Нефритовые слезы

Лань Хуань проснулся с рассветом. Медленно разлепив веки, он стал осматриваться вокруг. Странно, на его душе было так тепло и спокойно… Он задумался — откуда взялось это непонятное чувство? Ему понадобилось несколько минут, чтобы осознать, что сегодня ему не снился третий брат и вообще кошмары. Ночью он провалился в спокойную расслабляющую негу и проснулся утром бодрым и полным сил. Сичэнь приложил руку к груди — его настроение никак не сказалось на золотом ядре, в теле по-прежнему не было ни грамма духовной энергии… Что ж… Он сел в изголовье кровати и посмотрел на мужчину, что спал возле него — прелестный глава ордена Цзян: распущенные длинные волосы, мягкие черты лица — такой милый и невинный. Впервые в жизни Лань Сичэню было наплевать на свои силы, здоровье, положение в клане и обязательства. Сейчас он был счастлив — вот, что важно. Он даже не знал, что так бывает. Разве может быть так легко, когда он нарушает столько правил? И все же… Он вытянул ладонь вперед и еле ощутимо коснулся челки Ваньиня. Ради этого — ради того, что он чувствует сейчас — он бы нарушил хоть все четыре тысячи правил. Нет, он ввел бы еще тысячу и нарушил сразу пять! Сичэнь тихонько рассмеялся своим мыслям — как нехорошо думать такое бывшему главе Гусу Лань! — Как же меня бесит ваш гребаный режим дня… — пробурчал Цзян Чэн, просыпаясь. — Прости, — расстроился Лань Хуань и спешно убрал руку, — я тебя разбудил? — М-м-м, — он потянулся и зевнул, прикрывая рот. — Не важно, я все равно собирался вставать — пора наносить мазь. — У тебя из-за меня одни хлопоты, — Сичэнь опустил взгляд на руки, которые нервно теребили тонкое одеяло. — У меня из-за тебя не только хлопоты! — Цзян Чэн улыбнулся и залез на колени Нефрита. Он прислонился губами к уху Лань Хуаня и прошептал: — У меня из-за тебя теперь задница болит. — Оу, — лицо Лань Сичэня полностью покраснело. — Сильно больно? Цзян Чэн отстранился и заметил, что Сичэнь смотрел куда угодно, но не на него. Ваньинь мягко взял Сичэня за подбородок и повернул так, чтобы тому пришлось взглянуть в его глаза. — Приятно, — с усмешкой сказал он, придвигаясь к губам Сичэня. Он не планировал такого активного утра, но видя возле себя смущающегося и ангельски прекрасного Нефрита, Ваньинь просто не мог держать себя в руках. — Как же ты красив… — сорвалось с его губ. Он не собирался это говорить, чувства сами собой лились через край. Чтобы скрыть свое замешательство, он резко поцеловал Лань Хуаня. — М, — промычал Лань Сичэнь ему в губы. Он положил ладони на щеки Цзян Чэна и пытался отодвинуться, чтобы прервать поцелуй, но то ли Ваньинь был слишком силен, то ли Сичэнь не слишком старался… Но поцелуй продолжался и становился все глубже. — Цзян Чэн… — Им не хватало воздуха и пришлось ненадолго остановиться. — Ты знаешь, что со мной делаешь? — слабым голосом спросил он. Он не был готов к тому, что на него с утра обрушится столько страсти. А вот другие части его тела ничего не имели против. — Знаю, — Цзян Чэн с довольным видом поерзал бедрами, — чувствую, — пояснил он. — Ох… — Краснота, наверное, уже никогда не сойдет с его лица. — Если ты с меня не слезешь… — Он замолк, потому что продолжение фразы было бы слишком некультурным. — То что? — Ваньинь ехидно смотрел на Сичэня. — Цзян Чэн… — В словах Лань Хуаня появилась нотка угрозы. Он впился пальцами в талию заклинателя, будто сдерживая себя от попыток сделать с ним что-то еще. — Мне кажется, или ты не понимаешь, как на меня действуешь? — Его взгляд блуждал по лицу Цзян Чэна, пытаясь найти ответ. Неужели глава ордена Цзян не понимал, что еще чуть-чуть, и он просто набросится на него? Духовных сил у него, может, и не было, зато физических — хоть отбавляй. Стоило сказать за это спасибо Генсис Сюин и ее розовому снадобью, которое убирало симптомы болезни и дарило ему хорошее самочувствие. — А если понимаю? — соблазнительным тоном спросил Ваньинь, снова придвигаясь слишком близко. Его дыхание было на щеках Сичэня. — Тогда… — Лань Хуань обвил руками талию Цзян Чэна и резко притянул его к себе. Его язык проник в рот Ваньиня, настойчиво протиснувшись между искусанных после вчерашней ночи губ. Их желание обладать друг другом было настолько очевидным, что казалось странным, почему они не замечали этого прежде. Так было всегда? Они всегда настолько идеально подходили друг другу? Лань Хуань повалил Цзян Чэна на спину, продолжая целовать: губы, шею, грудь… — Стой… — прохрипел Ваньинь, уперевшись ладонями в плечи Сичэня. Он вдруг понял, что слишком увлекся в процессе — этим утром он не собирался повторять вчерашний опыт, но, судя по поведению Сичэня, все именно к этому шло. — Что такое? — забеспокоился Лань Хуань, замерев. Неужели он что-то сделал не так? Цзян Чэну было неприятно? — Слушай, — щеки Ваньиня заалели, — я… — Он поджал губы, не зная, как сказать правду. А правда заключалась в том, что его пятая точка не вынесла бы еще одного акта любви. Он и так сомневался, что сможет сегодня нормально ходить… — Что? — Лань Хуань нервничал все сильнее и на всякий случай отстранился. Цзян Чэн понял, что не сможет произнести просьбу «отстать от его задницы» вслух и решил действовать иначе. Он резко повалил Лань Хуаня спиной на простыни и залез на него сверху. — Что ты делаешь? — растерялся Сичэнь. Сердце было готово выскочить из грудной клетки. — Тш! — шикнул на него Ваньинь. Он резко укусил Лань Хуаня за нижнюю губу, наказывая за болтливость. Но, почувствовав на губах легкий металлический привкус, понял, что переусердствовал и принялся спешно зализывать рану — он нежно провел по губе кончиком языка. — Ах… — Лань Сичэнь не сдержал стона и слегка прогнулся в спине. Цзян Чэн заулыбался. Ему стало интересно, как громко он может заставить стонать главу ордена Лань? Ему хотелось довести его до исступления! Сделать ему так приятно, чтобы он не мог даже говорить! Эта мысль была настолько привлекательной, что он поспешил воплотить ее в жизнь. Белые и фиолетовые ночные одежды быстро полетели на пол. Ваньиню хотелось чувствовать сатиновую кожу любимого, а не ткань. Он любовно водил ладонью по груди Нефрита, плавно опускаясь к бедрам. Нащупав самое главное, он с силой сжал его, наслаждаясь ощущением легкой пульсации. Орган Цзян Чэна реагировал не менее бурно и с готовностью сочился естественной смазкой. — Цзян Чэн, что ты… Ах! — Лань Хуань утратил дар речи, когда резко почувствовал жар. Ваньинь аккуратно взял в рот член Лань Хуаня, придерживая его ладонью за основание — он бы не поместился целиком. — Ты… — Все, что мог Лань Сичэнь, это тихонько постанывать, пока Цзян Чэн на удивление умело орудовал ртом и рукой. Цзян Чэн никогда не делал ничего подобного, поэтому не был уверен, что все делает верно… Но, если смотреть на реакцию Лань Хуаня, то он на правильном пути. Привкус был слегка противным и солоноватым, но его грела мысль о том, что он доставляет любимому удовольствие. Ради Сичэня, он был готов на все. Никогда прежде он и помыслить не мог, что способен на такое, а теперь посмотрите на него… Он наслаждается этими ощущениями и заводится от одной мысли о близости с Лань Сичэнем. — Хватит… — Лань Хуань уперся ладонями в плечи Цзян Чэна, но у него не получалось сдвинуть его ни на миллиметр. Кажется, он совсем обессилел от желания. Все ощущения были там — в руках Ваньиня. Он совершенно не мог себя контролировать и уже чувствовал, как тело начинало гореть от экстаза. — Цзян Чэн… — простонал он. Если глава ордена Цзян прямо сейчас от него не отстранится, то он не сдержится. Но Цзян Чэн наслаждался метаниями Лань Хуаня. Его раскрасневшимися щеками, его нервно сжимающимися ладонями и трепещущими ресницами… Он не успокоится, пока не закончит начатое. Двигая языком все чаще и ускоряя движения ладонью, он упорно не выпускал член Сичэня из своего рта. Челюсть немела, губы распухли, но он не отступал. — Цзян Чэн… Цзян Чэн… — Лань Хуань закрыл глаза и поддался, захлестнувшей его, волне блаженства. — А-ах… — Он дрожал всем телом, не веря в произошедшее. Ваньинь ведь… Он ведь… Языком… — Ох, — он огорченно вздохнул, злясь на себя за то, что не смог сдержаться, и приподнялся на локтях. Ровно в этот момент Цзян Чэн со спокойным выражением лица проглотил белесую жидкость и вытер уголки рта, как ни в чем не бывало. — Ты… — Он открыл рот и вытаращил глаза, не в силах прийти в себя. — Ты невероятен! — сказал Сичэнь и заключил Ваньиня в медвежьи объятия. — Я так тебя люблю! Ты просто представить себе не можешь! Цзян Чэн широко и искренне улыбался, ощущая жар тела Лань Хуаня и всю силу его слов. Он ни капли не сомневался в правдивости сказанного — он чувствовал любовь Сичэня и душой, и сердцем. Лань Сичэнь не собирался на этом заканчивать. Насладившись небольшой передышкой, он толкнул Цзян Чэна в грудь и сказал: — Теперь моя очередь.

***

До обеда они так и провалялись вдвоем в кровати, не позволяя слугам зайти в покои даже для того, чтобы принести еду. Они целовались, обнимались, валялись и просто забывались друг другом. Это было так прекрасно и упоительно, что казалось, будто быть счастливее просто невозможно. Если бы их сейчас пронзили молнии — они бы не удивились. Наверняка, даже Боги бы позавидовали таким чувствам. Это было слишком хорошо для правды! — Цзян Чэн… — Лань Хуань недовольно надул губки. — Я обижусь… Ваньинь смотрел на него, улыбаясь. Возможно, он поверил бы Сичэню, если бы на лице того не было такого довольного выражения лица, а глаза не светились радостью. — Не обидишься, — он чмокнул его в губы. — Иначе мне придется тебя наказать! — Он игриво покрутил кольцо на пальце. Лань Сичэнь вздохнул, смиряясь. А он всего лишь хотел попробовать сделать тоже, что и Цзян Ваньинь! Разве это плохо? Но нет, глава ордена Цзян позволил трогать только руками. Ну ничего, он еще склонит его на свою сторону! На самом деле, ему было достаточно того, что Цзян Чэн просто был рядом. А то, что он еще и с таким удовольствием позволил ему перейти на новый уровень близости и вовсе восхищало Сичэня. Он нет-нет, а периодически думал о том, что может в любой момент проснуться. Тогда нужно успеть сделать все до пробуждения! — Цзян Чэн, — Лань Хуань резко сел в кровати, выпрямив спину. — Идем купаться! — с улыбкой предложил он. — Что? — брови Цзян Чэна взметнулись наверх. — Я хочу поплавать вместе с тобой! Уголки губ Ваньиня приподнялись. Похоже, они оба сошли с ума. Ох… Ну и ладно. Главное, что они сошли с ума вдвоем. — Мы не можем, — Цзян Чэн призвал остатки своего здравомыслия, — у нас нет таких закрытых или огражденных водных источников, как в Облачных Глубинах. — Ему не хотелось, чтобы их увидели адепты. Лань Сичэнь немного поник. Цзян Чэн закатил глаза. Серьезно? Им стало так легко манипулировать? — Зато мы можем искупаться в большой бочке… Вдвоем… — Он смущенно отвел взгляд. Сичэнь улыбнулся, а Ваньинь подумал, что, пожалуй, отношения с Лань Хуанем — это не так просто, как ему казалось…

***

Весь день главы двух орденов провели вместе, забыв об окружающем мире. Они все делали вместе: купались, ели, прогуливались. У них был свой прекрасный маленький мирок, в котором не было места для кого-то еще. — Ох, — Лань Сичэнь внезапно оступился, пошатнувшись на ровном месте. Он схватился за живот и резко побледнел. — Что такое? — Цзян Чэн с готовностью подхватил его под локоть, чтобы Нефрит вдруг не упал. Лань Хуань накрыл рот ладонью, он был не в силах произнести не слова. — Что случилось? — на Ваньине уже и самом не было лица от волнения. Вместо ответа Сичэнь выдернул руку и отошел на несколько шагов от главы ордена Цзян, скрывшись за углом павильона, возле которого они прогуливались. Цзян Ваньинь удивленно посмотрел ему вслед. Он услышал громкие булькающие звуки и понял, что Лань Хуаня нещадно рвало. — Ох, точно! — Цзян Чэн совсем забыл предупреждения Генсис Сюин. — Ты в порядке? — Он подошел к Сичэню и мягко положил ладонь на его плечо. Дыхание Лань Хуаня было прерывистым, а лицо покрывала мелкая испарина, но он сдержанно кивнул. — Да, все хорошо, — он сделал один неустойчивый шаг в сторону, — сейчас отдохну, и все будет нормально. Цзян Чэн взял Лань Хуаня под руку и медленно повел в гостевые покои. — Прости, я забыл тебя предупредить, — извинялся Ваньинь, — дело в мази. Лекарь говорила, что у нее неприятные побочные эффекты. Тебя, наверное, все эти дни тошнота мучила? — Немного… — признался Сичэнь. Весь день они избегали разговоров о его состоянии: ни слова о ядре или духовной энергии. Вот и сейчас Цзян Чэн решил как можно быстрее сменить тему, уберегая от болезненных мыслей то ли Лань Хуаня, то ли себя. — Кстати, ты выяснил, кто виноват в тех покушениях на твою жизнь? — спросил Ваньинь. С тех пор, как он покинул Облачные Глубины, он никак не мог отделаться от этих мыслей. Ему бы не хотелось, чтобы на Лань Сичэня снова напали. — Я… размышлял над этим, — уклончиво ответил он. Пока они шли до комнаты, Лань Хуань успел поделиться несколькими версиями. Он был почти уверен, что знает, кто за этим стоит, но Цзян Чэну этот вариант не нравился. — Не знаю… — с сомнением протянул он. — Я скорее поверю, что это все дело рук Лань Чангпу… — А ты уверен, что твои суждения объективны? — спросил Сичэнь. Ему хотелось верить, что случай с А-Яо его чему-то научил. А именно тому, что нужно верить своим инстинктам. Да, в какой-то момент он ошибся и доверился Цзинь Гуанъяо, но в итоге… В итоге Лань Хуань считал, что всегда был прав. Он помнил того юношу, которым А-Яо когда-то был. Он помнил его прелестным маленьким братом, который очень старался добиться внимания своего отца и расположения братьев. Грустно, что все закончилось… так. Но ведь в последний момент… — Ты опять думаешь о нем, да? — холодно спросил Цзян Чэн, заметив странное задумчивое выражение лица Нефрита. — Прости… — Сичэнь накрыл своей ладонью руку Ваньиня. — Не волнуйся, я услышал твое мнение. Я буду осторожен, когда вернусь в Облачные Глубины. Правда… Как я теперь… Я же отказался… — О! — Цзян Чэн неловко почесал затылок одной рукой. Он совсем забыл о том, что никто не сказал Сичэню о том, что его отставка пока под вопросом. — Ты все еще глава ордена, — сказал он, помогая Лань Хуаню сесть на кровать. Они наконец-то дошли до нужных покоев. — Что? — Он замер, уставившись на Ваньиня. Цзян Чэн вздохнул и отошел на несколько шагов назад. — Да, твой брат мне сказал, — он скрестил руки на груди, — он и старейшины не приняли твою отставку. Завтра нам нужно будет отправиться в Облачные Глубины — твое присутствие необходимо на свадьбе. — И ты мне ничего не сказал? — в голосе Лань Хуаня появились стальные нотки. — Ну прости! Я был слишком занят тем, чтобы не позволить тебе умереть! — огрызнулся Цзян Чэн. — То есть ты позволил мне остаться тут и ничего не делать, хотя я до сих пор глава ордена? — Все это не укладывалось в его голове. Сичэнь спешно поднялся на ноги, хотя все еще чувствовал жуткую тошноту, волнами подкатывающую к горлу. — Лань Хуань, я… — В его глазах появился испуг. — Не важно, — он оглядывался по сторонам, размышляя, что нужно взять в дорогу. — Я сейчас же отправляюсь в Облачные Глубины. Цзян Чэн преградил ему путь. — Нет, тебе нужно еще отдохнуть и восстановиться! К чему сейчас рисковать? Я все просчитал, если мы вылетим завтра утром, то все успеем и… — Я не могу использовать меч, поэтому одолжу у тебя лошадь, — Лань Хуань будто не слышал слов Ваньиня. Взяв со столика мазь и розовое снадобье, он убрал все в рукав. — Я верну ее… — Ты меня слышишь?! — Цзян Чэн сорвался на крик. — Ты думаешь, я отпущу тебя в таком состоянии? Тебя только что рвало! — И что? Ты сам сказал, что это обычный побочный эффект. Завтра я буду чувствовать себя так же, — спокойно сказал Лань Сичэнь. Его доводы звучали вполне разумно, но только не для Цзян Чэна. Их маленький мирок трещал по швам, а близость, которую они делили всего несколько часов назад, казалась невозможной. — Ты же понимаешь, что значит управлять кланом, — сказал Лань Хуань уже спокойнее, — Ванцзи и так занят, дядя готовится к свадьбе. Они не могут за всем уследить. Я должен им помочь — это моя обязанность. Цзян Чэн прикусил нижнюю губу. — Долг для тебя важнее собственного здоровья? — его голос был тихим. — Важнее меня? Лань Хуань вздрогнул. Он не смотрел на ситуацию с такой стороны. — Я должен… — повторял он, словно хорошо заученную фразу. Ваньинь подошел к Сичэню, остановившись в шаге от него. — Пожалуйста, — попросил он, — подожди до завтра. Утром мы вместе вылетим — я лично отправлюсь туда с тобой на мече. Прошу… Цзян Чэн и сам не знал, почему шел на такой принцип. Почему-то ему казалось, что этот вечер очень важен. А что, если это действительно их последний вечер? Что если у них больше никогда не будет возможности побыть вот так вдвоем? Что, если Сичэнь все-таки… Лань Хуань вздохнул и отвернулся. Он подошел к столику, на котором лежал меч и сказал: — Я так не могу. Я отправлюсь туда сейчас, — заключил он. Почему-то Ваньиню стало невыносимо грустно. Глаза неприятно пощипывало. Он знал, что если Лань Хуань сейчас вернется, то будет до утра заниматься делами клана, потом свадьбой, потом адептами. Он не будет думать о себе и своем здоровье… Почему он не может подарить ему еще один вечер? Всего один, разве это так много? — Лань Хуань, — полушепотом позвал Цзян Чэн. — М? — Сичэнь обернулся. — Я люблю тебя, — признался он, глядя в ореховые глаза. Бздынь! Раздался громкий звон, нарушивший тишину комнаты. Лань Хуань удивленно обернулся к источнику звука, туда же посмотрел Цзян Чэн. На полу возле Нефрита валялся Шуоюэ.