Образ врага

Весь сентябрь в магическом мире бушевали нешуточные страсти. В министерских кабинетах и кулуарах обсуждались две основные новостные сплетни. Первая — это возрождение Того-кого-нельзя-называть, и всё что с этим процессом было связано. Как не старался Фадж, ему не удалось утаить шило в мешке. Все про всё знали, и уже имели собственное мнение. А обывателям, прессе как своей, так и международной, как известно, рот не заткнёшь. Вот и пришлось Министру созывать пресс-конференцию, и прилюдно посыпать голову пеплом, каясь чуть ли во всех смертных грехах, что понятное дело, после скандалов, вскрывших некомпетентность чиновников, вообще, и конкретного главы британского министерства в частности, являлось сродни самоубийству. На волне общего возмущения, досталось и Дамблдору. Мол, становясь во главе Визенгамота, и давая клятву о служении магическому народу, где же вы — Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор были, когда прямо перед вашим носом организовывалась операция по возрождению Того-кого-нельзя-назвать? Почему, не предприняли никаких действий? Ах, вы ещё и подозрения имели? Тогда чем же вы занимались сейчас и в течение двенадцати лет? Восседали на креслах и пользовались различными благами, которыми — вас, между прочим, народ одарил и балахон протирали? С каждым днём статьи становились всё более и более ядовитыми. Скитер и некоторые другие журналисты отрывались по полной. Никакой сдержанности. Никакого политического лизоблюдства. Пытаясь угомонить общественность, старейшины собрали полный состав Визенгамота, и Амелия Боунс на открытом заседании сообщила присутствующим корреспондентам о намеченных на конец года выборах нового главы Верховного магического суда. Колдографии хмурого, и что-то втолковывающего Министру Дамблдора в одночасье ставшего не только исполняющим обязанности Верховного чародея Визенгамота, но и экс председателем МКМ, с удовольствием печатались на передовицах новостных газет и таблоидах чуть ли не каждый день. Вторая же сплетня, живо обсуждаемая общественностью, касалась Сириуса Ориона Блэка — наследника рода Блэк. Явление сиятельного лорда в министерство состоялось в день проведения пресс-конференции. Шатавшиеся по Атриуму журналисты просто не могли упустить возможности побеседовать с бывшим невинно осуждённым, а ныне полноправным членом магического мира. Интервью вышло уже на следующий день, в котором наследник древнего рода, оправданный больше года назад, поведал широкой общественности, что всё это время он восстанавливал здоровье, изрядно подорванное в Азкабане. Собственный корреспондент: — Ещё один вопрос и я перестану вас мучить. После изобличения истинного предателя семьи Поттеров, вы не стали требовать сатисфакции. Почему? С.О.Б. — Вы подразумеваете компенсацию? Так платить весьма кругленькую сумму придётся ни чиновникам совершивших… ошибку, а налогоплательщикам. Что, учитывая факт принадлежности рода Блэк как к тем, кто постоянно пополняет казну, так и к тем, кто содержит само министерство, довольно странно, не находите? А дуэль… Тогда я был несколько не в форме — во-первых. И главное, с кем бы я скрестил палочку, не уронив при этом честь? Последнее высказывание Сириуса нашло отклик среди членов старых семей, и дало повод одним позубоскалить, другим стряхнуть с себя вековую пыль и вспомнить, что всеобщее ничегонеделание и блюдение только собственных интересов однажды привело к Большим кострам. В общем, выход в люди, бывшего сидельца Азкабана удался на славу. Впрочем, закулисные игрища тандема Блэков тоже подняли немаленькую волну, только об этом мало кто знал. Действительно, кому придёт в голову связывать между собой переезд Скитер из квартиры в домик; начало полномасштабной реконструкции Кафф холла —имения обнищавшего рода маркизов Каффов — теперь уже совладельцев Ежедневного пророка; прорезавшийся голос аристократов, вылезших из своих Меноров и возвращение в магический мир сиятельного представителя древнего рода? Сам же лорд Блэк после министерского дефиле продолжил активную светскую и деловую жизнь. Кроме встреч с гоблинами, адвокатом, поверенным — древним старикашкой, наймом нового, Сириус приступил ко второму этапу своего возвращения в магический мир, несмотря на предостережение внутреннего голоса и бухтение портретов предков. — Сам говорил: выгода, семья и чистота крови превыше всего, — невозмутимо парировал Сириус. Он многозначительно постучал пальцем по лбу и, шагнув в камин, назвал адрес Тонксов. — Чистота крови навек! Не смей передёргивать меня, мальчишка! — но вопреки гневному восклицанию, Финеас хитро прищурился и что-то прошипев, исчез с портрета. Разногласия с Андромедой поразительным образом быстро разрешились. Женщиной она была умной, и понимала, что в данном случае не следует демонстрировать врождённую гордость. И на семейном гобелене Блэков на одно выжженное пятно стало меньше. А дальше Сириус нанёс визит Нарциссе. Едва не прибил её благоверного. Всё-таки Малфоя он не терпел, даже после основательной промывки мозгов. Но, несмотря на раздражение, Сириус заметил наведённый на Люциуса гламур. Это было очень интересно. Но совершенно не волновало. Если блондинчика потрепал воскресший хозяин, так тому и надо. На волне плохого настроения, Сириус единожды отправил вежливое письмо Дамблдору. Старый хрен с чего-то решил сделать его дом штаб-квартирой ордена Феникса. Причем, не потрудившись спросить разрешения. Остальные же послания он напрочь игнорировал, потому как готовился к визиту вежливости в Азкабан. Поздороваться с сестрицей и приложить чем-нибудь из арсенала Финеаса одного надсмотрщика, ибо спускать с рук оскорбления этой гниды, как впрочем, и другой — бородатой, он не собирался. Честь — честью, а месть — местью. Однако, несмотря на все обсуждаемые события, паники и страха в обществе не наблюдалось. То ли обыватели ещё не осознали, что десятки лет относительного мира, увы, закончились, то ли разоблачительные, и скандальные статьи заслонили собой угрозу от возрождения Того-кого-нельзя-называть — так или иначе, общественность была спокойна. А те, кому положено следить за порядком и хранить ценности для будущих поколений, мобилизовались и начали действовать. В Хогвартсе же, где воспитывалось «будущее поколение» в отличие от Большого мира спокойствия не было. Министерская чинуша, Генеральный инспектор и профессор ЗоТС — Долорес Амбридж допекла даже самых спокойных и неконфликтных студентов и преподавателей. Шипящую Спраут и рявкающего Флитвика никому ещё видеть не доводилось. Впрочем, призывающую к нарушениям школьных правил Грейнджер, тоже многие не наблюдали. Многие, но не Гарри. Уж он-то знал, на что способна упёртая Гермиона. И самое неприятное, Гарри отчетливо понимал, что сейчас вот поставь он в известность МакГонагалл о намерениях старосты Гриффиндора создать отряд для тайных занятий, декан даст своё благословение и даже сделает всё от неё зависящее, чтобы найти подходящее место для сходок. И в случае чего прикроет. Такое положение дел категорически не нравилось, ибо Грейнджер по обыкновению напрягала именно его. Как лучшего по защите и как Героя. Вот в отношении последнего и того, какого черта он всем чего-то должен, ясности по-прежнему не было. Еще и Дамблдор со Снейпом… — Гарри, уже без четверти восемь! А в восемь тебе нужно быть у профессора Дамблдора. Гарри! — Дружище, не забудь ему рассказать про Амбридж! Всего месяц… Гарри потёр виски и, поморщившись, зло усмехнулся. Эти два предложения, звеневшие у него в ушах по пути к Дамблдору, через несколько минут превратились в своеобразный щит между его мыслями и Снейпом, жаждущего эти самые мысли прочесть. Старался зельевар на славу. После каждого выкрика: Очистить свой разум! Легилименс! — в голову словно ввинчивались сотни раскалённых игл и... слышался занудливый голос Грейнджер. — Поттер, что вам не понятно в моих словах «очистить свой разум»?! Или вы настолько тупой, что без посторонней помощи не в состоянии понять смысл сказанного? — глумился Снейп, после каждого «считывания» поучений Гермионы. Но было видно, злился он именно потому, что ничего кроме нотаций Грейнджер не мог «прочесть». И это очень-очень радовало, поскольку Снейп не потрудился ничего толком объяснить, а Гарри никогда и нигде не встречал упоминаний об окклюменции и легилименции и, соответственно, не мог понять, как защищаться. Это упущение нужно было срочно исправлять, хотя общее представление у него уже имелось. Спасибо наглядной демонстрации . Выйдя из кабинета Снейпа, Гарри медленно поднялся по лестнице, подошел к окну и, прислонившись горячим лбом к стеклу, прикрыл глаза. Сегодняшний вызов к Дамблдору был пятым с начала учебного года, и ничего не предвещало иного окончания бессмысленно проведённого вечера. Назвав пароль, Гарри по обыкновению ступил на движущуюся ступеньку и уже через несколько секунд привычно мотал головой на вступительные вопросы директора о каких-то снах или видениях, которые вроде как должны ему сниться, и тут же настороженно замер, услышав кое-что новенькое. — Я не хотел тебя волновать, но… Как ты уже знаешь, мой мальчик, Волдеморт возродился. А ты его враг. Ведь это из-за тебя он сгинул. Пока Волдеморт очень слаб, — Дамблдор тяжело вздохнул и нахмурился, — я очень беспокоюсь за тебя, Гарри. Сейчас ты очень легкая добыча… Директорское словоблудие прервал Снейп. Войдя в кабинет, он скривился, и злобно сощурился. Гарри уж было собрался облегченно выдохнуть и уйти восвояси, да куда там! А дальше эти двое настолько заморочили его пространными речами о Волдеморте, идиотскими вопросами о снах, что он даже не понял, когда дал обязательство о неразглашении каких-то дополнительных уроков. А когда сообразил, уже было поздно. — Так-так, и кто тут у нас бродит после отбоя? Гарри вздрогнул, резко повернулся и от досады чуть не выругался. Видеть Долорес Амбридж не было никакого желания. Хотя, новая профессорша его особо не доставала, поскольку Гарри прилежно выполнял все её требования и в провокационные беседы, не вступал. По странному стечению обстоятельств, некоторые из речей касались Волдеморта, его возрождения и всего того бреда который недавно несли Дамблдор со Снейпом. Вот спрашивается, чего они все к нему прицепились? — Мистер Поттер! Какая приятная встреча, — просюсюкала Амбридж, — и почему же в столь поздний час вы находитесь вне своей гостиной? — Я был… — Гарри буквально подавился словами и резко вдохнул. Обязательство о неразглашении дополнительных занятий со Снейпом прекрасно работало. Стало быть, объяснить причину нахождения вне гостиной он не мог. А летучая мышь, получается, не потрудился сообщить коллегам о его вынужденной прогулке после отбоя. — «А может, забывчивость и вовсе была спланирована?» — мелькнула мрачная мысль. Сентябрь оказался куда напряжённей первого курса. В ответ на его молчание Амбридж широко улыбнулась. Сощуренные маленькие глазки в предвкушении заблестели. — Идёмте, мистер Поттер! Сегодня вас ждёт кое-что совершенно незабываемое, — и, развернувшись, направилась в сторону подземелий. Следуя за Амбридж, Гарри сначала подумал, что идут они к Снейпу, и начал призывать себя к спокойствию, ибо разболевшаяся голова не способствовала сдержанности — неизменной его «спутницы» при общении с преподавателями и сокурсниками, но профессорша свернула в другой коридор и он нахмурился. Кажется, отсюда частенько выруливал Филч, когда с утра пораньше они толпились у кабинета зелий. Миновав приоткрытую кованую дверь, возле которой восседала кошка завхоза, Амбридж остановилась у соседней — широко распахнутой, и жестом пригласила Гарри войти. — О, первый злостный нарушитель пожаловал! — завхоз ухмыльнулся, едва ли не потирая руки от удовольствия. Уткнувшись взглядом в свисавшие с потолка крюки и цепи с кандалами, Гарри от неожиданности попятился, но Амбридж резко толкнула его в спину. — Не стесняйтесь, мистер Поттер, заходите. Вам выпала великая честь побывать в шкуре чистокровного, ибо этим, — широким жестом обведя небольшую комнату с жутким содержимым, профессорша хихикнула, — некогда воспитывали непослушных деток аристократов. Дальнейшие события произошли настолько быстро, что Гарри не успел среагировать. В одно мгновение его вздёрнуло за ногу вверх. Волшебная палочка выпала из кармана. Мантия закрыла обзор. Сумка шмякнулась на пол. С громким лязгом щиколотку обхватили кандалы. Но через секунду Гарри кулем свалился на пол. И так несколько раз подряд. — Да, что такое?! — завизжала Амбридж. От воплей у Гарри заложило уши. А может это от забавы «подними и брось Поттера?» С трудом приняв вертикальное положение после очередной встречи с полом, он сначала посмотрел на покачивающуюся цепь, подумал о том, что в комнате определенно имелись какие-то чары, в противном случае, падая с такой высоты, он бы сильней расшибся, обвёл тяжелым взглядом покрасневшую от злости профессоршу, явно растерянного Филча и сощурился. Кажется, недавнее развлечение Амбридж не было запланировано, а значит «наказание нарушителя» не окончено. — Что это такое, я вас спрашиваю?! Поттер! Где ваша вторая палочка, мальчишка?! — У меня нет второй волшебной палочки, — медленно и четко произнес Гарри, поднимаясь на ноги и потирая ноющее плечо. Чары — чарами, но приложился он знатно. После того как по меньшей мере минуты две покрасневшая и брызжущая слюной Долорес Амбридж размахивала волшебной палочкой и орала «Акцио-Акцио-Акцио!» не принесло результатов, она завопила о мифических чарах, которыми Гарри якобы пользуется. Вытрясла все содержимое его сумки. В пароксизме бешенства сдёрнула с него мантию, и чуть не оторвала карманы на брюках, сунув туда свои толстые руки. Ошеломлённое состояние, в котором пребывал Гарри последние минуты три, постепенно отступало. Глядя на беснующуюся Амбридж, он вдруг сравнил её с маленьким ребенком, увиденным им когда-то в супермаркете. Малыш катался по полу и громко орал. Никакие уговоры родителей не возымели действия, пока они не купили ему желанную игрушку. А что может остановить истерику Амбридж? — Десять плетей! — заверещала она, топая ногами. Кажется, ещё секунда и от бешенства у нее волосы встанут дыбом, но Амбридж неожиданно застыла и… улыбнулась, обнажив маленькие острые зубы. — Вот именно! Кнут научит вас не лгать мне, мистер Поттер. А если и это не поможет, у меня есть совершенно эксклюзивное средство, — промурлыкала она, блестя безумными глазами. Гарри оцепенел и тут же оказался с поднятыми руками. Запястья крепко обхватили кожаные ремни. Да какого? Тычки, подзатыльники, разбитые коленки, синяки — это нормально. К этому он привык. В конце концов, все мальчишки дерутся и получают по шее от родителей и родственников. Драить грязные котлы или быть на подхвате у Филча — тоже вполне нормальные наказания для нарушителей школьных правил, но подвешивание вниз головой или кнут… Да ещё и не за что… Но несмотря на это, Гарри уловил себя на мысли, что почему-то не злится и не боится. «Пока», — сглотнул он, взглянув на Филча. Тот, довольно улыбаясь, крутил в руках кнут. — Профессор Амбридж, — произнёс Гарри, — спросите проф… — горло перехватило. Проклятье! Он даже не мог сказать, чтобы обратилась к Снейпу. «Хотя, зельевар наверняка будет молчать, — мелькнула очередная мрачная мысль. — Я придумаю, как аннулировать обязательство!» — Гарри зло сощурился. — Я генеральный инспектор, мистер Поттер, мне не зачем у кого-то что-то спрашивать, — чуть ли не пропела Амбридж, любовно поглаживая сыромятную кожу, и заворожено наблюдая за вспыхивающими по рукоятке кнута искорками. — Профессор Амбридж, все спокойно, могу я… Повернув голову в сторону голоса, Гарри пропустил момент удара и задохнулся от обжигающей боли.