[ГУГБ СО] Не буди лихо

      Ближе к обеду на квартире за столом сидело только три товарища. Хозяйка хлопотала у печи. Закончив с работой, она вышла из избы в чулан, где теперь было её место. Тишину прорезал треск дров. Ульрих сидел с потерянным видом. А Гюнтер смотрел в одну точку на столе, описывая взглядом узор на тарелке.       Эрик сидел насупившись, словно домовый сыч. Сбежавшая Ломова, предательство Вернера и похищение агента Аненербе не давали ему покоя. Поиски не увенчались успехом. Их отряд пытался прочесать лес, но они долгое время ходили по кругу. В итоге снова вышли к посёлку. Словно сам лес не позволял им это сделать.       По крайней мере, ему удалось поразвлечься и выпустить пар. Маленькая мерзавка Даша сильно искусала ему руки. Но это не значительно.       Ульрих был утомлён и опустошён. Его всё ещё волновало, как так вышло, что Вернер их предал. И на кого он их променял? На русского с раскосыми глазами. Юноша стал перебирать воспоминания у себя в голове:       Толпа ребят, в количестве пяти человек, заключила малыша Ульриха в кольцо, не давая шансов выбраться. Его толкнули и отобрали у него портфель, после чего начали им перекидываться.       — Отдайте, пожалуйста, — умолял Ульрих.       Но они только посмеялись и продолжили издеваться над десятилетним мальчиком. Один из них вытряхнул содержимое и достал его танцевальную обувь.       — Танцуй, лебедь общипанный! — крикнул он с издевательской интонацией.       Так бы это и продолжалось, если б не появились его товарищи. Эрик первым рванул на помощь и прорвал кольцо, сбив зачинщика травли с ног. А затем Гюнтер и Вернер растолкали остальных и отобрали портфель.       Завязалась драка. Итогом стало то, что обидчики Ульриха бежали, как трусливые собаки. Эрик напоследок крикнул им вслед:       — Зелевски! Ещё раз увижу тебя, оторву голову! Так и знай!!!       Ребята окружили своего младшего товарища.       — Эти краснопузые тебя не поранили? — спросил Айхенвальд.       — Нет, только с портфелем поиграли, — ответил Ульрих отряхиваясь.       — А если бы мы не успели? Ты должен уметь за себя постоять! — сказал Эрик.       — Что я мог сделать? Я меньше их всех. К тому же, их больше, — вздохнул мальчик.       — И чего они к тебе привязались? — промолвил Гюнтер.       Ульрих только пожал плечами. Он не мог знать, но подозревал, что из-за его отца, вступившего в НСДАП. Вот и приходилось терпеть их нападки. Но сам мальчик отпор дать не мог. И как же хорошо, что его друзья, которые старше почти на четыре года, всегда вовремя приходили на выручку.       Убедившись, что Ульрих не поранился, мальчишки всей компанией пошли домой. По дороге они прошли мимо кинотеатра. На одном из плакатов красовался мальчишка в форме. В верхней части красовалось название самого фильма: «Квекс из Гитлерюгенд*».       Друзья остановились и стали обсуждать. Как оказалось, Ульриху уже показывал этот фильм отец.       — А о чём он? — спросил Гюнтер.       — Про Квекса, который вступил в организацию, — ответил Ульрих.       — Пойдём вместе? — вдруг предложил Эрик.       Отказался только Вернер, ссылаясь на то, что ему нужно нянчиться с кузиной. Но друзья были непреклонны, без него они идти не собирались. Через несколько минут уговоров, Вернер всё-таки сдался.       Договорившись о времени встречи, мальчишки стали постепенно расходиться по домам.       В назначенный день они собрались у кинотеатра. А после сеанса, Ульрих заметил, что Эрик как-то странно выглядел. По дороге домой Айхенвальд молчал и смотрел в землю. Когда Вернер и Гюнтер отсеялись от них, Ульрих робко спросил товарища:       — Эрик, тебя что, так задел этот фильм?       Айхенвальд посмотрел на него. В этот момент Ульрих и уловил в его глазах, похожих на куски чистого льда, зарождающуюся ненависть.       — Коммунисты ещё за всё ответят, — прошипел Эрик.       — Ты так расстроился из-за того, что Квекса убили? — не понял Ульрих.       — Ульрих! Не только в этом дело!       Но Ульрих так ничего и не понял. Однако, постепенно, со временем, по мере укрепления НСДАП у власти, мальчик стал замечать, что Эрик чаще стал говорить об этом. О мерзких евреях, коммунистах и прочих унтерменшах. Эрик с нетерпением ждал, когда он сможет пойти в армию и уничтожить их всех.       Возможно, это всё из-за того, что об этом стали чаще говорить в школе и на радио. Из всех своих друзей Эрик первым вступил в ряды Гитлерюгенд, с большей отдачей кричал «зиг хайль», «хайль Гитлер» и салютовал. Всё это словно вскружило ему голову, затуманило разум, поглотило полностью и всецело. Эрик всегда был таким, каким предстал в воспоминаниях. Всегда напористый, уверенный и немного грубоватый. В то время как Вернер был его полной противоположностью. В голове юноши родилась внезапная горячая мысль, что их дружба разрушилась именно из-за Эрика. Ульрих встал с места. Молчать он больше не мог.       — Это из-за тебя Вернер сбежал! — заявил он, обращаясь к Эрику.       — Что? — он метнул в его сторону безумный взгляд.       — Если бы ты был менее грубым, он был бы с нами, — ответил Ульрих.       Эрик резко встал с места и огрел Ульриха по лицу.       — Не будь ребёнком! — воскликнул Айхенвальд. — Вернер — дезертир и предатель! Сбежав с русским, он отрёкся от нас и от фюрера. А ты ещё жалеешь о нём…       Эрик толкнул его и направился в сторону комнаты. Ульрих стоял, держась за горящую от боли щёку и сдерживаясь от того, чтобы не заплакать.       — Ты просто невероятный нытик. «Ой, я такой несчастный. Папа не разрешал мне дрыгать ногами в трико на сцене!» — начал кривляться передразнивать Эрик передразниваться. — Ты занимался такой ерундой. И это вместо того, чтобы заняться делом!       Ульрих знал Айхенвальда достаточно долго, знал о его характере. Но Эрик никогда не срывался на своих друзей. Сейчас он был совсем не похож на себя.       Глядя на него, Гюнтер понимал, какой он ещё мальчишка. А он смотрел на друга, как бы прося у того защиты. Нойманн поднялся и вышел покурить, оставив парней наедине.       Воцарилась тишина. В Эрике ещё бушевали эмоции. Постепенно он стал остывать. Но раздражение не проходило. Выходка Ульриха была тому причиной. Насколько нужно быть таким наивным, чтобы верить в то, что Вернер сбежал из-за него? Глупости. Он уже высказал, что думает.       Если выдастся возможность, Эрик первым пристрелит предателя. Он положил голову на стол и представил в подробностях — побитый Вагнер будет смотреть на него снизу вверх. А сам Эрик только скажет:       «Ты заплатишь за своё предательство, паршивый пёс!» — и выстрелит ему в лоб, как Даше.       Перед его глазами снова предстало распластавшееся тельце девочки. Он торжествующе стоял над ней и смотрел в мёртвые глаза. Но тут они расширилась и медленно начали смотреть в его сторону.       «Что?» — удивился про себя парень и опомнился. Он всё ещё был за столом в убогой русской избе. Ульрих напротив, сидит на стуле боком. Всё, как и было.       Однако стало некомфортно. Под форму словно забрался холод, пронизывающий до костей. Появилось ощущение присутствия третьего человека. Возможно, Гюнтер зашёл. Но вместо него во главе стола Эрик увидел восседающего красноармейца с разбитым черепом. Из-под короткой завесы чёрных волос было видно, как пульсирует мозг. Половина лица была залита кровью.       Откуда-то донёсся девчачий голосок:       — Папа, это он…       Эрик обомлел. Это про него? Густые брови плотно сдвинулись, когда незваный гость посмотрел на Айхенвальда. Он ничего не делал, только глядел глазами мертвеца. Немец ощутил, как у него стучит кровь в висках. Всё тело пробрала дрожь. Он встал с места, обходя стол. Эрик осторожно подобрался к Ульриху и потрепал по плечу.       — Эй, Ульрих, ты его видишь? — обратился он, с опаской поглядывая на гостя, который не сводил с него глаз.       Но ответа не было. Эрик грубо одёрнул товарища. Тот рассыпался в песок по полу, по столу, горстка осталась на стуле.       — Нет, не видит! — усмехнулась Яна. — Слёзки его до основания разъели. Что поделать, натура у него такая — сидеть и жалости просить. И ты ещё заплачь! Пожалуйся, как большевики вас, фашистов, обидели.       Яна, удавливая себя верёвкой на шее, громко и нервно рассмеялась сквозь слёзы. Из пустых глаз по серой коже потекли чёрные капли. Стекая по подбородку, жижа капала на без того грязный фартук.       — Ну, Яна! Чего ты сразу? — тут же подключился Марэл. Он вставил на место голову и вправил позвонки. — Он у нас натура интеллигентная, не зачем ему о судьбах плебса, вроде нас, беспокоиться! Он же особенный, ему можно!       И Марэл тоже хрипло рассмеялся, отхаркивая комки запёкшейся крови. Его светлые волосы совсем потускнели, форма милиционера выцвела. На громкий смех брата и сестры откуда-то из тени вышла учительница, застреленная Ульрихом.       — Ой, ребята! Ой, артисты! — ровно зааплодировала Александра Ивановна.       Пулевая рана на груди почернела и загноилась. Было видно, как в ней копошатся черви. Эрик был готов забиться в угол, лишь бы спрятаться от насмешливых, полных боли взглядов. И они явно не уйдут просто так. В голове Эрика был только один вопрос: «Почему именно я?..» Фраза билась о стенки черепной коробки, завертелась на языке, пока в итоге не вырвалась наружу возмущённым криком.       Заслышав её, привидения замолкли и выпученными глазами стали пялиться на немца. Красноармеец встал из-за стола и внезапно оказался прямо перед лицом Эрика. Тяжесть взгляда заставляла его чуть ли не прогнуться назад.       — Смеёшься над нами что ли, дурной? — прохрипел он.       Все резко посмотрели в сторону печи. Что-то плюхнулось из трубы на загнетку. Из окна шестка повалил чёрный дым, окутавший всю комнату. Он был таким густым, что уже через минуту нельзя было увидеть ничего дальше носа.       Эрик стоял в дыму потерянный, пока не увидел перед собой девочку лет девяти в школьном платье с фартуком. По струйке крови, пересекающей лоб, Айхенвальд понял, кто она.       Даша теперь смотрела на него не испуганными глазками, а взглядом настоящего хищника. Кончик указательного пальца она держала у губ. Сначала она ему улыбнулась, но улыбка вышла жуткой. А потом она злобно прошипела, растягивая гласные:       — Я тебя достану, сволочь…       Силуэт скрылся в дыму. Эрик резко проснулся. Это был лишь сон, от которого на его коже проступил холодный пот, от которого его тело тряслось. Давно он так не пугался. Вокруг всё было так же: в печи догорали головешки, Ульрих сидел на стуле.       За дверью послышались быстрые тяжёлые шаги. На пороге показался Гюнтер и сообщил, что сбежавшая пианистка была поймана. От такой новости Эрик сразу оживился, позабыл про свой недавний страх и подскочил на месте.       По словам сослуживца её громкий вой услышали соседи. Саму Ломову нашли в дровянике. Она сидела согнувшись, с трупом убитой сестры и слегка раскачивалась из стороны в сторону. Но стоило одёрнуть её за плечо, как она изогнулась. Все увидели, что её глаза закачены назад. Сама она ни на что не реагировала, словно впала в кому. Её без проблем доставили в комендатуру и заперли в карцере, дожидаться времени допроса.