Глава 14 Побег
2 августа 2021 г., 18:14
Маша бежала до тех пор, пока её не заметили полицаи. Она сразу свернула в проезд, совсем не оборачиваясь, чтобы проверить, заметили её или нет. Мимо проносились избушки, она снова завернула. Теперь ей пришлось сделать крюк, чтобы добраться до дома. Но для этого надо было пересечь мост через реку.
Прорываясь сквозь темноту ночи, Маша всё же добежала до моста. Но стоило к нему подойти, позади послышалась немецкая речь. Раздался выстрел. Ломова бросилась бежать. Пуля срикошетила от металлической ограды моста, высекая искры. Тут же звонко застучали по доскам каблуки девушки. На противоположном конце моста появились полицаи, которые смогли её подрезать. Маша оказалась окружена.
Враги приближались со всех сторон. Внизу шумели тёмные потоки. Маша посмотрела на свои руки, пальцы стали заметно темнее. Она пыталась разбудить в себе то яростное существо. Оно молчало. Вместо гнева сейчас ею владел страх. Другого выбора не было. Маша метнулась к ограде, перемахнула через неё и щукой полетела в реку.
На мосту ещё слышалась речь и выстрелы. Над головой Ломовой сомкнулась вода, забивая уши, ноздри и глаза. Быстрые потоки понесли её прочь.
***
Утром в доме Ломовых проводили обыск. Эрик участвовал в процессе. Искали всё, что могло навести на партизан. Но помимо оборванных записок, ничего не нашли. Хотя в доме перевернули всё, что только можно было. Эрик был в ярости от того, что не мог ничего найти. В порыве гнева Айхенвальд сбросил с полки книги. Несколько переплётов шумно свалилось на пол. Прямо под ноги ему свалился сборник в красной обложке с портретом человека с жёстким взглядом. Открыв только корочку, Эрик увидел знакомы почерк карандашом на немецком и русском. «Спасибо за книгу. От Вернера». Охваченный гневом, Айхенвальд швырнул сборник об стену. Теперь ему ещё яснее стало, что человек, которого он всегда считал товарищем, хоть и немного странноватым, оказался гнилой красномордой тварью. В этот момент раздался девчачий визг. Один солдат стащил с печи Дашу, которая там пряталась. Когда враги пришли в дом, она забралась на привычное место и постаралась слиться с одеялом. Но её нашли. Девочка кусалась и извивалась, сопротивлялась всеми силами, пока её не ударили по голове. Она ненадолго затихла. Следователь начал спрашивать Дашу, знает ли она что-то. Ей предлагали сладости за ответ, обещали не трогать, если она скажет, где прячутся злые партизаны. Но девочка смотрела в пол, молчала и всхлипывала. Стоило только ненадолго отвернуться от неё, Даша рванула к открытому окну и выскочила во двор. Все тут же подскочили с мест. Эрик бросился за ней. — Она моя! — крикнул он, как бы заверяя, что поймает беглянку. Даша металась по двору, намереваясь открыть двери в амбар, сенник, дровяник и баню. Надеялась спрятаться хоть где-то. Даша открыла двери в дровяник. Но стоило ей только забежать внутрь, как за её спиной уже выросла огромная фигура в серо-зелёной форме. Обернувшись в сторону немца, Даша попятилась назад, чувствуя дрожь в коленях и охватывающую панику. Даша всё же не собиралась показывать свой страх. Она сжала кулачки и посмотрела на Эрика исподлобья злыми глазками. Как же она в этот момент была похожа на старшую сестру. И это заставляло Эрика скрипеть зубами сильнее. Он надвинулся на неё. Эрик, неожиданно для девочки, стал приближаться. Протянув руку, поправил на лбу прядку. Во взгляде девочки ясно читался страх, хотя она это старательно скрывала. Поджимая нижнюю губу, она снова опустила глаза. Тогда Эрик грубо взял её за подбородок и заставил смотреть на себя. По бледной коже впалых щёчек виднелись дорожки слёз. Она смотрела на него, беспомощная и напуганная. Такой бы хотелось видеть и старшую сестру. И как же Даша была на неё похожа. Внутри себя Даша очень бы хотела быть такой же большой как Маша. Тогда бы она точно показала бы этому бандиту, который разворотил её дом. Если бы она могла, она бы взяла оставшееся полено и дала бы ему по голове. Но она не могла. А он мог сделать с ней всё, что захочет. Сделав резкое движение, Эрик повалил Дашу на пол. Старые доски громко заскрипели под натиском тел. Даша отбивалась всеми силами, царапая его лицо. В щёку немца впились маленькие пальчики. Он зашипел от боли, когда ноготки вонзились ему в кожу. Но это мало как могло его остановить. Глядя на то, как она под ним извивается, Эрик приходил в ещё больший азарт, что заставляло его быть более агрессивным и грубым. Разложив Дашу на полу, Эрик зловеще осклабился. Держа её руки, он закинул её ножки себе на бёдра. В груди у девочки засосало под ложечкой. Схватив девочку за горло, он прошептал: — Маленькая ведьма… Даша стала задыхаться от нехватки воздуха. Немец тем временем задрал её платьице и стал стягивать чулки. Сознание помутнело.***
Река унесла Машу далеко от посёлка. Волны метали её в разные сторона в бессознательном состоянии. Тело в любой момент могло напороться на плавающие коряги и другой мусор. Но они оплывали её вокруг и не задевали. Словно сама река не давала ранить Машу. В конце концов её вынесло в долину реки. Над водой витала тонкая паутина утреннего тумана. В нём скрывались деревья. Маша плыла на самой поверхности. Из воды начали появляться прозрачные руки, которые понесли её тело к берегу. Там уже поджидал человек в тёмно-зелёной гимнастёрке под кожанкой, в синих галифе. Лицо мужчины пересекала повязка, закрывающая левое лицо. На фоне жухлых листьев с зелёной хвоей его фуражка с голубой тульей и краповым околышем смотрелись контрастно. Вокруг противников быть не могло, скрытность ни к чему. Машино тело вынесло на речной пляж. Из воды вылез маленький старик с плотным лицом. Тело его уже было прозрачным, внутри плавали мелкие рыбёшки. — Вот, говорил вам, товарищ майор. Сама она в реку прыгнула. Как обещал, доставил в целости, — сказал водяной, медленно уходя в воду. — Вижу-вижу, — улыбнулся майор. Он подошёл к девушке и положил её себе на колено. Маша прокашлялась, выплёвывая воду. Постепенно она начала приходить в себя. Когда она очнулась, её усадили на камень, устланный густым мхом. Ломова отдышалась, пытаясь понять, куда попала. Нижняя челюсть дрожала, мокрое платье совсем не грело. Пропитанные водой чёрные локоны липли к лицу. Холод пронизывал до костей. — Доброго ранку, Мария Дмитриевна, — дружелюбно сказал майор, накидывая ей на плечи свою куртку. — Где я? — недоумевая спросила она, натягивая кожанку плотнее. — Ты не беспокойся. Мы в лесной глуши, сюда не ступала нога фашиста, — заверил он. — А вы, извините, кто будете? — стуча зубами снова спросила девушка. — Майор НКВД, Михаил Платов, — представился мужчина. Маша всмотрелась в его форму — красные петлицы на воротнике с эмалевым ромбиком и нарукавными знаками в виде красных звёзд. На звёздах жёлтыми нитками была вышита цифра «6». Такие же звёзды были на рукавах Маша видела на форме матери. — Особый отдел? — Особее некуда, — было ей ответом. — Понимаешь, в нашей стране всякое бывает. Ты, наверное, догадываешься о чём. — Вы про нечисть? — Именно. Нечисть надо держать в узде, особенно в нашей стране. Я сам столкнулся с нею в Гражданскую, а потом узнал, что не один такой. Так и появился наш Шестой отдел, — рассказывал Михаил. Он снял кожаные перчатки и показал свои чёрные ногти. — Разве это не идёт вразрез с материалистической картиной мира? — С одной стороны да. Нечисть в живёт в мире Нави. Но часть её осталась в нашем мире — в Яви. Твоя мама должна была об этом тебе рассказать. — Да. — Она вспомнила записи из материнского дневника. — Это хорошо. Но ты знаешь, что нечисть может взаимодействовать с людьми. А значит их влияние материально и даже вступать в симбиоз. Маша кивнула и продолжила слушать. — За тобой закреплено лихо, так? Так написано в твоём личном деле. — У вас есть на меня личное дело? — удивилась она. — Конечно. На всех людей, кто связан с нечистью, заведено личное дело. Ну согласись, было бы глупо не использовать подобного бойца. Тем более, что внешние враги тоже используют подобное. — Так это правда? Значит тот член Аненербе действительно носитель? — Наверно. Мы в этом разберёмся. А какие у него были признаки? Маша описала все те признаки, которые были у аненербовца. Особый акцент она сделала на серповидный коготь на правой руке. Михаил предположил, что в немце мог сидеть бильвиз — существо германского бестиария, которое скрывается в ветвях. Однако коготь у него рос на большом пальце ноги. — Георгий притащит, разберёмся. — Вот для этого вы языка брать решили? — Ну не семечки же с ним лускать, — ответил Михаил и улыбнулся. Ломова тихо усмехнулась. Она поразилась, какой же лживой была фашистская пропаганда, которая рисовала сотрудников НКВД. Идя на работу в клуб, она часто видела те нелепые карикатуры о том, как доблестные немцы спасли народ от упырей-особистов. Особенно ей запомнилась и чуть не вызвала истерику. Она тогда очень хотела сорвать и растопить ею печь. Но потом вспомнила, что это запрещено. Даже несмотря на то, что товарищ Платов в прямом смысле может быть упырь, но с ним она не чувствовала того холода, который она чувствовала во время игры для немцев. — Товарищ Платов, я спросить хотела? А что с моей мамой? В её голосе и выражении лица читалась надежда. Но Михаил заметно помрачнел и доложил: — Погибла при исполнении. Мои соболезнования. Маша только вздохнула. По своим снам она догадывалась, что так и произошло. А так хотелось верить, что это неправда. — Она исполняла свой долг, — наставил Михаил её, когда она отошла от новости. — Ты смотри, Мария, со своим лихом нужно быть в согласии. Зови, если точно потребуется помощь. Нужна причина нужна для действия. — А как понять, что меня лихо услышало? — Это у всех индивидуально. У меня голова гудит, когда я силой Вия пользуюсь. У твоей мамы, как она говорила, тепло в груди. Найди то ощущение, понятно? Она кивнула. Его слова дали хоть немного понять, что делать. Теперь она должна была вернуться за Дашей. Ломова встала с места. — Товарищ майор, мне идти надо, срочно. В посёлок, за сестрой. — А потом куда? — Как куда? В лес, к партизанам. — Дождись ночи. Заметят, — с опаской сказал Платов. — Поздно будет. Срочно надо. Как выйти из лесу? — заторопилась Маша. Михаил помрачнел. По-хорошему, он не должен её отпускать. Плохо будет, если её поймают и страна лишится потенциально-мощного бойца. Человеческое сердце понимало, что за родню всем страшно. У него самого осталась жена, одна, ждёт его. В этом он Машу понимал. — Ладно, беги. Лесным коридором выйдешь и беги назад. Лешенька! — позвал майор. С высокой ёлки слез старичок ростом с водяного. Цепляясь за еловые лапы бородой из корней, он внимательно стал слушать. Майор дал ему указания и велел выпустить Машу из леса. — Спасибо, товарищ майор, я быстро, — заторопилась она, передавая ему куртку. — Потом за кикиморой пойдёшь. Она кивнула и побежала по тропе, которая ей открылась. Бежала запыхаясь, перепрыгивая через корни деревьев. Кусты и ветки словно раздвигались перед ней. И очень скоро показалась опушка. Леший помахал ей на прощание. Пригнувшись девушка поползла в зарослях высокой травы, пока ей на встречу не выкатилась кикимора. — О, здрасьте, — сказала она. — Здрасьте, пошли быстрее. Днём сила моя невелика, — проворчала кикимора. — Сначала за книжонкой твоей лазили, теперь домой… Сидела бы спокойно. Но спокойно нельзя было. Маша рвалась домой, забрать сестру. Сердце сжималось от волнения и беспокойства. Огородами она добралась до дома, пересекая иногда улицы. Немцев стало заметнее больше. Наконец-то родной огород. Маша пронеслась по заросшим грядкам и прислонилась к двери во двор. Было тихо. Никто не мог знать, что она пришла. Ломова вошла во двор. Окна и двери были настежь открыты. В доме был полный бардак. Маша пришла в ужас, не найдя там Дашу. Паника внутри неё начала нарастать. — Маруся… — позвал её старческий голос. Перед собой она увидела домового с грустными глазами. Его она видела в далёком детстве, но подумала, что это сон. Теперь она уже не удивлялась. Он отвёл в дровяник. Маша так и рухнула на колени. Перед ней лежало бездыханное тело сестрёнки. Недвижные глаза смотрели в пустоту. Между ними явно зияло пулевое ранение, из которого текла тонкая струйка тёмной крови. Платье было измято и изорвано. На внутренней стороне ног тоже было что-то красное. Позабыв про всякую осторожность, Маша громко взвыла от горя. Глаза наполнились слезами, а отчаяние охватило её полностью.
