[ГУГБ СО] Не буди лихо

      Наступил тот самый решающий вечер. Маша сидела перед зеркалом, пока её заплетала Даша. Гоша в это время надевал маскировку. Когда он вышел показаться девочкам, те еле удержались от смеха. Сложно было не смеяться при виде слишком уж мускулистой барышни с темнеющими усиками над верхней губой. Гоша только театрально отвесил реверанс. Даша собрала в небольшой чемоданчик всё самое необходимое, чтобы потом сбежать вместе с сестрой.       — Ну что, Маша, ни пуха, ни пера? — спросил Инночкин, держа её за дрожащие руки, когда они стояли на крыльце.       — К чёрту! — произнесла она, сжимая его ладони в ответ.       По плану Маша должна была заманить аненербовца в комнату отдыха. Там дать снотворного, а уже потом вступали в игру Гоша и Вернер.       Вместе с Гошей Маша притащила тележку к клубу. Для пущей убедительности они положили на неё футляр с баяном и охапку веток. На случай, если их остановят, ребята могли бы оправдаться, что всё для мероприятия. Но к счастью, этого не произошло. Они прибыли за час. Убедившись, что никого нет, ребята поднялись на второй этаж в комнату, где Гоша спрятался. Ему оставалось только ждать.       Ломова разложила на пюпитре фортепиано сборники. Руки её продолжали трястись, как во время экзамена. Груди сдавило от волнения, из-за чего Маша постоянно вздыхала от тяжести.       Зал был украшен как полагается - стягами со свастикой. Ярко светили все люстры, помещение просто заливалось тёплым светом. А в это время за стеклянным фасадом дома культуры, на улице поднялся ветер, раскачавший чёрные облетевшие деревья.       Постепенно стали прибывать гости. В чёрном отражении фортепиано Мария видела, как вместе с разодетыми нацистскими офицерами входили наряженные девушки. А через некоторое время вошли несколько мужчин, увешанных наградами. Она узнала нужного человека по нашивке.       На них Маша старалась не смотреть, только изредка поглядывала на часы, да на столик, где сидел майор. Люба же ходила вокруг столов с подносом в руках. Периодически она смотрела на подругу за инструментом и на часы. Поднося напитки к офицерскому столу, каждый раз поминая Мишин талант. Нужно только подождать.       С самого начала всё шло очень хорошо, даже очень. Несмотря на волнение, Маша с особой виртуозностью исполняла пьесы. В такт музыке она покачивалась назад и вперёд; выделяя акценты, резко подпрыгивала и с особой силой давила на клавиши. Отыграв одно произведение, девушка делала паузу и направляла взгляд в зал. Нарочно она смотрела на гостя с рунической нашивкой.       Тот сразу же ловил её взгляд и улыбался в ответ. Маша только кокетливо отводила глаза и снова заносила руки над клавиатурой. Ей начало казаться, что их замысел сработал - завладеть вниманием аненербовца Эдуарда Рейна удалось.       Стрелки на циферблате медленно близились к полуночи. Многие гости давно были подшофе и плохо соображали, что происходит. Люба прошла мимо Марии и, поняв, что та её видит, кивнула, подавая знак. Маша кивнула в ответ. Но пока не спешила начинать. Её руки задрожали сильнее, внутри снова всё сжалось. Нельзя было медлить. Девушка сделала лицо и, улыбаясь, обратилась к публике:       — Господа! Приглашайте дам на танец.       Вынесли патефон. По всему помещению прокатился радостный шум. Заиграл вальс. В зале все закружились в танце. Сама Маша, придерживая полы длинного платья, спустилась с подиума и направила взгляд к офицерскому столу. Она давно знала, что она единственная девушка, которую никто и пальцем не тронул. Во время игр в другие вечера, некоторые немцы описывали Машу как самую желанную девушку в этом заведении.       Эдуард Рейн смотрел прямо на неё, шёл к ней. Пока всё шло по плану. От того Маше было тревожно. И вот уже он предложил ей танец. Девушка изо всех сил старалась показать, как она рада, что он обратил на неё внимание.       - Фройляйн Мари, - начал он по-немецки, - вы и правда очень хорошо играете. Давно не слышал, чтобы так виртуозно исполняли Моцарта.       - Ох, спасибо вам огромное! Вы первый человек, кто сказал мне такое, - с придыханием ответила Маша.       Они вышли в круг к другим парам. Зазвучали первые аккорды вальса. Внутри у девушки всё скукожилось, когда он положил руку ей на талию, крепко сжал руку другой и повёл в танке.       - Вы понимаете, мне было так сложно достичь такого мастерства, - проговорила она заученную фразу. - Мои большевистские преподаватели не давали играть прекрасные произведения немецких композиторов. А ведь они так прекрасно написаны, какая там гармония, какая мелодия. Но вместо этого, меня заставляли играть эти пустые советские песенки, - жалобно произнесла она, кружась с ним. - Вы не представляете, каким трудом мне далось это, приходилось играть тайком, вопреки... Вы понимаете, меня могли сдать и арестовать. Ах!       В этот момент Рейн прижал её к себе. Маша отвела взгляд и трагично посмотрела в пол. Но потом резко посмотрела на офицера и увидела заинтересованность во взгляде:       - Герр Рейн, не могли бы вы мне помочь?       - Я слушаю.       - Если вы неравнодушны к искусству, пожалуйста, спасите меня, - бедственно сказала Маша. - Если я хоть на день останусь в этой дыре, эти неотёсанные бабы убьют меня. Я сгнию здесь. А там, в Германии, я могла бы раскрыться полностью.       Маша весь танец продолжала свою сердечную тираду о том, как была бы рада, если б он удостоил её чести и обратил на неё внимание. А если повезёт, заберёт от этих русских варваров в цивилизованную Германию. Потому что, как известно, все русские мужики — звери безродные, по сравнению с благородными немцами.       В глубине души Мария просто сгорала от стыда, не верила, что говорит такие нелепицы. Только в этот момент она подумала о том, что вся эта затея провалится, стоит лишь майору сказать «нет». Дальше её ждут только петля или расстрел. Но алкоголь и правильные слова всё-таки сотворили чудо.       - Пожалуй, я могу вам помочь, но надо всё обсудить. Наедине.       — Идёмте со мной, я знаю, где, — хлопая пышными ресницами, сказала Мария и повела его за собой.       Поднимаясь по лестнице, Эдуард вдруг взял её за руку.       - Хотел вас спросить, Мари, зачем вы обмотали пальцы.       Он хотел оторвать с кончика пальца пластырь. Но Ломова быстро вырвалась руку из хватки.       - Я просто не хочу повредить пальцы, - сразу оправдалась она, но сдержалась чтобы не спросить, почему герр Рейн носит перчатки в помещении.       Всё складывалось подозрительно удачно. Они подошли к двери, на которой заранее была вывешена табличка “занято” на ручке. Маша открыла дверь, они вошли.       До прихода немцев на втором этаже клуба располагались кабинеты для индивидуальных занятий на инструменте. В одном из них Маша проводила часами, осваивая фортепиано. В чём ей помогал преподаватель. Благодаря ему Машины пальцы летали, а набор нот складывался в мелодию. А после оккупации кабинеты превратили в комнаты для отдыха солдат с девушками.       Маша подошла к столу, на котором стояли подготовленные фужеры с шампанским. В одном из них уже была растворена таблетка снотворного.       - Фройляйн, вы верите в демонов? - вдруг спросил Эдуард.       - Немного...       Стоило ей взять бокал в руку, как затылком почуяла неладное. Слух уловил тихий лязг металла. Рефлекторно Маша резко обернулась и бросила в лицо Рейна. Стекло разбилось о лицо немца. Осколки впились в кожу. Он скорчил гримасу боли и издал крик. За пару секунд Маша успела увидеть торчащий, словно серп, длинный острый коготь на правой руке Рейна. Теперь, когда он снял перчатки, были чётко видны его чёрные ногти и пожелтевшие глаза.       Ломова метнулась в сторону. Немец оклемался и замахнулся с новой силой.       - Вы тоже?! - не успела она воскликнуть.       - Да, тоже! Тоже, как и вы, фройляйн. А ещё вы ужасная актриса!       Девушка увернулась от нового удара. Её охватила паника. Что теперь делать? Бежать наружу? Маша подбежала к окну и судорожно дёрнула за щеколду, но она не поддалась. Эдуард только усмехнулся и собирался снова атаковать.       Об его голову разбилась бутылка. Осколки звонко посыпались на пол. Эдуард рухнул на пол. Маша выдохнула. Она до того перепугалась, что её всю трясло. Гоша подоспел вовремя. Прячась под кроватью, он сразу напрягся, когда услышал треск стекла и крики немца. Маша до сих пор не могла поверить, что Рейн оказался носителем нечисти. Впрочем, учитывая рассказы Вернера про Аненербе, не удивительно. Другое дело, какая это нечисть. Будет время, надо будет узнать.       - Испугалась? Ну ничего, давай вязать его, - сказал Гоша и начал обвязывать руки и ноги Рейна.       Под окном уже ждал Вернер. Ребята достали самодельный канат из простыней и, привязав тело, спустили вниз. Но тут в дверь кто-то начал ломиться. Стало тревожно. Маша засуетилась. Но Гоша успокоил её и пропустил, чтобы она спустилась первой. Гоша приготовился спускаться сам.       Эрик весь вечер тихо злился. Его любимая пианистка вместо того, чтобы вдумчиво играть Фантазия в ре-мажоре, строила глазки. Он бы прости её, если б она смотрела на него. Но она поглядывала на приезжего офицера-аненербовца.       И вот объявили вальс. Фройляйн Мари сразу порхнула в объятья офицера. Глядя на пару, Эрик скрежетал зубами от злости, пока те мило беседовали. Не дожидаясь окончания танца, пара легко выбилась из круга и направилась к лестнице. Айхенвальд вскипел. Он поднялся и уже собирался врезать Рейну. Но потом вспомнил, что ему, простому ефрейтору, за это грозит суровое наказание. Потому тихо обогнул зал и тайком последовал за парой.       Он надеялся хотя бы услышать стоны девушки под офицером, раз уж ему самому не перепало. Но подойдя к запертой двери, услышал крики. Он прислушался, мало ли, вкусы герра Рейна могут быть специфичны.       За дверью слышалась возня, шумы, громкий звон стекла, речь на русском и снова возня. До Эрика дошло. Он стал ломиться. Айхенвальд бился до тех пор, пока не снёс дверь с петель. Он сразу увидел кучу битого стекла на полу и мощную девицу в платке, которая выпрыгнула из окна.       Эрик тут же подбежал к окну. В ночной темноте он увидел трёх человек и связанного офицера. Эрик громко закричал, поднимая тревогу. Он попытался выстрелить. Но руки от волнения дрожали и сложно было достать пистолет из кобуры. А диверсанты внизу засуетились и разбежались в стороны.       Парни побежали в сторону старого посёлка, Маша к своему дому. Когда они почти подошли к старым избам, Эрик уже успел поднять всех на уши. Но в итоге их заметили. Воздух там пропитался стойким дурманом мокрых желтеющих трав. Ветер подгонял облака, закрывавшие звёзды и луну.       — Рядовой Вагнер, — раздался голос командира, — с какой целью вы здесь находитесь?       Нервно проглотив вязкую слюну, Вернер рассказал, что заметил подозрительную женщину. Командир же объяснил ему, что прямо за их спиной похитили герра штурмбанфюрера Рейна. Вместе с командиром были и друзья Вернера. Старая леди пыталась тихо уйти, но ей этого не позволили сделать.       — Пожилая фрау знает, что нарушает комендантский час? — усмехнулся офицер, обратив внимание на ковёр очень подозрительной формы. — Фрау, вы позволите обыскать ваш груз? Если вам нечего скрывать, то вам нечего бояться.       — От чего же не проверить, милок, — ответила старуха. — Ты погоди, сейчас посмотрите.       Она обошла тележку. За спиной женщины что-то брякнуло. Эрик всё пытался разглядеть лицо пожилой фрау, но не мог этого сделать. Платок она натянула, как следует. Но даже так можно было увидеть довольно грубые черты лица. Единственное, что смущало — выглядывающие из-под юбки солдатские сапоги.       Но когда Айхенвальд всё понял, было уже поздно. О голову офицера разбилась бутылка, тот упал на землю без сознания. Старуха быстро выпрямилась и замахнулась другой бутылкой, которую достала из тачки на Эрика. Он смог увернуться и выбить бутылку из рук. Однако он тут же получил в живот. Вернер в это время делал вид, что стоял в тупой растерянности. Ульрих прятался за ним, вцепившись в его рукав.       — Вернер, Ульрих, сделайте что-нибудь, болваны! — крикнул Эрик, набрасываясь на него.       Дав немцу по роже кулаком, Гоша бросился в сторону старого гумна вместе. Всё пошло совсем не по плану, и теперь его главная задача — просто бежать с пленным. Раздались выстрелы. Это стрелял Эрик. Вернер бросился за Георгием. Послышались звуки борьбы. Гоша вдруг вышел к немцам, ведя перед собой Вагнера, который держал руки поднятыми. Автомат болтался у него на груди.       — Бросай оружие! Дайте мне уйти или я застрелю его! — воскликнул Инночкин, приставив к виску Вернера дуло.       Но Эрик не спешил опускать оружие. Вагнер умоляюще смотрел на него.       — Сделай что-нибудь, — раздался позади напуганный голос Ульриха. — Он же убьёт его.       — К чёрту! — сказал Эрик и уже собирался стрелять.       Однако он осёкся из-за того, что Вернер внезапно открыл огонь по ногам и автомата. Он вместе с русским бросились бежать. Эрик, отойдя от шока, ещё пытался стрелять им в след, но они уже скрылись в тёмных зарослях.       Ульрих так и стоял ошеломлённый. Его товарищи только что стреляли друг в друга. А потом один сбежал с советским солдатом. И это случилось так быстро. Разъярённый Эрик набросился на мальчишку:       — Почему ты дал им уйти?! Почему ничего не сделал?! — кричал он, вцепившись в воротник Ульриха. — Или ты был заодно с этим предателем?       «Предатель? Вернер теперь правда предатель?» — только и подумал Ульрих. Айхенвальд отпустил его. Не было смысла сейчас гнаться за этими беглецами. Нужно только доложить обо всём старшим по званию. Этот русский наверняка знал что-то о местных партизанах. И Ломова тоже могла.       Беглецов тем временем перехватил ожидающий партизанский отряд. Стоило немцам попытаться выстрелить им вслед, как с разных сторон в них полетели ответные выстрелы.