острой, что он сразу же терял концентрацию и опускал руку, а красное свечение меча, едва вспыхнув, гасло. Вэй Ин устало потер висок. Он понимал, что такими темпами они не добьются многого. Он стал вспоминать себя во время обучения темным искусствам — Вэнь Чжао сбросил его со скалы, и он отдал свое золотое ядро Цзян Чэну. Он бродил один в пустоте и темноте — покинутый и забытый. Желание выжить и отомстить — вот что удержало его тогда в живых. Ему повезло найти тайные писания, проповедующие темный путь. В то время он был настолько не в себе, что сам плохо помнил, как быстро постиг и овладел всеми запрещенными техниками… И тут Усянь кое-что понял. Дело было в психическом настрое. Светлые силы берут начало в добрых чувствах и золотом ядре, которое можно развить лишь путем самосовершенствования. Это значит, что темные силы напрямую зависят от злобы и негативных эмоций. После смерти родителей Цзян Чэна и всего, что сотворил клан Вэнь, Вэй Ин был переполнен яростью и тьмой, поэтому ему так легко удалось постичь запретные техники. — Господин Лань, — Вэй Ин медленно подошел к Лань Хуаню, наблюдая за его безуспешными попытками заставить Шуоюэ светиться красным. — А это правда, что между Цзян Чэном и вами что-то произошло? — Что? — удивился Сичэнь. Меч в очередной раз со звоном упал на землю. — Вы продолжайте-продолжайте, — он махнул рукой на Шуоюэ, призывая Лань Хуаня не останавливаться. — Вы знаете, до меня доходили слухи, что между вами есть какие-то романтические чувства… — на его лице появилась нехорошая усмешка. Он снял с пояса Чэньцин и принялся поигрывать ею, теребя в руках. Лань Хуань стиснул зубы и в очередной раз попытался поднять меч с земли, применяя технику, о которой рассказал ему Усянь. Меч засветился красным и приподнялся, но красное сияние было нестабильным и мерцало. Так обычно мерцают мечи адептов на первом году обучения фехтованию. — Вы знаете, я бы не отказался, чтобы мой шиди нашел свое счастье, — Вэй Ин подошел к ближайшему дереву и прислонился к нему плечом, скрестив ноги. — Вот только, вы же понимаете, что он не такой, как мы? Лань Сичэнь закусил нижнюю губу, слова Усяня отвлекали и мешали сконцентрироваться на процессе. — Я не спорю, — продолжал Вэй Ин, делая вид, что не замечает реакции Сичэня на его слова, — Цзян Чэн очень привлекательный: высокий, подтянутый, горячий. Я вообще удивляюсь, почему в молодости не замечал того, какие красивые мужчины меня окружают! Стоило бы рассмотреть кандидатуру Цзян Чэна, — он задумчиво посмотрел наверх, — он был младше… Наверняка, я смог бы склонить его к каким-нибудь непристойностям… Шуоюэ, охваченный ярким красным сиянием, со свистом полетел в сторону Усяня. Но тот даже глазом не моргнул, а просто пригнулся, позволяя мечу вонзиться в ствол дерева — ровно в том месте, где секунду назад была его голова. — П-простите! — запинаясь сказал Лань Хуань с круглыми от страха глазами. — Я сам не понимаю, как так… Я направлял его в другую сторону, но… — оправдывался он. — Хех, — Вэй Ин довольно усмехнулся. — Прекрасно, — он удовлетворенно кивнул и вытащил меч Сичэня из дерева, — с этим уже можно работать, — он подмигнул. — С чем? — не понял Лань Хуань, складывая пальцы в печать и призывая Шуоюэ к себе. Было еще светло, и он мог использовать остатки своих сил. — Что вы почувствовали, когда я говорил о том, что мог бы в юности завалить Цзян Чэна? — не выпуская Чэньцин из рук, он пошел в сторону Лань Сичэня. — Только представьте себе: молодой неопытный Ваньинь — милый и ворчливый. Я прихожу в его покои ночью и предлагаю обучить всем премудростям любви… Я обещаю, что был бы с ним ласков и нежен, — вкрадчиво говорил Вэй Ин, подходя все ближе. — Хотя нет, не обещаю, — он рассмеялся. — Я был бы с ним грубым. Я бы заставил его задыхаться от желания и молить о пощаде. Я бы… — Он не смог договорить, потому что в него полетел талисман, охваченный темной энергией. Но Вэй Ин был готов к подобному — мгновенно приложив флейту к губам, он отразил атаку Лань Хуаня, заставив талисман вспыхнуть огнем и обратиться в пепел прямо в воздухе. — Хорошо, уже намного лучше, — улыбнулся он, глядя на Лань Сичэня. — Да как вы!.. Так же нельзя! Вы же… — Лань Сичэнь продолжал негодовать. От слов Вэй Ина у него даже руки задрожали. От одной мысли о том, что Усянь мог соблазнить Ваньиня ему хотелось выть. — Ну-ну, успокойтесь, — Вэй Усянь вплотную подошел к Лань Хуаню и положил руку ему на плечо в знак примирения. — Это был просто пример, — он подмигнул. — Вы же с моим братом!.. Как вы можете такое говорить!.. Цзян Чэн — он же… — Внутри Лань Сичэня все еще бурлило недовольство. Вэй Ин заулыбался еще шире. — Вау! Похоже, слухи не врут, — заметил он. — А если серьезно, то я сказал все это намеренно — чтобы вывести вас из себя. Рад, что у меня получилось. Запомните эти ощущения, именно в них кроется ключ к темной силе, — он убрал руку. — Что? — Лань Сичэнь удивленно моргнул. Похоже, когда речь заходила о Цзян Чэне, он действительно не мог мыслить трезво. — Я сказал это, чтобы позлить вас, — спокойно пояснил Усянь. — Я люблю только вашего брата и никогда не испытывал к Цзян Чэну ни романтических чувств, ни сексуального влечения, — честно сказал он. Лань Хуань все еще с недоверием поглядывал на Вэй Ина, но волна злости, так внезапно появившаяся внутри него, уже начала опускаться. — Неужели вы мне не верите? — спросил Усянь, внимательно разглядывая Сичэня. Лань Хуань много лет наблюдал за Цзян Чэном, и видел, какими глазами Ваньинь смотрел на Усяня. Может ли быть так, что сам Вэй Ин никогда этого не замечал? — Цзян Чэн всегда вами восхищался, — невпопад сказал он, не убирая руку с рукояти меча. — Оу? И-и?.. — Вэй Ин не понимал, к чему вел Лань Сичэнь. Лань Хуань решил, что так даже лучше. — Нет, ничего, — он покачал головой и немного ослабил хватку на Шуоюэ. — Вами он восхищался сильнее, — заметил Вэй Ин, делая несколько шагов в сторону. Он повесил флейту на пояс. — Как вы пришли к таким выводам? — сердечный ритм Сичэня пришел в норму и пелена темной энергии спала. Он снова мог мыслить рационально. Надо же, а темный путь действительно оказывает сильное влияние на душу. Как Усянь смог этому противостоять? Как сумел остаться верным себе и своим принципам? — Это было несложно заметить, — с улыбкой сказал Вэй Ин. — Особенно когда вы стали главой ордена — он всегда наблюдал за вами и внимательно слушал все, что вы говорили на собраниях. Лань Хуань нагнал Вэй Ина и поравнялся с ним. — Я не совсем понимаю… — На его лбу появилась складка. — Что именно? — Вэй Ин шел к главным павильонам, время тренировок на сегодня закончилось. Он знал, что у Лань Хуаня была запланирована встреча с Лань Цижэнем. Лань Сичэнь мялся и никак не решался задать вопрос, который интересовал его сильнее всего. — Бросьте, по-моему, мы и так уже ближе, чем должны быть. Спрашивайте, — сказал Вэй Ин. Он все еще расстраивался из-за необходимости скрывать правду от мужа. Лань Хуань набрал в грудь побольше воздуха, решаясь. — Вы говорите, что Цзян Чэн наблюдал за мной и… — его щеки приобрели розоватый оттенок, а голос стал тише, — и восхищался. — Ага, — кивнул Усянь, подтверждая слова главы ордена Лань. — Но ведь… — Картинка в голове Сичэня никак не желала складываться. — Цзян Чэн ведь предпочитает девушек… Разве я не прав? — Лань Хуань не первый раз слышал, что между ним и Ваньинем что-то происходит, но не понимал, как такое возможно, если их предпочтения столь разительно отличались. — А-а, вы об этом, — Вэй Ин с пониманием покачал головой. Но с ответом он не спешил. Лань Хуань удивленно посмотрел на притихшего Усяня. Он не хотел об этом говорить? Может, Цзян Чэн на самом деле натурал до мозга костей, и Вэй Ин просто не хочет его расстраивать? Но спустя некоторое время Вэй Усянь все же заговорил. — Знаете, я много лет был уверен, что мне нравятся девушки, — его взгляд, устремленный на павильоны вдали, был крайне серьезным. — Но все было совсем не так, — он старательно подбирал слова, пытаясь объяснить свои чувства и мысли, понимая, насколько это важно для собеседника. — Дело не в предпочтениях. Кто знает, может, все люди от природы склонны любить и женщин, и мужчин? Ведь влечение — это просто инстинкт, стоит потереть в определенном месте и тело отреагирует — так заложено природой. Но любовь… — он посмотрел на Лань Хуаня. — Любовь — это совсем другое. Лично я считаю себя Ванцзисексуалом или… — он приложил ладонь к подбородку, задумавшись, — или Ланьчжанеориентированным. Понимаете о чем я? Я просто не вижу никого, кроме него. А когда оглядываюсь на прошлое, то понимаю, что так было всегда. Я всегда видел только его. Не важно, флиртовал я с девушками или парнями, важно, к кому стремилось мое сердце. Лань Сичэнь всерьез задумался. Слова Усяня заинтересовали его. Ориентация на определенного человека? Если воспринимать любовь именно так, то, пожалуй, он тогда Цзянчэнолюб. Подумав об этом, Лань Хуань невольно улыбнулся. Заметив выражение на лице Сичэня, Вэй Ин догадался, что его слова достигли цели. — Кажется, вы поняли, — обрадовался он. — Я думаю, что с Цзян Чэном происходит нечто подобное, что когда-то было со мной. Он просто пока не готов это признать. — Возможно, — согласился Лань Хуань. Ему бы очень хотелось верить, что Ваньинь может испытывать к нему какие-то чувства. — Вы все еще переживаете? — спросил Вэй Ин, посмотрев на Сичэня. — Не стоит. Знаете, мы упоминали вас, когда разговаривали в последний раз — это было во время операции на ядре Лань Чжаня. — О? — Лань Хуань часто заморгал. Его распирало от любопытства, но правила приличия не позволяли расспрашивать. Ладошки вспотели, и он выжидающе смотрел на Усяня. — Я не рискну говорить за Цзян Чэна, но одно могу сказать с абсолютной уверенностью. Какие бы чувства Ваньинь к вам не испытывал, они далеки от равнодушия и безразличия, — мягко сказал он. Они как раз подошли к главной зале, и Усянь добавил: — тогда до завтра! Как и договорились, буду ждать вас там же рано утром, — он слегка поклонился главе ордена. — Моя благодарность бесконечна, — Лань Хуань поклонился в ответ. — Ваши знания бесценны. Спасибо за помощь, — попрощался он и направился к дяде. Он хотел обсудить орден Дуий Джеминг. Важно выяснить, что думает Цижэнь о конфликте с орденом Юньмэн Цзян.

***

Цзян Ан сидел чуть в стороне от Цзян Чэна и внимательно наблюдал за ним весь вечер. Ваньинь был странно рассеянным и задумчивым, намного сильнее обычного. — Господин Цзян, — обратился он к Ваньиню, привлекая внимание, — желаете ли сегодня вечером снова устроить пиршество? Цзян Ан всерьез переживал за Цзян Чэна, когда тот вдруг решил устроить незапланированные застолья, но теперь, когда Ваньинь сидел рядом — такой расстроенный и одинокий, то ему самому захотелось организовать для него очередное пиршество, лишь бы прогнать с его лица это грустное выражение. — М? — Мысленно Цзян Чэн был слишком далеко отсюда и не слышал ни слова, сказанного управляющим. Он весь день заставлял себя концентрироваться на работе, но к вечеру решимость иссякла, и мысли то и дело сами собой улетали в Облачные Глубины. — Я спросил, позвать ли гостей? Будет ли сегодня вечером пиршество? — повторил Цзян Ан. — А-а, — кивнул Цзян Чэн, — ты об этом. — Он постучал кистью, которую держал в руках, по столу, размышляя. А потом ответил: — Нет. Больше никаких сборищ, — Ваньинь бросил кисть на стол и поднялся на ноги. Он медленно подошел к окну и посмотрел на розово-фиолетовое зарево — сумерки плавно сгущались над Пристанью Лотоса. — Правда? — удивился Цзян Ан и тоже поднялся со своего места. — Мне казалось, они доставляют вам удовольствие… — заметил он. — Мне тоже так казалось, — тихо сказал он себе под нос. Ваньинь посмотрел на управляющего. — Спасибо за помощь. На сегодня можешь быть свободен. Но Цзян Ан не сдвинулся с места, он продолжал внимательно смотреть на господина. — Что такое? — недовольно спросил Цзян Чэн, немного смутившись под столь пристальным взглядом управляющего. — Последние дни я все время размышлял, что же с вами не так… — Хм, любопытно, — Цзян Чэн скрестил руки на груди. — И как? Понял? Цзян Ан еще раз взглянул на господина, осматривая его с ног до головы. — Глядя на вас, я не могу отделаться от странного чувства… Обычно так, как вы, выглядят те, у кого разбито сердце. — Разбито сердце? — переспросил Ваньинь. Руки опустились, а по телу пошла мелкая дрожь. — Ты считаешь, что у меня разбито сердце? — севшим голосом уточнил он. Цзян Ан пожал плечами. — Я не знаю, просто говорю, что у вас такой взгляд… Будто у вас что-то болит… — пояснил он. — А раз физически вы здоровы, остается только одно — у вас болит сердце. Заключения управляющего звучали весьма логично. Но Цзян Чэн не хотел это признавать. — Ты можешь быть свободен, — холодно сказал он, отворачиваясь. — Доброй ночи, господин Цзян, — сказал Цзян Ан и удалился. Цзян Чэн продолжал стоять у окна, глядя на набережную и размышляя над словами управляющего. Он не мог не признать, что последние дни чувствовал себя странно — непривычно слабым и будто больным. Но он был совершенно здоров… Тогда получается, что Цзян Ан был прав, и эта боль шла от сердца? Стоило ему об этом подумать, и перед глазами возникал образ Лань Хуаня. У него точно болела за него душа. Так что же это: обычное беспокойство за близкого человека, который недавно перенес тяжелую болезнь или же более серьезные чувства? Может ли быть так, что он не переживает, а скучает?.. А если это так… Получается, что он хочет быть с Лань Хуанем? Хочет делить с ним горе и радости, хочет видеть его лицо… Но все это могло означать лишь одно… Цзян Чэн закрыл глаза и потер веки. Никогда он не думал, что доживет до дня, когда признает, что хочет быть с мужчиной. Но и отрицать происходящее он больше не мог, у этого странного ноющего чувства в груди могло быть только одно объяснение — он влюблен. Влюблен в Лань Сичэня…