Нефритовые слезы

— Лань Сичэнь… Лань Сичэнь… — зовет меня Цзинь Гуанъяо. Его голос звучит тихо, а в глазах чистое потрясение. Он опускает взгляд вниз — на свою грудь — и с недоумением и неверием смотрит на рукоять Шуоюэ и окровавленную кисточку. Но я потрясен не меньше его. Я ведь… Я ведь только что… Нет. Я… Я не мог… Это просто невозможно… — Лань Сичэнь! — в голосе третьего брата появляется ненависть. Он отплевывает сгустки крови и смотрит на меня так… Он никогда так на меня не смотрел… Только не он и только не так… Мне хочется закрыть глаза и накрыть ладонями уши — лишь бы не слышать его голос, лишь бы не видеть его окровавленное тело. Цзинь Гуанъяо полностью изранен: одна рука покрыта ожогами от сильного яда, вторая и вовсе отсутствует, а на животе огромная рана — оголенная плоть. Исполненный злости и праведного гнева, он смотрит в мои глаза, и мне невольно хочется отступить назад. Меня всегда восхищали его способности и сила воли, но в данный момент это действительно чудо, что он сумел подняться на ноги. Однако, благодарить за это стоит лишь вспышку агрессии, которая совершенно справедливо направлена на меня. У него был шанс выжить, но теперь… Когда я своей рукой проткнул его грудь… Клинок все еще торчит из груди брата, видимая часть которого переливается в слабом освещении, гипнотизируя меня. Я никак не могу отвести взгляд от этого разрывающего душу зрелища… — Лань Сичэнь! — кричит он громче прежнего. Грусть, разочарование, обида на себя — они мгновенно распространяются по моим венам, и я не могу откликнуться. Просто не могу… Картинка расплывается и мерцает. Я слабо понимаю, что происходит… Кажется, бормочу какие-то глупые оправдания… — Да! Ты так и сказал. Но разве я что-то сделал?! — негодует А-Яо, продолжая отплевывать кровь. Я совсем запутался. Он ведь и правда ничего не сделал. Что он вообще мог мне сделать в таком состоянии? Чтобы хоть как-то разобраться в происходящем, я смотрю на Хуайсана. — Да брось! Зачем ты на него смотришь? Без толку! Что ты увидишь? Даже я за все эти годы не смог разглядеть. Не Хуайсан, а ты хорош… Но слова А-Яо не проникают в мое сознание. Я ничего не понимаю… Он хотел причинить мне вред или нет? Я же не мог просто так проткнуть его грудь?! Цзинь Гуанъяо пытается приблизиться к Не Хуайсану, но меч мешает. Брат морщится от боли. Если я сейчас призову Шуоюэ, то кровь хлынет с утроенной силой, и А-Яо может умереть мгновенно, но и двигаться с клинком в груди крайне опасно. — Не двигайся! — кричу я не своим голосом. Я все еще верю, что А-Яо сможет выжить. Нужно просто придумать, что делать и… Но брат меня не слышит, он продолжает спорить с Хуайсаном. Поддаваясь эмоциям, он дергается, от чего лезвие входит все глубже, делая рану шире. — Не дергайся! — снова кричу я, из последних сил стараясь не поддаваться истерике, которая комом подкатывает к горлу. Сейчас мне совершенно не важно кто прав, кто виноват, лишь бы А-Яо успокоился! Лишь бы он выжил! — Лань Сичэнь! — Цзинь Гуанъяо смотрит в мою сторону. — За эту жизнь я бессчётное число раз лгал, бессчётное число раз убивал. Как ты и сказал, я убил своего отца, брата, жену, сына, учителя, друга… Чего я не совершил из всех злодеяний этого мира?! На какое-то время он замолкает, видимо удивив подобной тирадой даже самого себя. А потом хриплым голосом добавляет: — Но я никогда даже не думал причинить вред тебе! Я вздрагиваю. Голова кажется совершенно пустой. Прикусив нижнюю губу изнутри, я молча слушаю все, что хочет сказать мне А-Яо. Я это заслужил. — Когда Облачные Глубины были сожжены дотла, и тебе пришлось бежать, кто оградил тебя от всех опасностей? А когда Орден Гусу Лань восстанавливал Облачные Глубины, кто всеми силами помогал тебе? Разве я хоть раз за все эти годы нападал на Орден Гусу Лань? Разве я хоть раз отвечал тебе чем-то кроме поддержки?! За исключением этого раза, когда я лишь временно подавил твои духовные силы, разве я хоть единожды причинил зло тебе или твоему клану? Я когда-нибудь просил за всё это благодарности?! Я хочу, чтобы он замолчал и в тоже время хочу слышать его голос. Он прав. Совершенно прав. Каждое его слово… Не может же он врать и обманывать меня даже сейчас? Я все еще не понимаю, что происходит. Все это… Слишком… Звон Шуоюэ. Крик Вэй Усяня. Побег А-Яо. Кровь. Крышка гроба… Вспышки. Звуки. Что делает третий брат? Он хочет, чтобы мы умерли вместе? Три названых брата в одном гробу… Я даже не сопротивляюсь. Я вижу серую руку Не Минцзюэ, на которой явственно виднеются следы разложения, но даже не делаю попытки отступить. Цзинь Гуанъяо правильно сказал — это я виноват. Я не оставил ему шанса на жизнь. Рана, которую я ему нанес — смертельна. Первый брат тоже погиб по моей вине. Все мы — все трое — связаны. Наши руки омыты кровью друг друга. Будет справедливо, если мы понесем наказание вместе. Это наша кара. Краем глаза я вижу Бичэнь и вспоминаю о Ванцзи. Бросаю на него взгляд — он стоит рядом с Вэй Ином, его лицо перекошено от страха и волнения. А мне вдруг хочется улыбнуться. Я не боюсь. Совсем не боюсь. Я готов понести наказание, готов умереть вместе с братьями. У Ванцзи есть дядя и Усянь, он справится, с ним все будет хорошо. Я медленно закрываю глаза, рука Не Минцзюэ всего в нескольких сантиметрах от моей шеи. Вот и все. Это конец. Почему-то мне совсем не страшно. Внезапно я чувствую резкий толчок в грудь, который выбивает из меня воздух. Находясь в полнейшем недоумении, я распахиваю глаза. Что случилось? Я не успеваю разобраться в ситуации и как-то среагировать, лишь вижу, как первый брат затаскивает третьего в гроб. Что?! Получается, А-Яо меня спас? Зачем?! Разве он не хотел моей смерти? Разве не это было его целью? Что?! На моих глазах Не Минцзюэ ломает Цзинь Гуанъяо, словно тряпичную куклу. Раздается громкий треск, и все… Тишина… Нет. Нет… Я делаю несколько шагов назад, с трудом оставаясь на ногах. Этого не может быть… Крепко зажмуриваюсь. Это все дурной сон, просто дурной сон. Я не мог убить третьего брата, не мог… Я… Воздуха не хватает, я начинаю задыхаться. Резко открыв глаза, я вижу перед собой лицо Цзинь Гуанъяо. Но это не то лицо, которое я столько лет знал и любил — это лицо не моего названного брата, а покойника. На щеках не хватает кусков плоти, а глаза белые, словно покрытые слоем мела. Его руки лежат на моей шее. — Брат, за что ты так со мной? — спрашивает он, глядя на меня пустым взглядом. Мне хочется закричать, сказать, что я не хотел, рассказать, как сильно сожалею. Я никогда не хотел для него подобной участи! Он ведь мой младший брат! Я люблю его всей душой! Я… Но его пальцы слишком сильно сжимают мою шею, и все, что у меня получается выдавить, это бессмысленные извинения. — Прости, пожалуйста, прости… — из глаз сами собой начинают литься слезы, но даже так я могу видеть лицо мертвого брата перед собой. Слишком близко. — Ты должен быть с нами! Ты должен умереть! — жестко говорит А-Яо, усиливая хватку на моей шее. Я знаю, что он прав, и не возражаю. Губы сами собой продолжают бормотать бесконечные извинения, пока перед глазами постепенно темнеет. Странно, но я не чувствую ни страха, ни боли… Меня лишь медленно поглощает чернота…* — Ах! — Лань Хуань резко выпрямился в кровати. Он жадно глотал воздух, будто до этого долго не дышал. Схватившись за грудь, он, как никогда, отчетливо чувствовал пульсацию отмирающего золотого ядра. Наверное, он все-таки должен был умереть еще тогда — вместе с названными братьями… Лань Сичэнь опустил голову и положил ладонь на лоб. Его длинные черные волосы пересыпались вперед, загораживая весь обзор. — Тебе опять приснился кошмар? Лань Хуань мгновенно замер. Он прекрасно знал этот голос — это был голос Цзян Ваньиня. — Снова приснился третий брат? — спросил Цзян Чэн ласковым и заботливым тоном. Его голос звучал совсем рядом. Лань Хуань все еще сидел на кровати, не шевелясь и почти не дыша, укрытый от внешнего мира черными глянцевыми прядями. В его голове проносились сотни мыслей… Цзян Чэн ведь ушел… Он должен быть в Пристани Лотоса… — Не переживай, я рядом… — тихо сказал Ваньинь. Лань Хуань почувствовал ладонь на своем плече и медленно приподнял голову, глядя в направлении голоса. Вокруг было слишком темно, и он смог разглядеть лишь силуэт в фиолетовых одеждах. Странно, этот человек точно был похож на Цзян Чэна, но как он тут оказался? — Позволь мне быть рядом… — сказал голос Ваньиня. Такой мужественный и приятный… Лань Хуань не мог ему противостоять. Никогда не мог. Так ли важно, как здесь оказался глава ордена Цзян? Главное, чтобы он был рядом. Тем временем рука Цзян Чэна двигалась все увереннее. Он гладил Лань Хуаня по спине, а потом прижался сам. — Я хочу быть с тобой… Ты позволишь? — попросил Ваньинь. Лань Сичэнь кивнул и закрыл глаза. Конечно, он не мог ответить иначе. Сколько лет он мечтал об этом… Цзян Чэн опрокинул Сичэня на кровать и навис сверху. — Лань Хуань… Лань Хуань… — шептал он. Лань Сичэнь не открывал глаза, но чувствовал как близко был Цзян Чэн, между их губами почти не оставалось пространства. — Глава ордена Лань… Я хочу тебя… — голос Цзян Чэна был тихим, но уверенным. — Я очень хочу тебя… Лань Хуань совершенно не понимал, что происходит, но был согласен на все. Да, он тоже очень хотел Цзян Чэна — очень сильно и очень давно. Неужели, это взаимно? Если так, то он должен признаться! Должен рассказать о своих чувствах! Сичэнь распахнул глаза, но слова любви сразу же замерли посреди горла. Перед ним было лицо его возлюбленного, но не живого, а мертвого… — Ц-цзян Чэн?.. — дрожащим голосом спросил Лань Хуань, не веря своим глазам. Этого всего не могло быть. Ваньинь не умер! Только не он! Но сомнений быть не могло — неестественно бледная кожа с признаками разложения, глаза, подернутые белым дымом и грязные спутанные волосы. Человек перед ним не мог быть живым. — Лань Хуань, — тон голоса Цзян Чэна изменился, а губы расплылись в кровожадной улыбке. — Я очень хочу тебя… Очень хочу тебя убить! — он положил руки на шею Нефрита и сильно сжал, перекрыв приток кислорода. — Ты должен умереть!

***

— Брат! Брат! — Лань Чжань с силой тряс Лань Хуаня за плечи. Тот кричал и задыхался во сне. Вечером Лань Ванцзи решил навестить брата — после того, как тот преждевременно ушел с собрания в сопровождении Лань Чангпу. Но еще когда Ванцзи подходил к ханьши, то услышал крики Сичэня и поспешил внутрь. Тот метался по кровати, словно раненный зверь, и не откликался на зов младшего брата. — Брат! Сичэнь! Проснись! — беспокойство за брата крепло с каждым днем. — Сичэнь! Вскрикнув, Лань Хуань очнулся от страшных снов. Он выпрямился в кровати и пытался отдышаться, воздуха все еще не хватало и легкие неприятно сжимались, отдаваясь болью в грудной клетке. — Брат, — Лань Ванцзи резко прижал к себе шокированного брата, заключая в неловкие объятия. Он успел не на шутку перепугаться. — Что случилось? — севшим голосом спросил Сичэнь, отстраняясь. Он так и не ответил на объятия Ванцзи. Честно говоря, он все еще слабо понимал где он и что происходит. — Я зашел проверить твое здоровье и услышал, как ты кричишь во сне, — пояснил Лань Ванцзи, разглядывая смертельно бледное лицо брата. — О, — все, что смог сказать Лань Сичэнь. Он потер лицо, будто надеясь снять с лица липкую пелену кошмаров. — Ты в порядке? — не успокаивался Ванцзи. — Да-да, — кивнул Лань Хуань. Он не мог терпеть пронзительный взгляд золотистых глаз, поэтому посмотрел в сторону и попросил: — Можешь подать мне воды, пожалуйста? — Мгм, — Лань Чжань кивнул и поспешил исполнить просьбу. Лань Хуань сразу же перестал держать спину ровно и нервно провел рукой по волосам. Оказывается, он просто задремал, обессилев после приступа. Надо же… Сны казались такими реальными… Еще никогда прежде ему не снились кошмары про Цзян Чэна… Почему теперь?

***

Солнце ярко светило сквозь окна и дразнило плотно сомкнутые веки главы ордена Цзян. — М-м-м, — сонно мычал заклинатель, рефлекторно закрывая лицо рукой. Свет спешил его разбудить, но он не поддавался. — Лань Хуань… Не уходи… — бормотал он. — Доброе утро! — громко сказал Цзян Ан, заходя в покои Ваньиня. — Вам пора вставать! — в его руках была чаша с водой. — Господин Цзян! — позвал он, присев на краешек постели. — Ох, — Цзян Чэн медленно разлепил веки и сразу же снова закрыл — яркое утреннее солнце слепило. Судя по тому, как светло было вокруг, время близилось к обеду. — Черт! — громко ругнулся он, хватаясь за голову. — Я проспал, да? Цзян Ан спокойно улыбнулся и протянул господину воду. — Не переживайте, я уже разобрался с делами, запланированными на это утро, — сказал он. Управляющий видел, в каком состоянии был Цзян Чэн накануне, поэтому сразу решил, что не будет будить господина рано утром и займется делами самостоятельно. Ваньинь ни разу не высыпался с момента возвращения в Пристань Лотоса, поэтому Цзян Ан был даже рад, что господин сегодня поспал подольше. — А как же встреча с представителем клана Не? — голос Цзян Чэна все еще был непривычно хриплым. Он допил воду и отставил чашу в сторону, но голова продолжала гудеть. Похоже, вчера он был слишком неосторожен. — Я ее перенес, — ответил Цзян Ан, вставая с кровати. — Собирайтесь и приходите на обед, я попросил подать его позже обычного. — Спасибо, — кивнул Ваньинь, потирая лицо. Он чувствовал себя тяжелым и опухшим. Опустив ноги на пол, он спросил: — Мне хоть было вчера весело? — спросил он, разминая пальцами правый висок. Воспоминания пока были нечеткими и не складывались в общую картину. Он очень надеялся, что такая расплата означала, что он как следует погулял накануне. — А вам последние дни бывает весело? — спросил Цзян Ан, вздыхая. Цзян Чэн странно глянул на своего управляющего. В чем-то он был прав. Привыкнув переживать за Лань Хуаня, он не мог отделаться от этого дурного чувства, даже вернувшись в Пристань Лотоса. — Есть что-то, что мне стоит знать о вчерашнем вечере? — спросил он, приподняв бровь. — Хм, — Цзян Ан потер подбородок, — ну, вы послали меня, потом всех гостей, а потом пытались переспать с девушкой прямо посреди залы. Но в последний момент передумали и пнули ее ногой. Вам стоит это знать? Цзян Чэн тяжело вздохнул. Слова управляющего наконец пробудили в нем воспоминания о том, как все было накануне. — Она сама меня соблазнила… — недовольно проворчал он себе под нос. — И я ее не пнул, а лишь легонько оттолкнул… Исправлять слова управляющего, что он чуть не трахнул девушку на глазах у всех и лишь потом прогнал гостей, он не стал. Ему и так было достаточно стыдно. — Не спешите. Я буду ждать вас в обеденной зале, — мягко сказал Цзян Ан и покинул комнату. Ни в его интонации, ни в его взглядах не было осуждения. Хорошо, что он так давно знал и понимал Цзян Ваньиня. Цзян Чэн зевнул и потянулся, осторожно поднимаясь с постели. Голова все еще немного кружилась от чрезмерных вливаний накануне, и он, слегка пошатываясь, подошел к окну. Из его покоев открывался вид на набережную, где сейчас тренировались адепты в фиолетовых одеждах. Подул сильный ветер, и его обзор внезапно перекрыло что-то белое. — Что? — удивленно вскрикнул Цзян Чэн. Но уже через секунду тайна раскрылась — перед его окном просто пролетела белая простынь. Видимо, она сохла где-то на улице, и ее сдуло порывистым ветром. Посмотрев ей вслед, Цзян Чэн вдруг почувствовал странное дежавю — он видел нечто подобное совсем недавно… Он зажмурился, силясь оживить воспоминания. Виски пронзила острая боль, а перед глазами мелькнула зеленая вспышка — трава. Это было видение Облачных Глубин. Где-то вдалеке виднелось что-то белое. Ваньинь напрягся еще сильнее, фокусируясь на образах. Он жмурился так сильно, что почувствовал резь в глазах, зато картинка прояснилась. Фигура вдали — это был Лань Хуань в своих длинных белоснежных одеждах, которые красиво развевались на ветру при каждом его шаге. Да, теперь Цзян Чэн понял, что это. Это был его сон, что снился ему всего несколько минут назад. Ему снился Лань Сичэнь, точнее — его спина. Сколько бы Цзян Чэн его не звал, Лань Хуань продолжал отдаляться и уходить, а Ваньинь кричал и умолял его остановиться. Что бы Цзян Чэн ни делал, у него не получалось ни сдвинуться с места, ни докричаться до главы ордена Лань… Именно в этот момент он проснулся. Цзян Чэн невольно поежился и потер свои предплечья, надеясь прогнать толпу мурашек, так внезапно нахлынувших на него. Ваньинь вообще редко запоминал свои сны, но этот… Вроде в нем не было ничего такого, но он не мог отделаться от неприятного предчувствия. С Лань Хуанем же все хорошо?..