Делай, что должно. По курсу — звезды

      В первые сутки их с Эллаэ дежурства Кречет вел себя, как полный идиот.       Нет, ничего такого, просто тренировки поведения в невесомости в бассейне или при поддержке воздушных нэх — это одно, а вот настоящая невесомость — это со-о-овсем иное. Вот и дурачился, кувыркаясь и «плавая» по модулю, условно разделенному на жилой и научный отсеки.       Оплеуху от любимой супруги он все-таки поймал, потер затылок и после вел себя уже прилично. Да и привыкли со временем, новизна ощущений исчезла, сменившись практически рутиной. Оглядываясь назад, Кречет с изумлением осознал: привык, приспособился к безумному темпу, к тому, что все время надо куда-то бежать, что-то делать, учить или придумывать, тренироваться и срабатываться с остальными парами. Полет же...       Они дежурили по трое суток: сутки отоспаться, скачок в модуль, дежурство, скачок на Элэйши, сутки отоспаться — и четыре дня на дела. Хотя дел тоже стало не так много, Звездных наконец-то берегли. Нет, тот же Тайгар доучивался, но в остальных уже не старались впихнуть все знания разом. Незачем было, пошла специализация. И теперь Кречет без особых мыслей разглядывал коробку с ростками, мирно зеленевшими под светом ламп. Акай утверждал, что это очень-очень важный эксперимент, данные которого позволят ему лучше приспособить растения к перелету. Кречет блаженно не вникал: не его дело. Снять данные и проверить, правильно ли работают системы полива — да, это обязанности дежурного, но не более. А так — зелень и зелень, разве что чуть подросла с прошлого визита.       — Ты все? — лениво потянувшись, спросил он у Эллаэ.       — Еще пять минут, — та записывала что-то в инф, пальцы так и летали над клавиатурой, накрепко приклеенной к потолку. Ну, что поделать — ей так было удобнее.       Искусственная гравитация, как на «Бутоне», в модуле не поддерживалась. Да и там тоже не везде баловали такой роскошью. Поэтому для дежурящих удэши, как и для всех, участвовавших в космической программе, обязательны были тренировки и осмотры лекарей каждый раз после возвращения. Утомительно, но ничего не поделаешь, есть такое слово «надо».       — Все, закончила. Сколько там до связи с Центром?       — Полчаса, — Кречет покосился на большой дисплей, куда выводилось время и, дополнительно, куча отсчетов до всевозможных проверок.       Пока ближайшим делом была связь с Центром, а самым важным — горевший красным сигнал о приближении к Тору, примерно через пятнадцать часов. Тогда явятся Керс с Белым, их паре оставаться в модуле, пока они с Эллаэ будут опускать на поверхность планеты первый маяк. Но это еще не скоро, и Кречет поймал пролетавшую мимо Эллаэ, притянул к себе, обнимая и утыкаясь носом в коротко обрезанные волосы.       Внутренности модуля неторопливо плыли по кругу, но ему было лень протянуть руку и остановить вращение. Пусть, так тоже уютно, а глаза можно и закрыть.       — Полчаса, Кречет, — со смешком заметила Эллаэ, но даже не шевельнулась, чтобы выбраться из объятий.       В тишине модуля негромко звучала запись шумов весеннего леса. Тоже часть эксперимента. Каждая пара удэши должна была прослушивать эти записи определенное количество времени, они менялись каждое дежурство. В прошлые разы было что-то водное, надоело удивительно быстро. Лес с его птичьим пением и всяческими звуками пока не приедался. Но больше всего им понравилась запись потрескивающего костра и ветра над разными концами Элэйши. В принципе, логично, но психологи почему-то настаивали на этой проверке. Боялись, что в длительном полете удэши могут сойти с ума от беззвучия? Но на корабле — даже в крохотном модуле — беззвучия не было. Когда замолкали динамики, шуршала система очистки воздуха, тихо побулькивало что-то в системе полива, иногда поскрипывало и шуршало просто, без определенного источника. К таким звукам обычно прислушивались, но пока они не несли никакой угрозы. Только раз упорно звякал улетевший из креплений инструмент, попавший в струю воздуха, раз за разом ударявшую его о стену.       Вот там, за хрупкими, несмотря на все старания этинов и нэх, все равно слишком тонкими стенками модуля — там было безмолвие. И это безмолвие пугало, потому что означало отсутствие жизни в ближайшем обозримом пространстве, отсутствие вообще всего, что можно было считать знакомым и родным. Космос был прекрасен и пуст. Обманчивое ощущение, но не верить собственным глазам не получалось: даже солнце, такое привычное солнце здесь, вблизи от Тора, казалось всего лишь маленьким огненным шариком, не дающим тепла.       Да, они выходили наружу. Все, это тоже было частью полета. И это было совсем не так, как оказываться вне «Бутона». Там под ногами плыла Элэйши. Опустишь голову — и можно увидеть очертания материков, разглядеть огоньки городов в ночное время. Там не отпускало ощущение близости дома, понимания, что можно нырнуть вниз и оказаться в объятиях Стихий.       Здесь, если задержаться снаружи дольше, чем на час, начиналось что-то странное. В безмолвии космоса начинала звучать песня без слов. Чем-то схожая с песнями моря, с треском пламени или грозовых разрядов, с тихим шумом ветра или шорохом песка, она звучала то тише, то громче, начинаясь всегда на грани слуха. И чем дольше звучала, тем знакомее казалась: прислушайся — и поймешь, о чем. Завораживала настолько, что легко было потерять счет времени, разжать руки, отпуская опору. Хорошо хоть страховочные тросы были. Они все это испытали, пока Аэно не понял, что это такое. Видимо, интуиция подсказала.       «Это поет наша звезда».       В следующие после его открытия разы, выходя наружу, все поворачивались лицом к солнцу. И, действительно, песня будто становилась слышнее. Четче, зримей. Накатывала волнами, пронизывала все пространство.       Что это было, они пока не поняли. Солнечный ветер? Или же отголосок той Стихии, из которой были рождены, не того Огня, что пылал в глубинах Элэйши, а какого-то иного? Осознание, как мало они все знают об окружающем мире, давило порой невыносимо.       Тем серьезнее вгрызались в науку, тем больше обсуждали проводимые опыты, систематизацию результатов, возможности новых исследований. Они были разведчиками, но не только пути. Больше ожиданий ученых, конечно, возлагалось на удэши Чистых Стихий, они и специализировались именно по науке, осваивали все возможные направления: от микробиологии до пока еще чисто теоретической ксенобиологии, от физики элементарных частиц до астрофизики, от простейшей инженерии до сложнейших амулетных схем. Но разведчики тоже обязаны знать. Не углубленно, нет, но достаточно, чтобы распознать опасность. Понять, что туда кораблю хода нет, упредить, а то и устранить возможную беду. И они учились, в том числе, и сражаться в космосе. И с каждым разом получалось все лучше и лучше.       Коротко тренькнул сигнал, Кречет приоткрыл один глаз и вытянул ногу, цепляясь за скобу.       — Центр. А потом ждем Керса с Белым.       Эллаэ поймала дрейфующую гарнитуру. Там зашуршало, щелкнуло:       — Центр — модулю. Как слышите меня?       — Модуль — Центру, слышим вас отлично. Эллаэ на связи.       — Настроение боевое? — усмехнулся с той стороны знакомый им обоим этин. Немудрено: за столько-то сеансов связи сложно не перезнакомиться. — Керс с Белым начинают подготовку к прыжку.       Кречет поморщился: ага, которая затянется как раз на эти несчастные пятнадцать часов. Сутки отсыпаться? Ха! Как будто лекари позволят действительно проспать сутки. Двенадцать часов, в лучшем случае, а потом — бесконечная выматывающая ерунда. Будь его воля, сократил бы до минимума, но нет, не положено. И это еще он, более спокойный и терпеливый! Как это сносили брат с Керсом — вообще уму непостижимо, они же на полпути должны были попросту взрываться.       — Настроение отличное, — усмехнулась Эллаэ, поймав его мыслеобразы. — За пять часов начнем подготовку к высадке на Тор.       А вот перед этим как раз им отоспаться бы как следует. Потому что работа будет филигранная: опуститься на поверхность планеты, установить и закрепить маяк, установить, закрепить и запитать защитный контур: на Тор иногда падали метеориты, так что маленькую «пёсю» необходимо было защитить от подобных случайностей, она ведь не только их миссии прослужит, но и всем последующим. Скорее всего, именно вокруг этого солнышка будет возводиться исследовательская база, которую отправят уже через два года.       Только они это не увидят. Если все получится, как планировалось, корабль улетит раньше. Ох и выли этины с нэх, когда Звездные, потупив взоры, сказали, что вопрос двигателей решен, но как — они сами не знают, и надо только ждать. Могли бы — выпотрошили, достали решение этой загадки, да только ответа и Замс не знал, твердя одно: ждать и строить. А там — увидите.       Зевнув, Кречет поудобней устроил подбородок на плече Эллаэ. Вот оно, удобство невесомости: обнимайся, как хочешь, ни у кого ничего не затекает ни в какой позе. А неприятных ощущений лично он от невесомости не испытывал, как и Звездные в целом. Белый поворчал, что его мутило поначалу — но и только.       Эллаэ закончила привычный короткий отчет, выслушала пожелание «Отдыхайте там, разбудим!» и снова отпустила гарнитуру в свободный полет. Нарушение техники безопасности, да, но Кречет знал: ее успокаивает следить за парящими в пространстве предметами.       — Сумеешь заснуть сама?       — Постараюсь.       Спальные отсеки — узенькие, со специальными койками-мешками — были у каждого члена экипажа свои, и иногда это даже раздражало. Кречет знал, что те же Хранители вообще используют один на двоих, им теснота не мешает. Но сейчас надо отдохнуть хорошо, а значит — по отдельности. А Эллаэ с трудом засыпала без него рядом, без возможности уткнуться носом в плечо. Собственно, такие проблемы были у всех Звездных-разведчиков. Кажется, лекари на Элэйши уже даже дали этому название: «синдром дождавшихся». Оно и понятно, что Эллаэ, что Керс категорически не желали больше расставаться с супругами, даже просто находиться слишком далеко, не прикасаясь, не чувствуя родного присутствия. Тех десятков лет, что провели в одиночестве, хватило с лихвой.       Оставалось радоваться: при строительстве корабля это учли. Да там и развернуться можно, по планам каждому полагалась пусть небольшая, но своя каюта, размеры позволяли. А им — сдвоенные, чтобы не маялись так больше.       — Спи, ветерок. А после — полетаем, — пообещал Кречет.              Тор из космоса, с высокой орбиты, казался уютным зеленовато-желтым шариком, испещренным кратерами и горными системами, с белыми пятнами льда на полюсах. У него была даже хлипкая, тонкая атмосфера. Но его зеленый цвет не означал наличия жизни, это был всего лишь оптический эффект: периодически на Торе случались пылевые бури, воздух там никогда не очищался до конца. Спускаемые зонды показывали каменистые желтовато-серые равнины, буровато-желтые или иззелена-серые обрывистые склоны, источенные ветрами, которые бывали сильнее самого страшного шахсина элэйшийской пустыни. Модулю пришлось около суток прокрутиться на орбите, пока в запланированной точке высадки не успокоилась одна такая буря.       — Центр — модулю. У вас будет около пяти часов на работы на поверхности. Погодники прогнозируют еще один шторм в том регионе.       — Уложимся, — заверила Эллаэ.       Оптимизм был вполне обоснован: они столько раз отрабатывали установку маяка, что могли это сделать, наверное, и с закрытыми глазами, будучи разбуженными посреди ночи. Да даже в ту самую бурю, наверное, смогли бы! Такой вариант тоже отрабатывался: Эллаэ держала щиты, Кречет работал в одиночку. Долго, муторно, но вполне возможно. Куда больше их обоих сейчас волновал спуск вниз, причем волновал скорее за счет предвкушения. Ощущение близящегося полета, которое невозможно было сравнить ни с чем, не омрачалось даже необходимостью тянуть за собой контейнер с оборудованием.       До границ атмосферы этот самый полет будет на Кречете. После они с Эллаэ поменяются ролями. Посадку осуществят вместе, это — самая тяжелая часть плана. Непривычная гравитация, опасный рельеф, возможные трудности с контейнером из-за ветра... Да мало ли что возможно. Все это отрабатывалось, но на полигоне, как бы ни старались ученые, создать полностью идентичные условия невозможно. Все это будет впервые.       Керс и Белый прибыли по расписанию, приняли свою вахту, не мешая Эллаэ и Кречету заниматься подготовкой к спуску. Их задачей была корректировка орбиты и страховка на случай непредвиденных событий.       — Стихии, ты глянь на них — светятся аж! — буркнул чем-то раздраженный еще там, на Элэйши, Керс.       — Завидуйте молча! — показала ему язык Эллаэ, мигом становясь ехидно-ершистой. — Вам же легче отслеживать полет будет!       — Да уж, вместо одной — целых три «пёси».       — Тихо, тихо, зацепились языками, — Белый обнял Керса, пытаясь успокоить.       — Что у вас там случилось? — не понял Кречет.       В ответ Керс разразился длинной злой тирадой, суть которой сводилась к одному: Намар — идиот, никаких яскравок на его дурную голову не хватит.       — Вместо того чтобы мне втихую об этих передатчиках на мини-пёсях сказать, при всех ляпнул, — устало закончил он. — Вы представляете, что теперь с ним и со мной сделают? Да мы до старта не доживем!       — Ничего, как-нибудь вас ото всех убережем, — рассмеялась Эллаэ.       — За Намаром же Хранители приглядывают? — уточнил Кречет.       — Да приглядывать-то приглядывают, за ними бы кто приглядел! Как успевают в Керали смотаться, учиться, тренировки, осмотры, дежурства? Скоро снова будут тонкие, как свечки... — Керс махнул рукой и мрачно развернулся к приборам. — Летите уже, сил никаких нет.       — Ну спасибо! — фыркнула Эллаэ, но уже не из вредности, так. Видела: действительно устал и замотан. А их ждал Тор.              Полет прошел... наверное, штатно, хотя пришлось изрядно поднапрячься: прогноз погоды выдавался с запозданием и только относительно поверхности. Тор же оказался малопредсказуем. Уже перед самой посадкой оба Звездных поняли, что работать придется в тех самых экстремальных условиях, которых они надеялись избежать, наматывая круги по орбите. А еще оказалось, что это для зонда, который передвигался по планете на широких гусеницах, поверхность статична. Закрепить «пёсю» в выбранной точке не представлялось возможным — грунт «полз», крошился, словно пересохшая земля, наручные зонды показывали наличие скального основания — но в полутора сатах ниже!       «Двигаемся к стене кратера», — Кречет поднял контейнер на плечи.       Оставалось радоваться силе, вложенной в него Стихиями — иначе бы не донес, даже с учетом меньшей гравитации Тора. И так пришлось делать несколько передышек, а время поджимало, ветер, немного сдерживаемый стенками кратера, свистел все протяжней и злее, заставляя Эллаэ нервно крутить головой и прислушиваться: ветер был чужой. Ничей и от того еще более неприятный, бросающий в лицевые щитки защитных костюмов горсти мелкой пыли. Пока еще горсти, это не было полноценной бурей.       «Ребята, как вы там? Что случилось?» — долетел до них встревоженный вопрос Белого. На борту модуля заметили передвижение.       «Пока все в порядке. Грунт ненадежен, попробуем закрепить «пёсю» на скальном основании стены кратера», — ответил Кречет, проверяя скалу зондом-сонаром. Потом взялся за ручной шлиф-бур. Четыре опоры должны стоять идеально-ровно. Ага, в лаборатории — легко, на полигоне это тоже не представляло сложности. А здесь через десять минут гадская, мельчайшая пыль забила вентиляционные отверстия. Бур заклинило, и выход Кречет видел только один: отстегнуть защитные перчатки и работать чистой силой.       «Как у них только зонд до сих пор этой пылью не забился», — раздраженно подумал он и улыбнулся, получив полный сочувствия ответ Эллаэ. Та ничем помочь не могла, именно сейчас на ней было обеспечение защитного барьера, прикрывающего от усиливающегося порывами ветра. Впрочем, уже этого было достаточно, чтобы ощутить ее поддержку.       «Прорвемся», — весело оскалился Кречет, стягивая перчатки.       Уже позже, когда вернулись в модуль и посмотрели записи с камер шлемов и сопровождающего зонда, разбирая ошибки, он посмеялся: ну и какого волок на себе тяжеленное оборудование, если без него, только своими силами, справились на десять процентов быстрее? Из всего набора инструментов понадобился только нивелир и самая обычная, без электроники, отвертка. Правда, изругался — у самого уши вяли, пока вкрутил все многочисленные болты во вплавленные прямо в скалу крепления. Зато ощущение, будто в мастерскую вернулся, помогло изрядно, работа так и спорилась, все время ждал: вот-вот из круговерти бушующей за щитами Эллаэ пыли вынырнет Иром и присоединиться к ругательствам, понося на чем Стихии стоят криворукого родственничка, у которого опять колесо при установке перекосило.       «Пёсю» не перекосило, она надежно встала, пусть немного не там, где полагалось. Первый маяк за пределами Элэйши был установлен, и Хранители, прыгнувшие к нему для проверки на следующий день, не менее вдохновенно поносили проклятую пыль. На Элэйши отправился целый контейнер этой пыли, осколков камней, щебня и даже какой-то не особенно крупный пористый валун. За требование набрать образцов Кречет обругал всех, кого только смог вспомнить из лаборатории исследования Тора. Он уже начинал подозревать, что к концу полета расширит словарный запас дежурных связистов Центра весьма красочными образчиками ругани времен его молодости. Потому что, если и с Келлы такой же контейнер обратно тащить...       — Да подавитесь вы там ими! — пожелал он напоследок, уже внутренне смирившись: затребуют. И побольше образцов, побольше!       Как будто он алмазный... Это на Торе гравитация меньше, а на Келле — в два раза больше! Это не холодный каменный шарик, это весьма горячая планета с непрестанно извергающимися то тут, то там, вулканами. Нет, Кречету уже хотелось взглянуть на этот мир неприрученного огня, хотя он подозревал, что приятного там мало: Эллаэ до сих пор морщилась, вспоминая о ветрах Тора. Но... Хотелось. При этом не таща оборудование на себе, он не Акай, не выдержит!       В Центре посовещались и решили, что на Келлу пойдут четверо Звездных — Кречет, Эллаэ и Хранители.       — Да вы о... офонарели там, что ли?! — орал в гарнитуру Керс, когда решение было принято. — Что они вам, машины, что ли? Эти мелкие мальчишки!       О том, насколько он не прав, напомнил прорвавшийся в Центр Акай, и тоже не выбирая выражений.       Все шестеро, включая двух древних удэши, напрочь забыли о собственных способностях. Керс чуть не проплавил собой что-нибудь со стыда, слушая разнос от собрата. Однако это был важный и немного тревожный для психологов звоночек: удэши начали настолько отождествлять себя с людьми, особенно те, кто общался с ними слишком тесно, что потихоньку забывали о том, кто они есть на самом деле. Что даже Аэно, самому мелкому из Звездных, доступно изменить свое тело в любых пропорциях, хоть вырасти с высокое дерево ростом, хоть увеличить мышечную массу, да хоть узлом завязаться — правда, для этого придется поддерживать себя в очень странном состоянии полуперехода в стихию.       — Но мы так не умеем, — жалобно возразил Аэно.       — Конечно, это больше земляные использовали, — фыркнул Акай. — Нет, ну надо же... Молния, от тебя — не ожидал! Вспоминай, яскравка! Вспоминай и учи, не мне же!       Керс, отдышавшись от злости на самого себя, принялся вспоминать. Никуда память об этом умении, конечно же, не девалась, но... словно ушла в запасники, на второй-третий-пятый слой, под то, что было выучено за последние столетия. Оказалось, нового, если разобраться, в разы больше чем того, что было изучено и исследовано за всю жизнь удэши до спячки. Тысячи лет против четырех сотен, каково?! Но справился, и, возвращаясь к истокам, словно очищался от привнесенного настоящим гнева, как будто выжигал из себя первородным небесным огнем муть и грязь. И когда сумел перевоплотиться в искрящегося молниями исполина, понял: несмотря на то, что они стали Звездными, нельзя забывать о своих истоках.       После он все же устало ругался, оставшись наедине с Белым в условном покое модуля, когда все закончилось, и второй маяк занял свое место, а установившие его ушли отдыхать. Уже не на себя, на людей, которые, не зная, что такое удэши, пытались подходить к ним, как к схожим с собой существам. Психологи... Да не понимали они ничего, эти психологи! У них был огромный пласт знаний о разуме и рассудке этинов и нэх — и сколько там времени и возможностей для изучения удэши? И каких? Молодых, которые пожить в древние времена не успели? Или того хуже — полукровок, которые и удэши-то не были, просто очень сильными нэх. А вот того же Янтора, Фарата, Акмал расспросить? Да, конечно! Это Керса или Эллаэ могли в любой момент загрузить вопросами по делу и без дела, а тех, кто изначально выглядел старше, строже, серьезнее — боялись трогать и отвлекать. Вот в итоге и огребли все по проблеме.              Путь от Келлы к Рокаю продолжался, пусть и подзадержались изрядно сперва из-за выкрутасов Тора, потом потому, что Келла тоже показала нелегкий характер. Вообще, летели, по сути, наобум. Ну сколько там информации успели собрать о планетах люди за то время, что запускают к ним зонды? Да еще и тихоходные! О Келле вообще знали до смешного мало: гравитационную постоянную, температурные колебания, очертания плит коры и самые горячие очаги истечения магмы. И место для «пёси» высчитывали по этим неполным и отрывочным данным, которые зонд едва-едва успел передать, потому что запустили его три года назад, а долетел он — четыре месяца назад!       Керс готов был кого-нибудь загрызть. Или тряхануть разрядом, чтобы мозги на место встали. Хорошо хоть, в Центре устыдились и установку маяка в этот раз доверили им полностью. И практически не возражали, когда пришлось болтаться всем составом вокруг планеты несколько суток, ища более-менее устойчивую точку. Такая нашлась — ну, относительно — на полюсе, и Керс почти дожевал собственную перчатку, пока спустившиеся вниз не вернулись. И после потребовал, чтобы они с Белым тоже имели возможность совершать вылазки. Иначе же с ума сойти можно! Это Замс приспособлен сидеть и смотреть, а они — нет!       По крайней мере, вывести на орбиту модуль, рассчитать параметры корректировки курса и ввести их в программу искусственного интеллекта можно, это же повсеместно используется в производствах, где вместо людей за станками следят машины. Так почему здесь нельзя? Почему не подумали-то еще при конструировании модуля? Благо что изменения можно было внести — и внесли, хотя пришлось подключать резервный операционный блок, пока Эллаэ копалась с основным, прогоняя тесты. Но теперь были шансы высадиться на луны Рокая Керсу и Белому, раз уж с Келлой и Тором упустили. Нет, они легко могли прыгнуть теперь и туда, и туда. Но поучаствовать в первой высадке-то хотелось до дрожи!       К тому же, эти изменения должны были дать возможность выходить из модуля в поясе астероидов всем шестерым. Конечно, на время работы Чистых и так планировалось прикрепить его к какому-нибудь астероиду покрупнее, уже даже нашли несколько возможных вариантов, но в момент «посадки» могли потребоваться все руки. Хотя бы этот момент был продуман заранее, все неплохо понимали: при отсутствии гравитации следует производить сближение очень бережно. И дело даже не в плотности астероидного поля, нет, там вполне можно пролететь, если аккуратно, просто слишком резкая стыковка может завершиться «отскоком» модуля и тогда в лучшем случае начинать все с начала. А в худшем — и думать не хотелось, выдержит ли корпус возможный удар. Именно за этим снаружи были заранее прикреплены блоки с тросами и гарпунными пушками, которыми планировалось аккуратно подтягивать модуль к астероиду. Но как всегда все вышло несколько не так.       Долетели нормально. Предпоследний этап нервотрепки вообще прошел на удивление мирно, все выдыхали после Келлы, Звездных даже на Элэйши почти не трогали, позволяя набраться сил перед решающим моментом. Конечно, потребовались дежурства на подлете, но это уже были такие мелочи...       Проблемы начались именно в момент «посадки».       «Тут лед! — мысленно взвыл Аэно, вызвавшийся вместе с Кэльхом разведать поверхность, прежде чем зацепляться гарпунами. — Несколько сатов льда, мы просто выкрошим их рывком!»       «Так, спокойно, — откликнулся Кречет. — Их можно проплавить и закрепить там гарпуны вручную».       Можно-то можно было. Вот только до этого никто из них не рисковал оказаться в вакууме без защитного костюма. Одно дело не дышать, это уже было привычно всем, а другое — соприкоснуться с космосом настолько напрямую.       «Отведите модуль», — неожиданно попросил Кэльх.       «Ты что задумал?..»       «Отведите!» — огрызнулся тот.       И, когда модуль оказался на безопасном расстоянии — распахнул крылья. Не те, которые отращивал за спиной, нет. В полную ширь развернулись крылья Чи’ата, вцепившегося когтями в ненадежную ледяную опору. Примерившись, он запрокинул голову, вытянув тонкую шею, и... клюнул астероид.       Тот попросту распался на куски. Оказалось, что камень, дававший отражение на локаторах — это спаянные льдом обломки, а не цельная глыба, в которой было возможно закрепиться. Выругались разом и в один голос все шестеро.       — Центр — модулю! Что случилось?! — встревожено вопросил руководитель полета.       — Модуль на связи. Ничего страшного, — уже спокойнее ответил Керс. — Просто меняем место дислокации. Во внешнем астероидном поясе, похоже, преобладают ледяные астероиды.       — Будьте осторожны. Внутренний пояс опаснее.       — Вас поняли, Центр.       Наобум соваться не стали. Вперед отправились разведчики, Хранители поменялись местами, Кэльх оседлал огненную рысь — и та громадными скачками унеслась вглубь скопления, выискивая подходящий камушек и пути к нему.       Остальные только покачали головами: это, наверное, только двое бесшабашных Хранителей могли придумать такой способ. Прыжки рыси были, конечно, безумны — практически, это были полеты, потому что расстояния между астероидами оказались огромны, и толчок от поверхности каждого задавал по сути только импульс и направление движения. Ждать пришлось достаточно долго: во внешнем поясе в самом деле скапливались более легкие ледяные астероиды. А это значило, что и во время постройки корабля материалы будут заимствоваться из внутреннего кольца, которое плотнее.       Вот тогда Эллаэ порадовалась, что модуль оборудован автономной системой защиты, которую включат, как только он займет свое стационарное положение. Несмотря на «пустоту» пространства, между крупными глыбами двигались и мелкие камешки, которые могли устроить неприятности. Хранителей от такого всполохи огненной шерсти защищали, а вот ей, пока летели следом, пришлось работать, временами морщась: далеко не все осколки получалось заметить заранее, удары бывали весьма ощутимые. Хорошо, Кречет сидел рядом, обнимал, поддерживая. Не тяжело — муторно было.       Подходящий астероид они нашли через несколько часов. На нем тоже местами была корка льда, но когда Кэльх повторил маневр с клювом, проплавив аккуратные глубокие скважины, выяснилось, что подо льдом все-таки нормальный крепкий камень, в который получилось загнать якоря. Потом была пристыковка, которая тоже стоила немалых нервов: нельзя было давать тросам провисать, Керс все губы искусал, пока ювелирно подводил модуль, ориентируясь поровну на приборы и комментарии Кэльха с Аэно.       А потом — все. Собравшиеся внутри удэши недоуменно переглядывались, еще не осознавая, что их часть работы почти завершена.       — Модуль — Центру. Мы закончили, держимся крепко. Защитный контур включен, — доложил Керс и кинул гарнитуру Эллаэ, аккуратно дрейфуя на руки Белому.       По сути, можно было оставлять на смене Хранителей и уходить на Элэйши. Но вымотались-то все поровну, выдохнуть бы всем вместе.       — Идите, — мягко улыбнулся Кэльх. — Мы и здесь неплохо отдохнем. Связь в норме, будем отчитываться, как полагается. Недели две спокойно протянем.       Центр такому решению возмутился и сдался только когда решили считать это еще одним экспериментом. Конечно, запас кислорода на такое рассчитан не был, его каждый раз приносили с собой, подновляя, но Эллаэ пообещала за один визит сменить все емкости, а потом снова отправляться отдыхать. Ну а еды и покоя — главного, что требовалось усталым удэши — было вдосталь.       Когда остались одни, отчитавшись Центру об отбытии двух других пар, Кэльх с Аэно забрались в спальный отсек. Не подремать даже, просто полежать в обнимку, прийти в себя после событий этого... наверное, дня. В такие долгие вылазки они слегка путались во времени суток, начиная жить по «когда что нужно сделать» расписанию.       На мониторах указывалось время Элэйши, но кто там на него смотрит, когда все заняты только тем, что нужно сейчас? Для истории и отчетов есть камеры, которые пишут все и постоянно, емкости их кристаллов памяти хватает надолго, их даже не каждую смену меняют, если только не нужно срочно отсмотреть и разобрать какие-то моменты.       В странном полусне Кэльх и Аэно провели все время до запланированного сеанса связи с планетой. Отчитались, поели и снова устроились в своем спальном мешке, словно две птицы в гнезде.       — До сих пор не верится, что справились... — Аэно запустил руки в волосы Кэльха, перебирая короткие прядки. Длинные косы пришлось обрезать еще в начале полугодовой подготовки к старту, они мешались. Волос было немного жаль, но никто не будет против, если в полете к чужим звездам удэши снова отрастят их.       — Мы не могли не, — сонно улыбнулся Кэльх. — Кто, если не мы, а, рысенок?       Завозившись, он покрепче обнял Аэно, уткнувшись носом ему в шею, подставляя под пальцы затылок.       — Замс говорил, что мы пока уникальные творения Стихий, — фыркнул тот, чуть ежась от щекотного дыхания любимого птаха. — Заменить или продублировать нас некем. Уникальная команда, и каждый в единственном экземпляре. Но вот что интересно, намарэ: никто из нас не подходит на роль командира. Даже Белый, хотя он в прошлой жизни был ведущим у «летящих с ветром». Тогда было военное время, и он соответствовал роли военного лидера, но сейчас это его только тяготило бы, да и миссия у нас никак не боевая. Мне очень любопытно, кто же станет капитаном корабля? Это наверняка должен быть тот, кто привык командовать, разрешать сложные вопросы и проблемы. Кто-то вроде нехо большого майората.       — Даже гадать не хочу, — честно признался Кэльх. — Сколько их было, этих нехо? По обе стороны Хребта!.. И в глубоком прошлом, и в то время, которое мы в Стихиях были. Пусть Они и решают. Я уверен: это будет достойный человек.       — Умр-р-р, — проурчал Аэно, закрывая глаза. — Я подремлю, ладно? Прыгать по астероидам было, конечно, здорово, но утоми-и-а-ау... тельно.       — Спи, рысенок, — Кэльх потянулся поцеловать его, но Аэно уже спал.       Кэльх тоже прикрыл глаза, задремывая. До связи с Центром было часов десять — им давали отоспаться вволю, это потом сеансы пойдут чаще. А потом прибудут Чистые. Кэльх знал: придется помогать, опять прыгать по астероидам, выискивая подходящие, возможно, тащить за собой Замса, чтобы в точности сказал, подходит ли материал. Или он сам сумеет передвигаться между парящими в пустоте глыбами?       Кэльх спал и снился ему Чистый огонь, беззвучно пылающий в черноте космоса.