Как мы живем

Мне нравилось это ощущение контроля над ситуацией. Было круто, что я не просто так сижу и жду, когда же я сдохну, или сопьюсь, или уйду в туман, как все мои дорогие родственники. У меня появилась цель, и я шла к ней. Вернее, платила деньги, чтобы к моей цели шли другие. А в среду мне позвонила моя мама и сказала явиться к ней в кабинет. Я приехала через час. — Хуево выглядишь. Моя мать отрывается от созерцания бумаг и смотрит на меня. Я стою перед ней и мечтаю высказать ей тоже самое — она реально выглядит не очень, наверное, постоянно бухает или принимает что-то более весомое. — Ну, простите. Пауза. — Денег тебе хватает? — Ага, их у меня выше крыши. — Агата, блядь, будь добра, не беси меня своим юродством. — Окей. Мы смотрим друг на друга. — Ладно. Подписывай. Моя мать протягивает мне бумаги, а я ставлю свою подпись там, где галочки. — Всё, я свободна и могу валить? — Вали. Я уже иду к выходу, когда на пороге меня окликает моя "заботливая" мама. — Ты ничего не забыла? — Извини. Я возвращаюсь за сумкой. — Пиздец ты раззява. Кстати, Агата, что это за убожество? — Нормально всё. На "Prada" немного не хватило, пришлось спуститься в переход. Моя мать смотрит на меня, потом начинает ржать в голос. — Ебать, иди уже. Я выхожу из маминого офиса, сажусь в такси и не могу перестать улыбаться. Она ржет надо мной, а я улыбаюсь — не знаю, это пиздец какой-то. Я возвращаюсь домой, зашвыриваю телефон на диван и падаю за ним следом. Пока проверяю почту, мне приходит смс: «Агата, ты идиотка)))». Я отвечаю ей смайликами "kiss" и "devil", но мне тоже очень смешно. От детектива нет никаких вестей, я знаю, что всё это не быстро, он сам меня предупреждал, что потребуется некоторое время, но я почему-то все равно сильно волнуюсь. Меня не успокаивают ни душ, ни алкоголь. А вечером мне падают деньги на счет. Нормальная такая сумма в пять моих зарплат. Я смотрю на эти деньги и не могу поверить, что всё это начнется заново. Кажется, моя мать реально не понимает, что больше так не нужно. Что это перебор. Я возвращаю платеж к ней на карту. Мама ничего не сказала, даже не позвонила. Сначала я ждала ее реакцию, потом забила. Мне надоело. Я достаю альбомы и думаю, что можно их сжечь, например, или выбросить в помойку, где им и место. Вместо этого я беру в руки мамин снимок, где у нее ржачное платье в горох, фоткаю его на телефон и отправляю маме с комментарием: «Ты прелесть». Она отвечает почти сразу: «Иди на хуй))». Почему-то мне кажется, что наш с ней разговор должен продолжиться прямо сейчас, но моя мать больше ничего не пишет, а мне почему-то хочется говорить ей совсем о другом. Она объявилась только через неделю, позвонила мне совсем пьяная, вся какая-то не в адеквате. — Ты дома? — Да, мам. — Блядь. — Извини, вырвалось. Что-то случилось? — Да дохуя. — Что? — Не суть. Ты мне скажи, хули ты меня в гости не зовешь? Неожиданно. — Не знаю. Не хочу. — Охуеть ты гостеприимная. Я была с ней согласна, что охуеть. Больше моя мать мне не звонила, а я грызла свои ногти и думала, что все испортила. У меня было три пропущенных от психолога и один — от бабушки, но мне сейчас так на всё плевать, да и на всех тоже. Я набираю матери сама. Я знаю, что у меня дрожит голос, и что сама ситуация пиздец. — Привет, это снова я. — Ебать, сюрприз. — Перестань. — Чего тебе, тупиша моя? Опять что-то потеряла или денег дать? — Нет. Поехали в Салехард, погуляем. Кажется, моя мать охренела. — Агата, ты совсем там ебнулась что ли? — Нет. — Тогда что за пиздец?! Какой, в жопу, Салехард? — Обычный. Ты же там родилась. Жила там до встречи с отцом. Я хочу тебя увидеть там, я очень хочу тебя узнать. — А, блядь, не заезжая в эту залупу, ты меня узнать не можешь? Нихуя не понимаю. — Не могу. — С хуя? — А как? Ты же ничего мне не рассказываешь. — Ебаный в рот, так спроси! — Не кричи на меня! — Так не тупи, блядь. Мы выдохлись и теперь дышали в трубку, как идиоты. Потом мне это надоело и я спросила: — Так ты приедешь?