Нефритовые слезы

— И все же странно, что Не Хуайсан так хотел стать Верховным Заклинателем… — заметил Цзян Ваньинь. Они с Лань Сичэнем гуляли по отдаленной территории Облачных Глубин. Вокруг никого не было, поэтому они могли спокойно говорить и вести себя так, как им того хотелось. — Не так уж и странно, — задумчиво ответил Сичэнь. Он держал Ваньиня за руку и машинально поглаживал подушечками пальцев его костяшки. — Хуайсан на самом деле очень умный и талантливый заклинатель, просто обстоятельства так сложились... С детства он рос запуганным, рано столкнулся с проблемами и давлением со стороны семьи. Кто знает, если бы все сложилось иначе, может быть, из него получился бы отличный Верховный Заклинатель… — Не такой хороший, как ты, — промурлыкал Цзян Чэн, придвинувшись поближе к главе ордена Лань и нынешнему Верховному Заклинателю. — Церемония была такой красивой… — сказал он с неподдельным восхищением. — Я не мог отвести от тебя глаз. Щеки Лань Хуаня порозовели, он до сих пор не мог поверить в случившееся, хотя прошло уже три дня с тех пор, как ему официально пожаловали новый титул. — Я заметил, — он смущенно улыбнулся, — мне казалось, что от твоего взгляда на мне вспыхнет ханьфу. — Разве я мог бы допустить, чтобы кто-то увидел тебя без одежд? — ухмыльнулся Ваньинь. — Ты только мой, — гордо сказал он. — Почему ты сразу не сказал мне, что выдвинул мою кандидатуру на пост Верховного Заклинателя? — Этот вопрос давно крутился у него на языке. — Это было еще до того, как я встретил тебя тогда — во время сражения с ночными демонами, — признался он, — тогда я не знал о твоем состоянии… — Тем более, почему именно я? — продолжал спрашивать Лань Хуань. — Ты так напрашиваешься на комплименты? — Цзян Чэн приподнял одну бровь и остановился. Он встал напротив Лань Сичэня и взял обе его ладони в свои. — Хорошо. Я считаю, что ты идеально подходишь для этой позиции потому, что ты умный, — он чмокнул его в губы, — справедливый, — еще один поцелуй, — опытный, — снова короткий чмок, — и сильный. Теперь щеки Сичэня стали ярко пунцовыми. — Я не это имел в виду… — промямлил он. — А я именно это. Лань Хуань, я много лет искренне восхищался тобой, — произнес он, пронзительно глядя в светло-карие глаза заклинателя напротив. — Я люблю тебя, — Сичэнь резко прижал Ваньиня к себе и страстно поцеловал. За последние пару месяцев они успели неплохо изучить друг друга, и их языки действовали смело и уверенно. Между ними не оставалось ни сомнений, ни недопониманий. — Нам пора возвращаться, — сказал он, отстраняясь и пытаясь восстановить дыхание. Если они продолжат в том же духе, то Лань Хуань завалит его прямо здесь — на траве. — Хорошо, — кивнул Цзян Чэн. Они отошли друг от друга и направились к центральной части Облачных Глубин. Последние несколько месяцев они почти все время были вдвоем. После свадьбы Лань Цижэня Цзян Чэн еще две недели жил в Облачных Глубинах, помогая Лань Хуаню восстановиться. Но, когда тот уже мог спокойно фехтовать в воздухе мечом при помощи печатей, Ваньинь успокоился. С легким сердцем он вернулся в Пристань Лотоса — Цзян Ан уже был на грани отчаяния от количества скопившихся дел — после того, как Лань Хуань пообещал, что скоро сам прибудет к нему с визитом. Они решили заняться обучением адептов: пять адептов клана Цзян отправились на территорию Гусу, а пять адептов клана Лань начали обучаться в Пристани Лотоса. Это было отличным прикрытием для того, чтобы постоянно навещать друг друга — нужно же следить за ходом обучения! Это важно для следующих поколений бойцов. Лань Цижэнь, который прежде вряд ли поверил бы в нечто подобное, в этот раз сразу согласился. Большую часть времени он ходил, довольно улыбаясь и пугая адептов Гусу своим странным благосклонным настроем. Здоровье Лань Хуаня успело окончательно выправиться за последние пару месяцев. Золотое ядро восстанавливалось постепенно, лишь спустя шесть недель после свадьбы оно стало функционировать в половину силы. Только после этого Генсис Сюин сменила лечение и сказала, что кризис миновал. Тогда она сделала для Лань Сичэня специальный голубоватый порошок, который он должен был принимать дважды в день до полного выздоровления. После этого дело пошло быстрее: пропали побочные симптомы, общая слабость и вечерние приступы. Энергия быстро накапливалась в теле Лань Хуаня, а золотое ядро перестало пульсировать и болеть. За две недели до церемонии по случаю назначения Сичэня на пост Верховного Заклинателя золотое ядро восстановилось полностью. Не осталось и следа от болезни. Он чувствовал себя здоровым и наполненным силой. Совет глав орденов, который состоялся спустя неделю после свадьбы господина Лань, довольно быстро решил, что Лань Сичэнь достоин стать главным заклинателем. А вот сам Лань Хуань долго сомневался. Несколько месяцев он не давал свой ответ. Только когда Сичэнь почувствовал уверенность в своих силах, он наконец согласился. Не обошлось и без уговоров со стороны Цзян Чэна — тот полностью поддерживал Лань Хуаня и отказывался видеть в этой позиции кого-то другого. Но если решение насчет Лань Сичэня далось совету легко, то что делать с Не Хуайсаном, они решали долго. Заперев его в павильоне на территории Цинхэ, они несколько собраний подряд спорили о том, как его наказать. Кто-то предлагал казнить, кто-то настаивал на изгнании, кто-то и вовсе считал, что Хуайсан не сделал ничего такого — Лань Сичэнь же не пострадал. В итоге голосованием было принято решение лишить Не Хуайсана звания главы ордена Не и навсегда сковать его силы. Лань Хуань не был до конца согласен с этим вердиктом, а вот Цзян Чэн считал, что нужно было просто убить его и дело с концом. В любом случае, все это привело к тому, что дальние родственники Хуайсана и Минцзюэ теперь бились за звание главы клана Не, но кто им станет, до сих пор было не ясно. Лань Хуань вряд ли смог бы пройти через все эти бесконечные советы, собрания и голосования без поддержки Цзян Чэна. И совершенно точно не смог бы вылечиться от отторжения ядра, если бы не вера, забота и любовь Ваньиня. Сичэнь отвечал любимому тем же. Он не мог насмотреться и надышаться Цзян Чэном. Его пульс подскакивал, стоило им только оказаться в одном помещении. Цзян Чэн был его сбывшейся мечтой, его исцелением и счастьем. Они были друг для друга всем. — Здравствуй, дядя, — Лань Хуань приветственно поклонился, когда они вошли в покои Цижэня. — Доброго дня! — поздоровался Цзян Ваньинь, слегка поклонившись. Он прибыл в Облачные Глубины вчера и планировал сегодня весь день провести с Сичэнем, но того неожиданно позвал к себе Лань Цижэнь. В комнате появились Лань Ванцзи и Вэй Усянь. Лань Цижэнь нахмурился. — Кажется, я просил прийти вас по одиночке?.. — заметил он, неодобрительно поглядывая на племянников. — Ладно, не важно, — его лицо быстро смягчилось. — Сегодня такой день… — Он выглядел взволнованным. — Все это совсем неважно… — бубнил он себе под нос. Братья Лань переглянулись. Такое поведение было совсем не свойственно дяде. — Что-то случилось? — насторожился Лань Хуань. — Э-м, да, — Лань Цижэнь откашлялся и посмотрел на присутствующих, — А-Юйлань ждет ребенка, — он пытался говорить спокойно, с присущей ему скромностью, но ничего не выходило. Губы сами собой расплывались в улыбке, а глаза светились счастьем. Казалось, он даже помолодел на несколько лет. — Это чудесные новости! Поздравляю! — Лань Хуань подошел к дяде и сердечно обнял его. Он был искренне рад за Лань Цижэня и Лань Юйлань — они такая прекрасная пара. — Мгм. Поздравляю, — сказал Лань Ванцзи, неловко переступив с ноги на ногу и не решаясь на объятия. — Мы очень рады за вас! — добавил Усянь, широко улыбаясь. Последнее время старик все чаще закрывал глаза на его выходки, поэтому Вэй Ин не мог не радоваться тому, что господин Лань обзавелся семьей. — Мои поздравления, — Цзян Ваньинь положил руку на грудь и слегка поклонился. — Желаю вашей жене крепкого здоровья! — Спасибо, — ответил Лань Цижэнь, слегка расчувствовавшись. — Ладно, это все, что я хотел сообщить. Лань Ванцзи и Вэй Усянь попрощались и покинули покои. Цзян Чэн хотел выйти вместе с Лань Хуанем, но тот повернулся к нему и сказал: — Иди без меня, я хочу еще поговорить с дядей. Ваньинь удивился и, пожав плечами, вышел. Теперь он не знал, чем заняться до того момента, как Сичэнь освободится. Но ответ быстро нашелся — на улице его поджидал шисюн. — Эх, Цзян Чэн, — Вэй Ин с грустью вздохнул. — Ты так меня подвел! — сказал он, скрестив руки на груди. Лань Чжань уже ушел, и они стояли возле павильона вдвоем. — Чем же? — грубовато ответил Цзян Чэн. Он невольно повторил позу Усяня и тоже скрестил руки на груди. — Прибыл в Облачные Глубины и даже мне не сообщил! Как не стыдно, глава ордена Цзян! — шутливо отчитывал его Вэй Ин. — Ах ты! Сейчас я тебе сообщу! Так сообщу, что ты еще долго вспоминать будешь! — Он снял с пальца кольцо и то мгновенно приняло облик кнута. — Эй-эй, — он выставил вперед две ладони, — я же пошутил! Я просто очень соскучился по своему шиди, — он очаровательно улыбался, надеясь смягчить настрой Ваньиня. Цзян Чэн вздохнул, и Цзыдянь снова стал кольцом. — Бесишь! — процедил он сквозь зубы. — И я тебя очень люблю! — Вэй Ин послал ему воздушный поцелуйчик. — Угрх! — Он сжал кулаки, из последних сил сдерживаясь, чтобы не влепить этому доставаке подзатыльник. — Слушай, давай прогуляемся? Сегодня такая чудесная погодка! — Он потянулся и сложил ладони на затылке, широко задрав локти. — Хотя тут почти всегда так, — добавил он, посмеиваясь. Цзян Чэн бросил взгляд на павильон — как скоро освободится глава ордена Лань? Успеет ли он прогуляться с Усянем? — Ладно, идем, — согласился он, и они вдвоем прогулочным шагом отправились в сторону ближайшей поляны. — Как у вас дела с Лань Сичэнем? — беззаботно спросил Вэй Ин. — Церемония по случаю его назначения была очень красивой, да? Не ревнуешь? Все на него так смотрели! Уверен, что многие хотели бы себе такого жениха! — Какой смысл задавать вопросы, если ты не затыкаешься, чтобы я мог на них ответить? — Ваньинь закатил глаза. В этом был весь Усянь. Но он во многом прав — Цзян Чэн действительно всю церемонию разрывался между чувствами безграничной ревности и бесконечного восхищения. Лань Хуань был так прекрасен… — Ау! — Вэй Ин помахал рукой перед лицом друга. — Прости, задумался, — пробубнил Ваньинь, слегка смутившись. Кажется, он пропустил пару фраз Усяня. — Хех, зато все вопросы снимаются, — он покачал головой, — я и так вижу, что ты без ума от нашего нового Верховного Заклинателя. Не боишься, что он теперь будет слишком занят для встреч с тобой? И снова Вэй Ин ударил по больному. Этот вопрос тоже волновал Цзян Чэна, ведь он не мог нормально спать и есть, если долго находился вдали от Лань Хуаня. Но они уже обсуждали с ним это и нашли решение. — Я буду ему помогать. — О! Так у нас теперь два Верховных Заклинателя? Интересно! Может и мне подать заявку? — посмеивался он. — Кому ты нужен! — фыркнул Цзян Чэн, хотя в его словах не было ни капли злости. — Я скорее правая рука… — добавил он, задумчиво качая головой. — О! Я понял! — В глазах Усяня появилось озорство. — Я знаю! Ты правая рука Лань Сичэня, которая теребит его нефритовый стер… — Я не ручаюсь за себя, если закончишь это чертово предложение! — рыкнул Ваньинь. Вэй Ин громко рассмеялся. — Знаешь, что мне в тебе нравится? — спросил он, вытирая уголки глаз от слез смеха. — И что же? — спросил Ваньинь, не ожидая ничего хорошего от ответа шисюна. — Что ты не меняешься, — тон Вэй Ина был на удивление мягким и искренним, — ты все тот же Цзян Чэн, и меня это очень радует, — он посмотрел на лицо Ваньиня, и его глаза заволокло дымкой воспоминаний. Перед ним был все тот же человек, ради которого он без колебаний пожертвовал своим золотым ядром. И он сделал бы это еще раз. Усянь ни о чем не жалел. Он был многим обязан семье Цзян и Цзян Чэну в частности и был очень рад, что Ваньинь вырос таким замечательным человеком и сильным заклинателем. Цзян Чэн не был уверен, как относиться к словам Усяня, поэтому решил сменить тему. — Слушай, а что за история с лобной лентой Гусу Лань? — Что? — Вэй Ин вытаращил глаза. — Ну, я помню, что Лань Ванцзи тогда сильно разозлился, когда ты дотронулся до нее… И мне интересно… — Ты серьезно?! — Усянь не верил своим ушам. — Лань Сичэнь до сих пор тебе ничего не сказал? — Ну, я не то чтобы часто спрашивал… — Он отвел взгляд. — Я как-то давно хотел у него это узнать, но он не ответил… Сказал, что это секрет ордена Лань… Бла-бла-бла… — бормотал он. Вэй Ин снова начал посмеиваться. — А у А-Лина ты не пробовал спрашивать? — то ли в шутку, то ли всерьез спросил он. — А-Лин? При чем тут он? — не понял Ваньинь. — Он-то как связан с лобными лентами Гусу Лань? — нахмурился он. — Слушай, а он позволял тебе хотя бы касаться ленты? — с любопытством спросил Вэй Ин, проигнорировав вопрос про Цзинь Лина. — Конечно! — Чем? Руками? — расспрашивал он. — Нет, блин, зубами! — Цзян Чэн всплеснул руками, слегка краснея. — Слушай, тогда не переживай, — Вэй Ин подмигнул, — я думаю, что со временем он сам тебе все расскажет. Ваньинь вздохнул. Какой бесполезный разговор! — Ясно, толку от тебя… — О! А вот и твой принц, — Усянь заметил Лань Сичэня, который приближался к ним со стороны павильонов. — Хотя нет, получается, что принц у меня, а у тебя теперь король, да? — Его губы сложились в добрую усмешку. — Звучит так, будто мы говорим о твоих собаках — помнишь: Принцесса, Жасмин, Милашка? Цзян Чэн покраснел окончательно. А ведь когда-то эти имена ему так нравились! — Молчи! — шикнул он на Усяня. И как раз вовремя — к ним подошел Сичэнь. — Не отвлекаю? — спросил Лань Хуань, вежливо улыбаясь. Он пребывал в великолепном настроении. — Нет-нет, я как раз собирался возвращаться в цзинши, — заверил Вэй Ин. — До встречи, — он слегка поклонился главам двух орденов и направился к себе. — Давай перекусим? — предложил Лань Сичэнь. — У нас как раз есть арбузы… — Хорошо, — Цзян Чэн улыбнулся. Он был почти полностью уверен в том, что арбузы здесь появились неспроста, Сичэнь знал, что Ваньинь их любит. Они направились к павильону. Когда они уже стояли на веранде, Лань Хуань резко замер и охнул. — Что такое? — испугался Цзян Чэн. Неужели Нефрит все еще плохо себя чувствует? — Я только что вспомнил, что не захватил с собой травы для отвара, — заметил он, рассеянно заглядывая в рукава и пытаясь найти там мешочек с травами. Он стал проверять за пазухой, вытаскивая содержимое, но ничего, кроме голубого мешочка для денег там не было. — Придется возвращаться в ханьши… — сказал он и перевел взгляд на Цзян Чэна. Тот выглядел слишком довольным собой. — Что такое? — Ты носишь его с собой, — улыбнулся он, глядя, как Лань Хуань убирает его подарок обратно за пазуху. — Конечно, — улыбнулся Сичэнь, — а ты нет? Вместо ответа Цзян Чэн достал из одежд свой фиолетовый мешочек. — Не возражаешь, если мы ненадолго вернемся… — начал было говорить Лань Хуань, но его прервал адепт в белом. — Глава ордена Лань! — запыхавшись, прокричал Лань Цзинъи. Он стремительно приближался к Ваньиню и Сичэню. — У меня для вас срочный доклад! — сказал он, остановившись возле глав орденов. Лань Сичэнь виновато посмотрел на Цзян Ваньиня. Он хотел было извиниться, но Цзян Чэн заговорил первым: — Я один схожу за… — Он покосился на адепта, не желая посвящать его в подробности. Об их отношениях практически никто не знал. — За необходимым, а вы пока можете разобраться с докладом. Встретимся потом внутри, — он кивнул на павильон. Лань Сичэнь согласился. Ваньинь действительно хорошо его понимал и всегда учитывал интересы Сичэня. Цзян Чэн быстрым шагом направился к ханьши за мешочком Лань Хуаня. Ему больше не нужно было принимать ни снадобье, ни порошок, но Генсис Сюин настаивала на том, чтобы он еще несколько месяцев пил отвар, укрепляющий золотое ядро. Он был самым обычным — травяным: без побочных эффектов, запаха и даже особого вкуса. Лань Сичэнь остался слушать донесение Лань Цзинъи. Оказалось, что они вместе с Лань Сычжуем и Лань Чангпу натолкнулись на нескольких демонов в деревушке неподалеку от Облачных Глубин. Информация была достаточно важной, но Лань Хуань никак не мог сосредоточиться на словах адепта. Его мысли то и дело возвращались к разговору с дядей. Ему приходилось прикладывать усилия, чтобы губы не расплывались в улыбке, ведь сегодня произошло такое важное событие! Лань Сичэнь давно собирался поговорить с дядей, а когда все так удачно совпало — прибытие Цзян Ваньиня и положительный настрой Цижэня — он понял, что этот день настал. Задержавшись, он честно рассказал Лань Цижэню о своих отношениях с главой ордена Цзян и том, какие чувства к нему испытывает. Разговор был не самым простым, Лань Цижэнь не обрадовался подобным новостям, но, пребывая в эйфории от новостей о пополнении в семье, он был благосклоннее обычного. В итоге Лань Хуань все-таки сумел получить расположение дяди. Теперь все зависело только от них с Ваньинем — все будет только так, как они захотят. Заключить официальный союз или продолжить встречаться тайком — им был доступен любой вариант. — Я могу идти? — спросил Лань Цзинъи, закончив доклад. — Да-да, ступай, спасибо, — кивнул Лань Хуань. Он слышал только обрывки слов и фраз, но главное, что он понял основные детали: демоны устранены, адепты не пострадали. Со всем остальным он мог разобраться потом. Он остался стоять на веранде, дожидаясь возвращения Цзян Чэна, когда к нему подошел еще один адепт. — О! Глава ордена Лань, — сказал Лань Чангпу, низко поклонившись. — Здравствуй, — Сичэнь вежливо улыбнулся и посмотрел на ханьфу адепта. А-Чангпу тоже только вернулся с охоты, поэтому его одежды были запачканы в нескольких местах. — Могу я сейчас рассказать вам о происшествии с демонами? — спросил он, оглядываясь по сторонам, словно собирался рассказать не об охоте, а о чем-то неприличном. — Спасибо, но А-Цзинъи уже проинформировал меня, — вежливо отказал Сичэнь. — О… — Юноша заметно сник. Он стоял опустив голову, ничего не говорил и никуда не уходил. Лань Хуаню это показалось странным. — Что-то еще? Что-то случилось на охоте? — заволновался он. Лань Чангпу сжал кулаки, поднял голову и решительно посмотрел на Лань Сичэня. — Глава ордена Лань, позволите мне сказать кое-что, не связанное с охотой? Лань Хуань насторожился, но все же кивнул, давая свое согласие. — Г-господин Лань, — адепт запинался и смущался, слова с трудом срывались с его языка, — я хочу вам п-признаться… в-в своих чувствах… Я в-вас очень люблю. В-вы мой идеал! — Он снова низко поклонился, а потом посмотрел на Лань Сичэня серьезным взглядом. Лань Хуань плотно сжал губы, чтобы не улыбнуться. Таких признаний за свою жизнь он слышал не один десяток. Даже их содержание и формулировка с годами почти не менялись. — А-Чангпу, — Лань Хуань сделал шаг вперед и положил ладонь на плечо юноши, — ты прекрасный молодой человек: талантливый, умный, добрый. Я очень рад, что тебе нравится в Облачных Глубинах, и я горжусь тем, каким заклинателем ты становишься. У тебя все еще впереди. Спасибо за честность, но я не могу ответить тебе взаимностью, — сказал он и зачем-то посмотрел в конец веранды. Уголки его губ дрогнули. — О… — Глаза паренька потухли, а плечи опустились. — Я уверен, что ты обязательно найдешь свою вторую половинку, — он легонько сжал плечо юноши, приободряя его, — к тому же, ты точно не путаешь любовь с чем-то другим? — Осторожно спросил он. Адепты в таком возрасте часто принимали благодарность и восхищение за более возвышенные чувства. — Я уверен! — воинственно ответил Лань Чангпу. — Вы такой мудрый, сильный, красивый… Ой… — Он так сильно покраснел, что алые пятна проступили даже на шее. — Вы мне так помогли! Я не знаю, что бы без вас делал! Вы… Лань Хуань доброжелательно улыбнулся и погладил юношу по волосам. — Спасибо за добрые слова. Я очень рад, что тогда встретил тебя, ты стал отличным адептом Гусу Лань. Но не спеши давать определения своим чувствам, хорошо? И получше приглядись к своему окружению, мне кажется, что там есть кто-то более достойный твоего внимания, чем я, — он убрал руку и отступил на шаг назад. Сичэнь говорил о Лань Цзинъи, на тренировках он частенько подмечал мечтательные взгляды, которые тот бросал на А-Чангпу. Снова посмотрев в конец коридора, он добавил: — не зацикливайся на всем этом, договорились? Просто живи и наслаждайся каждым днем, и однажды ты обязательно найдешь того человека, который ответит тебе взаимностью. — Но разве кто-то может быть лучше вас?.. — Лань Лангпу выглядел расстроенным и окончательно запутался в словах главы ордена Лань. — Конечно! — заверил его Лань Хуань. — Влюбляются не в качества, не во внешность и не в титул. Влюбляются в душу, в то, чего нельзя увидеть потрогать и объяснить. Поверь мне, когда это будет настоящая любовь — ты непременно ее узнаешь. — Но… как?.. — недоумевал Лань Чангпу. Лань Хуань положил ладонь на грудь юноши и сразу почувствовал его сердцебиение, которое было слегка быстрее нормального. — Оно тебе обязательно подскажет, — сказал он, — только не забывай его слушать, — добавил он, убирая ладонь. — А теперь ступай. Тебе нужно переодеться, в Облачных Глубинах запрещено ходить в таком виде. Лань Чангпу сразу занервничал. — Ох, точно! Простите, пожалуйста, — он несколько раз быстро поклонился, — я сейчас же переоденусь! И спасибо! Спасибо вам за все! — скороговоркой произнес он и поспешил в свои покои, путаясь в ногах от пережитого стресса. Лань Хуань смотрел ему в спину, широко улыбаясь. — Долго ты будешь там стоять? — громко спросил он. Но ничего не произошло — ответа не следовало. Лань Сичэнь покачал головой и направился в конец веранды, ступая по деревянному настилу легко и бесшумно. Когда он дошел до края веранды, то, как и ожидал, увидел там главу ордена Цзян. Он стоял с плотно закрытыми глазами, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди. В уголках его глаз и губ залегли небольшие морщинки, что выдавало его недовольство. — Только не говори мне, что тебя расстроило признание этого адепта? — спросил Лань Хуань, подойдя к заклинателю в фиолетовом поближе. Цзян Чэн резко распахнул веки и посмотрел на Лань Хуаня своими ярко-фиолетовыми глазами. — Я тебе говорил, что он мне не нравится? Говорил?! Вот не зря! — негодовал он. — Брось, — Сичэнь осторожно положил ладони на руки Ваньиня, — подумаешь — адепт признался мне в любви. Ты же все слышал, я не ответил ему взаимностью. — Еще бы ты ответил ему взаимностью! Тьфу! И что значит — подумаешь?! Для тебя что, это в порядке вещей?! — не унимался Цзян Чэн. Лань Хуань тихонько вздохнул. Он любил Ваньиня целиком и полностью, включая его неуемный темперамент, хотя иногда ему было непросто с ним справляться. Но Сичэню это даже нравилось. Лань Сичэнь решил действовать более решительно. Он снял со лба ленту с узором из плывущих облаков и осторожно сложил ее в своей ладони. — А если я скажу тебе, что все это не важно? Не важно, сколько адептов признаются мне в любви, не важно, сколько заклинателей будут пытаться снискать моего расположения — они все равно никогда не добьются успеха. Знаешь почему? Цзян Чэн ничего не говорил, но с явным интересом слушал, поглядывая то на лицо Лань Хуаня, то на его ленту, что он держал в раскрытой ладони. — Потому что мое сердце уже занято, — продолжил Лань Сичэнь, — мое сердце, душа, тело — все принадлежит только тебе, — он протянул ленту Цзян Чэну, и тот нерешительно взял ее. Черты лица Ваньиня смягчились. Он с таким трепетом смотрел на кусок белой ткани с вышивкой и так бережно ее касался, что сомневаться не приходилось, Цзян Чэн понимал, что держит в руках нечто очень ценное. Что этот жест был важнее, чем ему представлялось раньше. Он посмотрел на Лань Хуаня и спросил: — И что это значит? — Это значит, что я очень люблю тебя, — ответил он с безусловной искренностью. Лань Сичэнь коснулся пальцами свободной ладони Цзян Ваньиня, и их пальцы, словно по волшебству, сразу переплелись между собой. Цзян Чэн слегка покраснел и прикрыл глаза. Лань Хуань улыбнулся. Он знал, что Ваньинь не умеет долго злиться на него. — Цзян Чэн, — ласковым тоном позвал он, призывая Ваньиня открыть глаза, — а давай всегда-всегда будем вместе? Давай будем любить друг друга до конца дней! Губы главы ордена Цзян сами собой расплылись в широкой улыбке. Разве мог он спокойно слушать подобные речи? Разве мог сердиться на этого идеального мужчину? Любовь к Лань Хуаню давно проникла в каждую клеточку его тела, ее было столько, что иногда Ваньинь просто не знал куда себя деть. — Это приказ, господин Верховный Заклинатель? — с довольной ухмылкой спросил Цзян Чэн, крепко сжимая ладонью лобную ленту. — Это предложение, глава ордена Цзян, — ответил Лань Хуань и подался вперед, накрывая губы Ваньиня своими. Как же он любил эти поцелуи! Поцелуи с привкусом чистого счастья. Больше никаких кошмаров и болезней. Никаких сожалений и сомнений. Больше никаких слез.