Нефритовые слезы

Цзян Чэн не понял, когда успело пройти несколько часов. Увлекшись делами клана, он не заметил, как наступил вечер. Бросив взгляд на окно, он с удивлением обнаружил, что успело стемнеть. — Ох, — он устало потер виски. Ваньинь не собирался так надолго оставлять Сичэня одного. Желая ненадолго отвлечься, он решил заняться бумагами и урегулировать несколько срочных вопросов, но заработался и потерял счет времени. Он затушил свечу, что стояла на столе, и спешно поднялся на ноги. Ваньинь подошел к гостевым покоям и беззвучно отворил дверь, ему не хотелось шуметь на случай, если Лань Хуань уснул. Цзян Чэн подошел к постели Нефрита и задержал дыхание — каждый раз глядя на этого мужчину, он мог думать только об одном: как природа создала нечто настолько прекрасное и совершенное? Лань Сичэнь действительно спал, предварительно переодевшись в ночные одежды и распустив волосы. Длинные черные пряди рассыпались по простыням, а светлые ткани одежд слегка распахнулись, оголяя грудь Сичэня. Ваньинь зажег на столике возле кровати свечку и взял маленькую баночку мази. Лань Хуань лежал на спине, и его торс был хорошо виден, так что Цзян Чэн сможет быстро нанести мазь и удалиться к себе. Теперь, когда Сичэнь большую часть времени находился в сознании, будет странно, если он снова уснет здесь. Как он объяснит такое поведение Лань Хуаню, если тот вдруг проснется? Открутив крышку, Цзян Ваньинь сел на кровать. — Я аккуратно, — шепотом сказал он, зачем-то отчитываясь перед спящим Лань Хуанем. Набрав немного мази на кончики пальцев, Цзян Чэн положил ладонь на грудь Сичэня. За последние дни он делал это много раз, но прежде его всегда успокаивали мысли о том, что Лань Хуань спит и слишком ослаб, но теперь… Теперь его пальцы слегка подрагивали — он ведь касался кожи взрослого мужчины. И не просто мужчины, а любимого мужчины. Никогда прежде, он особенно не задумывался, что это значит — любить мужчину? Ведь все не ограничивается одними поцелуями, да? Как это вообще происходит? Рука Ваньиня медленно втирала мазь, пока мысли главы ордена Цзян витали где-то далеко. Его вдруг озаботила интимная сторона вопроса. Стоит ли ему за это переживать? Или Лань Хуань не из таких? Вряд ли Сичэнь станет нарушать правила и думать о чем-то подобном до совершения трех глубоких поклонов*. Интересно, был ли у Лань Сичэня вообще какой-либо опыт в этом вопросе? С Цзинь Гуанъяо точно нет, но это еще ничего не значит. Может, у него даже были девушки… Чем больше Цзян Чэн об этом думал, тем яростнее становился его взгляд на грудь Лань Хуаня, и тем сильнее он втирал мазь. Представлять, что губы и руки Лань Сичэня касались кого-то еще… Эти мысли были отвратительны Ваньиню. И вообще, если глава ордена Лань не спал с Цзинь Гуанъяо — это еще не значит, что они не целовались. Кто знает, может, Лань Хуань ни с кем не спал, но делал вещи похуже? Что если он позволял кому-нибудь ублажать себя орально? Или делал нечто подобное сам? Волосы на затылке Ваньиня встали дыбом. Он даже не знал, какой именно вариант казался ему более отвратительным! — Цзян Чэн, — мягко сказал ему Лань Хуань, перехватив запястье, — по-моему, хватит. Ваньинь охнул. Только сейчас он понял, что от его усердного втирания, вся грудь Сичэня покраснела. Он слишком увлекся размышлениями. Его пальцы расслабились, но Лань Хуань почему-то все равно не спешил его отпускать. — Так нечестно, — полушепотом сказал Лань Сичэнь. — Что именно? — растерялся Цзян Чэн. Он отложил баночку в сторону. — Ты уже столько раз трогал мою обнаженную кожу… — тон голоса Сичэня приобрел неожиданные нотки: какой-то детской обиды и грусти. Однако, запястье главы ордена Цзян по-прежнему было в плену его сильной ладони. — Ты тоже видел меня без верхних одежд, — заметил Цзян Чэн, смутившись. — Более того, ты даже меня тогда поцеловал! — это должно было быть возмущением, но оно не получилось. — Хм… — Лань Хуань легонько потянул Ваньиня на себя, сокращая расстояние между ними. — Но ты тогда не ответил на мой поцелуй. А теперь посмотри на себя — приходишь ко мне поздно вечером, садишься на кровать, трогаешь грудь… — Я лечу тебя, — эти слова могли бы сойти за оправдания, если бы его голос при этом не подрагивал. Лань Хуань замер, размышляя о чем-то. Его ореховый взгляд был прикован к лицу Цзян Чэна, а по выражению было непонятно, что он чувствует. Ваньинь не сдержал разочарованного вздоха — почему Сичэнь должен был так сильно напоминать своего брата именно сейчас? Разве это подходящее время для каменных выражений? — Цзян Чэн. — М? — Ты… Нет, ничего, — Лань Хуань тряхнул головой, а хватка его ослабла. — Уже поздно… Но все эти мысли, что пришли в голову Ваньиня, теперь не желали оттуда уходить. — А если я спрошу, ты ответишь мне честно? В глазах Сичэня мелькнуло удивление. — Или снова будешь мне врать? — спрашивал Цзян Чэн. Лань Хуань задумчиво закусил нижнюю губу. Некоторое время он молчал, думая над ответом, а потом сказал: — Я отвечу на любой твой вопрос. — Честно? — Честно. — Хорошо, — Цзян Чэн кивнул, удовлетворившись обещанием Лань Хуаня. — Ты когда-нибудь с кем-нибудь… — его щеки покраснели. Желая узнать правду, он не подумал о том, как будет все это формулировать. А спрашивать подобное в лицо было намного сложнее, чем ему представлялось. — Ну-у, занимался… Э-м… — судя по взгляду Сичэня, тот уже догадался о чем именно хотел спросить Ваньинь, но никак не помогал, а просто наблюдал за его попытками, с приподнятыми уголками рта. — Ты… когда-нибудь… делал это? Лань Сичэнь больше не мог сдерживать улыбку. — Кто бы мог подумать, что главу ордена Цзян можно так легко смутить. — Ты будешь надо мной издеваться или ответишь на вопрос? — ворчал Ваньинь. — И вообще, что у тебя было с Цзинь Гуанъяо? Ты его когда-нибудь целовал? Или кого-то еще? Ты только скажи и я… — Что ты? — Лань Хуань снова сжал запястье Цзян Чэна. — Переломаешь им ноги? — Он резко дернул заклинателя на себя, так что тот оказался на нем сверху. — Или отхлестаешь Цзыдянем? — И это говорит мне тот, кто чуть не убил отца своей невесты с помощью темных сил? — Он старался говорить спокойно, но получалось не очень. Ваньинь практически лежал на Сичэне, и пульс подскакивал сам собой. — Кстати, — его лицо стало серьезным, — почему ты тогда меня остановил? Неужели ты не хотел его убить? Цзян Чэн уже открыл было рот, чтобы честно ответить — у него было с десяток причин, почему он поступил именно так, начиная с того, что Лань Хуань изначально не должен был влезать в его с Джеминг Ту противостояние и заканчивая тем, что убийство с помощью темных сил стало бы огромным пятном на репутации Лань Сичэня. Они были не одни на поле сражения, им и так повезло, что слухи про красное свечение Шуоюэ не разошлись. Но если в ходе сражения адепты могли просто не заметить, как именно сражался Лань Сичэнь, то убийство главы точно не могло остаться без внимания. Старейшины ордена Джеминг точно захотели бы узнать, как именно был убит их предводитель, а выяснить это было бы не так сложно: рассказы свидетелей, специальные заклинания, обследование тела, в крайнем случае можно было бы даже призвать его дух. К тому же, Лань Цижэнь и старейшины клана Лань не одобрили бы убийство Джеминг Ту — даже обычными методами. Чего-чего, а чувства вины на душе Лань Хуаня и так было достаточно, чтобы добавлять к этому грузу что-то еще, и Цзян Чэн это прекрасно понимал. Именно это он хотел сказать главе клана Лань, когда понял, что его просто водят за нос. Цзян Чэн был на множестве собраний глав орденов и не раз наблюдал за тем, как ловко Лань Хуань уводил разговор в нужное ему русло. Он всегда делал это так легко и естественно, что никто не замечал подвоха. Может, и Ваньинь бы не заметил, если бы так пристально не наблюдал за Сичэнем. Цзян Чэн наконец вырвал свою руку из хватки Лань Хуаня. Ваньинь выставил ладони справа и слева от его лица и внимательно посмотрел в ореховые глаза. — Хочешь меня провести? Думаешь, я забуду, о чем спрашивал до этого? — его длинная челка покачивалась на весу, ее черные кончики мягко щекотали лицо Лань Хуаня. — А ты так хочешь знать? — Он приподнялся на локтях, теперь между их носами было всего несколько сантиметров. Цзян Чэн нервно сглотнул, подготавливая себя к ответу, и кивнул. — У меня. Никогда. Ни с кем. Ничего. Не было, — тихо сказал Лань Сичэнь, выдерживая между словами долгие паузы. — А целовался я… Действуя прежде, чем успел подумать, Ваньинь заткнул Сичэня поцелуем. Стоило их губам соприкоснуться, как он понял, что ему совершенно не важно, кого целовал Лань Хуань до него. Важно только, кого он целует сейчас. А сейчас он с ним, и это главное. — М-м-м, — Лань Сичэнь выставил вперед ладонь, легонько толкая Цзян Ваньиня в грудь. — Подожди. У меня, может, никогда ничего ни с кем не было, но… — Он говорил слегка запыхавшись. — Но я не уверен, что смогу контролировать себя, если ты продолжишь меня так целовать. — И не нужно, — Цзян Чэн снова впился в губы Лань Хуаня, не желая останавливаться. Мысли о трех поклонах и том, насколько это неправильно, были позабыты. — Но как же… — Сичэнь растерянно моргал, вновь отталкивая главу ордена Цзян. — Не переживай, я понимаю, что ты девственник, — улыбнулся Ваньинь. — Я тебе все покажу. Лань Хуань удивленно вскинул брови. — И сколько у тебя было партнеров? — Он удерживал Ваньиня на расстоянии ладони. — Не партнеров, а партнерш, — исправил его Цзян Чэн, — и их было… — Он возвел глаза к потолку, мысленно подсчитывая, но, осознав, что двузначное число получилось довольно нескромным, Ваньинь пожал плечами и сказал: — Их было не очень много, — он снова подался вперед для поцелуя. Но Сичэнь отстранился и нахмурился пуще прежнего. Он приподнялся, усаживаясь в изголовье кровати. — Мне не нравится, как это звучит… — холодно сказал Лань Хуань, прожигая мужчину перед собой недовольным взглядом. — Не переживай, то, что я чувствую сейчас, — Цзян Чэн положил ладонь на щеку Нефрита и почувствовал, как тот легонько вздрогнул. — Это совсем другое. Я ни с кем не чувствовал ничего подобного… — горячо шептал он, снова придвигаясь ближе. Лань Сичэнь опять отодвинулся, вжимаясь спиной в стену. Нервы были на пределе, он и так сдерживался с трудом. Все это казалось ему сном. Только непонятно: то ли это был сон о его потаенных желаниях, где он мог делать с главой ордена Цзян все, что захочется, то ли это был кошмар о сексуальных пытках. В любом случае, надолго его выдержки не хватит, особенно, если Ваньинь будет продолжать вот так продвигаться вперед и тереться об него. — Цзян Чэн, — он убрал его ладонь со своего лица, — ты понимаешь, что говоришь? — в его глазах был нешуточный испуг. Ему было страшно за свое здравомыслие. — Да, — с придыханием ответил Ваньинь, — но ты, похоже, не хочешь того же, чего и я? — на его губах была коварная ухмылка, а в глазах горел огонек, не предвещающий ничего хорошего. — Я хочу, — поспешно заверил Сичэнь, — я очень хочу… Очень хочу тебя… — мысли путались. От взгляда Цзян Чэна по коже бежали мурашки. — Тогда… Лань Хуань накрыл рот Ваньиня ладонью, вспотевшей от напряжения. — Стой. Ты хорошо подумал? — его взгляд блуждал по лицу Цзян Чэна в поисках неуверенности, но не находил. Ваньинь кивнул. — И у тебя никогда не было с мужчиной? — спросил Сичэнь. Он отрицательно покачал головой. — Но ты хочешь сделать это со мной? Снова кивок. — А как же… — Лань Хуань совсем ничего не понимал. — П-п… Поклоны… Правила… Нельзя же до вступления в брак?.. — Он дрожал и заикался под напором интенсивного взгляда Ваньиня. Цзян Чэн схватил руку Лань Хуаня и отвел подальше от своего лица, вновь обретая возможность свободно говорить и дышать. — Ты предлагаешь сыграть свадьбу? Прямо сейчас? — Он замер, усевшись на колени Сичэня. — Я… — А что, главы двух орденов уже здесь, осталось найти красную ткань и… Цзян Чэн так серьезно рассуждал о браке, что сомнений в его намерениях не оставалось. — Ты… — Лань Хуань схватил Ваньиня за плечи и впился в его губы грубым поцелуем. Он больше не мог сопротивляться чувствам. Только не когда Цзян Чэн говорил подобные вещи! Это возбуждало сильнее, чем любые непристойности. Лань Сичэнь опустил руки ниже и крепко впился ладонями в талию Ваньиня. Резко повалив главу ордена Цзян спиной на простыни, он навис над ним и прошептал охрипшим от желания голосом: — Это твой последний шанс… Если ты сейчас не уйдешь… Я уже не смогу остановиться… Цзян Чэн соблазнительно улыбнулся. — И не надо, — уверенно ответил он. — Не сдерживайся и не останавливайся. Я твой. Глаза Лань Хуаня увлажнились от наплыва чувств. Это точно сон — самый лучший в мире сон. И он никогда не хочет просыпаться. — Цзян Чэн, — он навалился на него и раз за разом целовал. Глубоко, мокро и страстно. — Ты никогда об этом не пожалеешь. Я буду любить тебя до конца своих дней, — задыхаясь, шептал он в перерывах между поцелуями. — Тогда тебе придется жить вечно, — усмехнулся Цзян Чэн, — я не приму ничего меньше вечности, — он обвил руками шею Лань Хуаня, — я хочу быть с тобой и только с тобой. — Я… — Лань Сичэнь дрожал всем телом. — Я никогда не был счастливее… Никогда… — Он прижался лбом ко лбу Ваньиня. — Спасибо тебе, — в этих словах было столько чувств, столько эмоций, что у обоих закружилась голова. — Никогда не забывай это чувство, — Цзян Чэн отстранился и прикусил Сичэня за ухо, — я буду делать тебя счастливым каждый день. Только продолжай жить и улыбаться, хорошо? — Да, — кивнул Лань Хуань. Его руки блуждали по телу Ваньиня, пока не нащупали пояс от ханьфу. — Люблю, люблю, люблю… — Он быстро развязал пояс и отбросил его в сторону. С жадностью распахнув одежды, он оголил грудь Цзян Чэна и припал к ней губами. — Ты прекрасен… — Он вдыхал запах его кожи, наслаждаясь. — Ты пахнешь так свежо… И чем-то лимонным… — Он провел языком по соску Ваньиня и улыбнулся. Теперь он знал, каков его любимый на вкус. — Это эфирное масло… Слуги добавляют его в воду… В бочку… — бормотал Цзян Чэн в полузабытье. Ощущения были такими острыми, что он плохо понимал, что происходит. С ним на самом деле никогда прежде не случалось ничего подобного. Хотя никогда прежде он и не хотел отдаться мужчине. Но сейчас… Он не желал ничего сильнее этого… Слышать, чувствовать Лань Хуаня… Черт, если это не любовь, то он в нее не верит! Это… больше любви, выше понимания… Эти чувства буквально прожигали ему грудную клетку. А прикосновения Нефрита распаляли еще сильнее. — Лань Хуань… Я… — признание чуть не сорвалось с его губ. Он сжал ладонь в кулак и накрыл им рот, с силой прикусывая. Нет, он не хотел говорить это вот так. Не в порыве страсти. Он скажет это потом. Еще успеет… Обязательно скажет… Лань Сичэнь скинул свои ночные одежды на пол, теперь их разделяли только нижние штаны Цзян Ваньиня. — Ты прекрасен… — повторял он раз за разом, — прекрасен… — Но когда он стянул остатки ткани с Цзян Чэна, то его восхищение выросло еще сильнее. — Такой б-большой… — Сичэнь даже запнулся на полуслове, покоренный идеальным видом. Да, он уступал размерами его собственному, но совсем немного. Из размышлений Лань Хуаня вывели настойчивые укусы Цзян Чэна, которыми он без остановки покрывал шею и плечи Нефрита. — Ты знаешь… что делать?.. — Ваньинь успел растратить всю свою уверенность и понял, что не знает, что дальше. — Да, — кивнул Лань Хуань. Он облизал пальцы и принялся аккуратно массировать ими задний проход Ваньиня. — Если ты готов, то… — Да, — задыхаясь от ощущений, перебил Цзян Чэн. — Я обещаю, что буду очень осторожным… — говорил он, постепенно вводя пальцы. — Хорошо, — буркнул Ваньинь, пытаясь сосредоточиться на новых ощущениях. — Я не знаю, если получится сделать все нежно… — Он уже растянул на три пальца. — Черт! Просто вставь его уже! — прикрикнул Цзян Чэн, прикрывая глаза. Лань Хуань набрал побольше воздуха в грудь и сделал это — он плавно вошел самым кончиком. Цзян Чэну снова пришлось прикусить кулак, чтобы громко не застонать. Он и представить не мог, что это будет ощущаться… так. Он вообще никогда не представлял себе ничего подобного! Сичэнь нежно целовал губы любимого, надеясь смягчить боль от проникновения. — Я буду входить по чуть-чуть, — пообещал он, медленно продвигаясь вперед. — Ох, — Цзян Чэн положил руки на шею Лань Хуаня и с такой силой впился в его кожу ногтями, что проступили капельки крови. Лань Сичэнь был настолько поглощен процессом, что совершенно не чувствовал боли. Он слышал звон в ушах, чувствовал сильное напряжение в нижней части живота и невозможное жжение еще ниже, но все это было за гранью его привычных ощущений. При всем желании он не смог бы описать, что чувствует. Все, что он понимал, что сдерживается из последних сил, чтобы не быть резким. Будь его воля, он бы двигался в несколько раз быстрее, раз за разом проникая во всю длину. Но важнее собственного удовольствия, для него было состояние Цзян Чэна — он не хотел, чтобы ему было неприятно. Ваньиню же все это казалось сладкой пыткой — он одновременно хотел и того, чтобы их близость длилась вечно, и того, чтобы это все поскорее закончилось. Он успел как следует рассмотреть орган Лань Хуаня и понимал, чем ему грозила спешка, но и сил осторожничать у него уже не оставалось. Он опустил взгляд вниз — туда, где они становились единым целым — и сделал одно резкое движение бедрами вперед, полностью насаживаясь на член Сичэня. — Ах! — Лань Хуань громко вскрикнул от неожиданности. Он и представить не мог, что это так приятно… Так горячо и туго… Еще чуть-чуть и он больше не сможет сдерживаться. Все это и так слишком: Цзян Чэн в его руках, он тихонько стонет под ним, покрываясь потом. Что может быть лучше этого? Цзян Чэн понял, что это совсем не одно и тоже: смотреть и чувствовать внутри себя. — Он огромный… — прошипел Ваньинь, чувствуя Лань Хуаня во всю длину и ширину. — Больно? — с волнением спросил Лань Сичэнь, пытаясь разгадать выражение лица партнера. Он был готов по первой же просьбе отстраниться, как бы ему ни хотелось продолжать. — Выживу, — буркнул Цзян Чэн, прижимаясь к Лань Хуаню еще сильнее. И хотя процесс не был особенно долгим, они все были липкими и уставшими. — Продолжай, — сказал он, сжав зубы и приготовившись к новой порции острых ощущений. Лань Хуань снова начал активно двигаться. — Ох… — Он не мог сдержать возбужденных вздохов. — Я… чувствую… — Сичэнь двигался все быстрее, ускоряясь с каждой минутой. Самоконтроль отказал, он действовал с той скоростью, с которой требовало его тело. — Я… — Ощущения были такими сильными, что он задрожал сильнее прежнего, каждая мышца в его теле ныла и просила о разрядке. — Тш-ш, — Цзян Чэн положил ладонь ему на затылок и притянул к себе, — не сдерживайся, — сказал он и страстно поцеловал, продолжая тереться о твердый пресс Лань Сичэня. Их языки прочно сплетались и двигались так яростно, как никогда прежде. Именно поэтому, когда Лань Хуань тихонько застонал ему в рот, кончая, Цзян Чэн мог это отлично чувствовать. Он ощущал, как Сичэнь несколько раз дернулся всем телом и резко обмяк. Это было так приятно: знать, что возбуждаешь Лань Сичэня — великолепного Нефрита клана Лань — настолько, что тот не сдерживается и кончает внутрь. Знать, что внутри находится его горячая сперма. Знать, что только он один чувствовал жар этого прекрасного тела. Знать, что они с Лань Хуанем единое целое. Экстаз накрыл Ваньиня раньше, чем он успел понять, что к чему. Даже после того, как волна страсти спала, они продолжали лежать на кровати, крепко прижимаясь друг к другу и не желая разделяться. Они не были уверены, как все дошло до такого и когда все успело случиться, но точно ни о чем не жалели. Это было прекрасно от начала и до конца. Эти воспоминания навсегда останутся в их вечности, что бы ни случилось в будущем. Они останутся в вечности их любви.