Образ врага

— Попадётесь ещё раз, сниму сотню баллов! — Малфой, — старшекурсник поправил сине-оранжевый галстук и, одёрнув мантию, тяжело вздохнул. — Вот когда подрастёшь или влюбишься, то поймешь, баллы, квиддич, кубок в конце года, всё это фигня! Главное, уединяясь с объектом страсти, не забывать использовать чары, чтобы всякая мелочь не сбивала настрой. Бывай! Так и подмывало сказать что-нибудь вдогонку нарушителям школьных правил, но Драко ограничился лишь сердитым прищуром. Всё же он смутился не меньше девушки, и сейчас, отсвечивая красными ушами, меньше всего хотелось отчитывать старших ребят за неподобающее поведение. Когда смолк стук каблучков, и перестали доноситься хрипловатые смешки, он вышел из старого класса и медленно двинулся в сторону подземелий. На сегодня с него хватит впечатлений. Ещё с первого курса Драко мечтал быть старостой. Мечта сбылась. Четыре года прилежной учебы, и усилий по приобретению авторитета не прошли даром. Так он думал, когда в конце года профессор Снейп пообещал заслуженное вознаграждение. Когда же декан явился в Малфой-Менор и торжественно вручил значок старосты, Драко неожиданно понял, что это отнюдь не за школьные заслуги, а своеобразный реверанс отцу… И стало очень обидно. Он ведь действительно старался. Кого же назначать, как не его? Забини с Ноттом вообще не знают что такое дисциплина, да и учатся кое-как. Крэбб с Гойлом — это даже не смешно. Ну и что, что иногда случались срывы недостойные Малфоя? Выходил-то из них с честью. Гиппогриф не в счет. Там он действительно повёл себя как малолетний кретин. Лето без друзей, без писем, один на один с кучей пыльных семейных гримуаров, заплесневелых фолиантов, дневников и прочих родовых ценностей — наказание, которое он бы не хотел снова на себя примерить… Да, староста — это хорошо звучит. И пусть Снейп назначил его чтобы выслужиться перед отцом… Кстати, непонятно, что зельевару от их семьи надо. Продвижение по службе? Так пока Дамблдор восседает на директорском троне, не быть ему во главе Хогвартса. А старика не так-то просто с него согнать. Отец несколько раз пытался, но так и не получилось. Только нервы и деньги зря потратили. А учитывая, что тот ещё и больно живучий, не зря же с Фламелем дружбу водит, то дожидаться директорского трона Снейп будет вечность. Звание мастера-зельевара и колонка в печатном издании? Так при всем своём влиянии, как в политических кругах, так и среди финансовых воротил — в научные круги отец не вхож. В общем, после долгих размышлений Драко махнул рукой на причины, по которым Снейп кружил вокруг их семьи и решил просто радоваться назначению. И перво-наперво сообщил портретам предков. Восприняли они новость по обыкновению скупо. Сказали, что иного и не ожидали от Малфоя. Впрочем, Драко удивился бы, услышь другое. Из всех чопорных, давно почивших родственников, он мог общаться только с Николасом Малфоем и его сыном Люциусом I, который в отличие от своего тезки мог улыбаться и шутить. — Будь самим собой, наследник, но показывай свою исключительность только избранным, — прошептал дед. Пятилетний Драко важно кивнул, поправил растрепавшиеся волосы и, согнав с лица счастливую улыбку, степенно вышел из портретной галереи. С дедом Люциусом I они походили не только характерами, но и внешностью, а вот отец… Нетерпимость в той или иной степени присуща практически всем Малфоям, но отец поднял её на такие высоты, что превзошел даже Арманда Малфоя — основателя рода, на которого он и ровнялся. Не раз и не два, Драко слышал, как отец говорил, что благодаря своей умелой политике авторитет рода стал недосягаемым и неразрушимым. Спорный вопрос. Особенно в свете последних событий. Драко вздохнул. Таким беспомощным и испуганным он видел отца второй раз в жизни. Впрочем, они с матерью были напуганы не меньше. — Что-то ты, потомок мой, не весел? Пьёшь с утра пораньше? Аль не рад воскрешению своего хозяина?— услышав голос из-за приоткрытой двери, Драко, словно наяву увидел ехидную ухмылку Николаса. — Или великому политику, рабу полукровки перестала нравиться хозяйская метка? — Тёмный лорд, величайший маг! — в ответ зашипел Абраксас. — И то, что он вернулся из-за грани, тому подтверждение. — И это повод ползать перед ним на коленях? И, кстати, Аби, много лет назад ты мне так и не ответил на вопрос: Что же он создал, чтобы именоваться «величайшим магом»? В каких дуэлях победил? Или сейчас величием считается умерщвление как можно больше слабых магов? Или может охота на магглов перешла из разряда развлечений отроков, в приятное времяпрепровождение взрослых колдунов? То есть, великим может стать любой, кто истребил штук десять простецов? А, величайшим, м-м-м? Сто, Двести? Ах, я забыл! Он же у нас борец за чистоту крови! А не вспомните ли, мои дорогие, родословную борца, м-м-м? А вот когда пыль с париков стряхнули, ответьте: какое отношение полукровка, рождённый изгнанной из рода, и по существу бастард, имеет отношение к чистокровной аристократии? К концу лета отец сильно осунулся. И впервые за четыре года не стал провожать его в Хогвартс. — Не позорь свой род и фамилию. Веди себя, как подобает Малфою, — произнеся стандартные напутствия, Люциус на прощанье привычно коснулся тростью его плеча и, развернувшись, медленно направился в кабинет. Драко поёжился и запахнул мантию. После безобразной драки с Уизли, учиненной отцом в магазине три года назад, он перестал безоглядно и безоговорочно принимать на веру поучения главы семьи. И потом, Драко и сам прекрасно знал, что следует, а чего не следует делать Малфою. Спасибо прадедам. Вздохнув и оглядев пустынный коридор, Драко уж было собрался спускаться в подземелья, как услышал шелест шагов. Быстро наложив на себя скрывающие чары и, вжавшись в стену, он притаился. «Поттер…» — Драко озадаченно нахмурился, провожая взглядом прошагавшего мимо сокурсника. Раньше за гриффиндорцем не наблюдалось желание нарушать школьные правила. Тогда что, спрашивается, тот делает после отбоя в непосредственной близости от гостиной Слизерина и вотчины Снейпа? Не иначе зельевару удалось-таки вывести Поттера из себя, и тот его обрадовал, заслужив отработку? Да нет, на последнем уроке всё было как обычно. Снейп привычно язвил и своими бестолковыми высказываниями мешал не только Поттеру. Забини, от природы весьма рассеянный, постоянно запарывал зелья именно из-за словоблудия собственного декана. — Так-так, и кто тут у нас бродит после отбоя? Драко вздрогнул и мысленно выругался. Только этой министерской дуры и не хватало для полного счастья. Старик в этом году превзошел самого себя. Вот, интересно, когда, попечительский совет и учителя возьмут под контроль Хогвартс и пресекут директорское своеволие? — задался он риторическим вопросом и осторожно последовал за довольной Амбридж, и хмурым Поттером. «Он что же, действительно без дела прогуливался после отбоя?» — не услышав оправдания нахождения вне гостиной, Драко нахмурился и обновил скрывающие чары. Подобное нарушение правил было не характерно для осторожного Поттера. Он вообще никогда и ни с кем не спорил, ни во что не ввязывался. Не единожды Драко имел удовольствие наблюдать за его прилипалами: Уизелами и Грейнджер, когда Поттер их посылал или игнорировал, вежливо, невозмутимо, и, можно сказать, виртуозно. Вообще Поттер являл собой довольно занимательную личностью. Короткого знакомства и ответного рукопожатия при первой встрече хватило, чтобы Драко навсегда заинтересовался мальчишкой, о котором столько читал. Дальнейшему их общению помешало распределение на разные факультеты и крутящиеся вокруг Поттера грязнокровки и Уизелы. Но наблюдать за ним было очень интересно. — О, первый злостный нарушитель пожаловал! Гнусавый голос Филча вывел Драко из задумчивости. Вскинув голову, он судорожно сглотнул, увидев свисающие с потолка цепи, и висевший на стене кнут. Это ещё что такое? О том, что давным-давно в Хогвартсе применялись жестокие меры наказания, завхоз обожал рассказывать студентам, которым не посчастливилось схлопотать с ним отработку. Причем делал это с таким энтузиазмом и прямо-таки маниакальными подробностями, что на первом курсе впечатлительный Забини даже разрыдался. А ему самому несколько ночей снились кошмары, где хохочущий завхоз давил тисками его пальцы. Бр-р-р! Передёрнув плечами, Драко ошарашено приоткрыл рот и потёр глаза. То, что стало происходить дальше, ввело его в лёгкий ступор. Поттера то и дело вздёргивали вверх тормашками, и сразу же швыряли на пол. И тот даже не возмущался! «Какого… Мордреда… тут происходит?» — мелькнула заторможенная, но порядком отрезвляющая мысль. И Драко постепенно начал закипать. Да, какое имеет право эта тупая министерская курица издеваться над студентами?! В обход их деканов и старост назначать наказания?! Открыв, было рот, чтобы высказать своё негодование Драко чуть не подавился воздухом. Явно спятившая Амбридж начала верещать, размахивать руками, срывать с Поттера одежду. А тот… тот, дементор его подери, смотрел на чокнутую профессоршу с нескрываемым любопытством, словно та была забавным существом. От визга: «Десять плетей!» — Драко вздрогнул, сощурился и, стиснув в руке волшебную палочку, шагнул назад и чуть в сторону, чтобы снять с себя скрывающие чары. Пришла пора вмешаться. В конце концов, он староста и правила хорошо знал. Амбридж должна была поставить в известность МакГонагалл, поскольку по закону Хогвартса только декан имела право применять те или иные взыскания к провинившемуся своего дома. «А Амбридж и Филча следовало бы хорошенько приложить Круциатусом», — подумал Драко, становясь в проёме двери и обозревая произошедшие в комнате изменения. — Профессор Амбридж, все спокойно, могу я… — он всего на секундочку отвёл взгляд от завхоза и чиновницы, и посмотрел на Поттера, как перед глазами что-то промелькнуло. В следующее мгновение раздался свист. Судорожный вздох. Глухой хлопок. Яркая вспышка и… — А-а-а! — завизжала Амбридж. Она швырнула на пол вспыхнувший кнут и яростно затрясла руками. — Что-о-о- а-а-а! Кх-пф... *** Очередное падение на каменный пол отозвалось острой болью во всём теле. Гарри никогда не чувствовал себя так паршиво. Спина, бока и почему-то живот горели и дёргали, а по лицу градом катились холодные капли пота. Истерический ор Амбридж, хрипловатые завывания Филча, доносились как будто из-под воды. Перед закрытыми глазами вспыхивали яркие пятна. В ушах гудело. Сколько он так провалялся, скрючившись и боясь двигаться, было не понятно, но в какой-то момент Гарри обволокло теплом, исходившим от недавно ледяного каменного пола. Дышать стало легче, и самое поразительное, боль исчезла, но шуметь в ушах не перестало. Осторожно пошевелившись, Гарри открыл глаза и увидел в нескольких дюймах от себя сосредоточенное лицо Малфоя. Потом чуть повернул голову и посмотрел в сторону источника странных звуков. — Ты собрался их утопить? — А? — совершенно забыв, что обливал ледяной водой голосистый дуэт, Драко отменил чары, опустил волшебную палочку и удивленно приподнял бровь. Странное дело, он столько воды обрушил на двух истеричек, а она куда-то испарилась. Мокрыми, как и полагалось, были только Амбридж с Филчем. Осторожно поднявшись на ноги, Гарри первым делом себя осмотрел. Ничего не болело — раз. И никаких ран не наблюдалось, а они были, судя по недавним ощущениям и рубашке — разорванной и намокшей от крови. — Ты бы пока не шевелился. — Со мной всё нормально. Спасибо. А с ними, что? — Гарри взглянул на профессоршу и завхоза. Те не на что не реагировали, только икали и крепко обнимались, видимо, чтобы согреться. — Понятия не имею. Они вопили как полоумные, и я их облил, — отдавая себе отчет в происходящем, Драко отлично понимал, что реакция была довольно странной. Конечно, с точки зрения логики он не нападал на преподавателя и не прерывал экзекуцию, законную или нет, вопрос не в этом, а в том, что, по меньшей мере, он должен был испытывать беспокойство по этому поводу. Но этого не было. — Давай пойдём к МакГонагалл и всё ей расскажем. Амбридж вообще не имела права тебя наказывать, — прошептал Драко, косясь на дрожащую парочку, — и, кстати, ты чего в подземельях-то делал? — У меня были дополнительные занятия, — собирая свои вещи, ответил Гарри и на секунду замер. Ну, вот он признался, и ни намека на недавние неприятные ощущения... Это что же, ему удалось сбросить клятву? И, когда, спрашивается, успел? — А чего не сказал-то? — выходя из комнаты, бросил через плечо Драко. — Потому что ваш декан и Дамблдор заморочили мне голову, и я дал обязательство о неразглашении, — осторожно произнёс Гарри и довольно улыбнулся. Вот и отлично! Обязательства нет. И Снейпа с дурацкой окклюменцией тоже нет! Осталось придумать, как донести сие известие до зельевара с Дамблдором и избежать новой западни. Повесив сумку с мантией на плечо, и не оглядываясь, он вышел вслед за Малфоем. Разобраться предстоит во многом. А сейчас к МакГонагалл и спать. Только на следующее утро, стоя под душем, Гарри вдруг вспомнил, вечерние события и понял, что к декану-то они так и не дошли. Вернее, почему-то передумали. Малфой — как староста, препроводил его к входу в гриффиндорскую башню, попрощался и ушел. А он преспокойненько помылся и завалился спать. Что за черт?! Может когда выходили, Амбридж пульнула им в спину каким-то заклинанием, во избежание, так сказать? Да вроде бы нет. Профессорша явно была не в форме, и, потом, он все прекрасно помнил. Правда, не понимал половину. Например, почему кандалы расстегивались или почему затянулась рана от кнута? У него ведь ни шрама, ни синяков, не осталось и вообще, чувствовал себя отлично. А еще Малфой рассказал, что хлыст в руках Амбридж почему-то вспыхнул и оба экзекутора вдруг завопили. Поэтому пришлось прибегнуть к крайним мерам. В общем, куча вопросов и пока ни одного вразумительного ответа. Кстати, как бы слизеринцу не влетело, за эти его «крайние меры по успокоению истеричек». «Надо бы сегодня поговорить с Малфоем», — Гарри захлопнул дверь спальни перед самым носом Уизли, сбежал по лестнице и, выскочив из гостиной, быстро направился к Большому залу.