Образ врага

День прошел как обычно, словно вчерашние события являлись всего лишь дурным сном. Первым из взрослых с кем Гарри столкнулся у входа в Большой зал, был Филч. Но завхоз, то ли не видел его, то ли сделал вид, что не видит, в общем, проскочив мимо, и усевшись за стол, Гарри быстро позавтракал и направился на первый урок. После сдвоенных чар, где он заработал тридцать баллов за великолепно выполненные лёгкие чары иллюзии, по расписанию значилась защита. Направляясь туда, Гарри уловил себя на том, что ни тревоги, ни страха не ощущает. И последующие события показали, что внутреннее чутьё его не обмануло. Амбридж будто бы пребывала в глубокой задумчивости, правда, на манеру преподавания сия заторможенность никак не повлияла. Единственное от чего студенты были освобождены, так это от долгих приветствий министерской ставленницы. После занятий, направляясь в библиотеку, Гарри принялся размышлять, где бы им с Малфоем встретиться и решил, что укромный уголок, окруженный колючими кустами, на границе между Запретным лесом и хогвартской территорией — то, что нужно. Гарри ещё на первом курсе узнал об этом местечке от полувеликана. Ему тогда очень не хватало тишины и спокойствия. — Твоя мамка такой же была. Не любила шума, — звучно высморкнувшись, Хагрид махнул громадной ручищей в сторону цветущего кустарника, — тама полянка. Я сам для твоей мамки её расчистил и скамеечку поставил… Когда место было определено, встала новая задача: как сообщить Малфою о встрече, ведь Грейнджер с Уизли весь день не давали прохода. Гермиона недовольно бухтела: в кои-то веки она позже всех выполнила задание по чарам, а Рон нудел насчет квиддича… — Гермиона, спроси у Флитвика, что ты делаешь не так. Я в твоих недочетах разбираться не собираюсь. У меня своих дел полно. Рон, мне нет никакого дела до квиддича и твоих проблем с ним. Так что будь любезен… заткнись, — не без труда сохраняя спокойный тон, произнёс Гарри и подошел к Пинс — заведующей библиотекой. Взяв пару фолиантов по трансфигурации и один по зельям, он расположился за столом напротив слизеринской компании, втайне надеясь, что «друзья», наконец, займутся своими делами. Да не тут-то было. Присели рядом, еще и возмущаться начали, мол, место неправильное выбрал. «Можно подумать вас кто-то приглашал. А если уж с самого первого курса взяли моду таскаться следом, невзирая на моё мнение и желание, то нечего и нос воротить», — Гарри выложил на стол писчие принадлежности, открыл учебник и, приятно удивившись относительной тишине, поднял голову. — Да, как ты смеешь?! — возмущенно вскрикнув, Гермиона вскочила с места. Лицо девушки пошло красными пятнами. — А что такое? Разве это неправда? — сообразив, что ляпнул мысли вслух, Гарри вздохнул. Вот, только истерик ему не хватало. Уизли, похоже, так вообще, сейчас взорвётся. — Не стоит устраивать разборки и орать в библиотеке, как вы привыкли это делать. Сюда люди приходят заниматься, а не становиться свидетелями ваших очередных концертов. Если плохой Гарри Поттер вас не устраивает, сделайте одолжение, займитесь своими делами, а меня и моё воспитание оставьте в покое. Хорошо? Мисс Ирма, приношу свои извинения, — Гарри чуть склонил голову и виновато улыбнулся, взглянув на мадам Пинс, подбежавшую сразу же, как только Гермиона начала выступать. Та от неожиданности моргнула и, сощурившись, посмотрела на гриффиндорских старост: — Грейнджер, Уизли, вы мне надоели! О вашем недопустимом поведении, сегодня же узнает профессор МакГонагалл, — развернулась, и громко бурча: — Безобразие! Назначают старостами кого попало… — направилась к своей стойке. Гарри резко опустил голову, скрывая улыбку. Видеть вытянувшееся лицо Гермионы было одним удовольствием, но домашнее задание никто не отменял, поэтому он открыл фолиант и погрузился в мир заковыристых формул преобразования. Отсутствие раздражающих личностей, Гарри заметил, когда сворачивал исписанный пергамент. Так что договориться с Малфоем о встрече, оказалось проще простого: они просто обменялись книгами, внутри которых спрятали записки. *** Поздним вечером, сидя на кровати и задумчиво хмурясь, Гарри размышлял о разговоре и по обыкновению записывал в дневник сделанные выводы. — Очень похоже, что комнату наказаний наравне с Выручай-комнатой создали еще Основатели, — Малфой кивнул и потянулся, — а это значит, что действует она сообразно тому, что в неё заложено. Филч на отработках рассказывал о наказаниях, которые применялись к нарушителям в старину… — Подвешивание вниз головой и кнут? — Да. Ещё тиски использовались. А после них наверняка ещё и костерост давали. Бр-р-р… — А может и не давали. Шрам и синяки на мне сами зажили. — Может они зажили из-за того что ты был невиновен. И, кстати, вполне возможно, что именно поэтому Амбридж с Филчем получили магический откат. Ты в следующий раз бери у профессоров разрешительную записку, чтобы не было как вчера. — А в старину, это когда? — Гарри решил не развивать тему «разрешений». Он больше чем уверен: Снейп не дал бы никакой записки. Не для того вся эта «забывчивость» организовывалась. — Ну-у-у… не в пору учебы наших родителей, это точно. Может в восемнадцатом веке или еще раньше… — По словам Амбридж: «так некогда воспитывали непослушных деток аристократов» — просюсюкал Гарри, копируя профессоршу. — В древности в Хогвартс принимали только тех, кто в состоянии был оплачивать обучение. То есть отпрысков знати. У нищих магов были дела поважней обучения своих чад. — А что за Выручай-комната? Малфой оказался очень интересным и, главное, довольно знающим собеседником. Особенно, что касалось настоящей истории Хогвартса, а не той урезанной версии из учебника; разных потаённых местечек в школе и древних обычаев. Кстати, кое-какие английские традиции, упомянутые Малфоем вскользь, перекликались с теми, что он узнал от французских ребят. Значит, они не были родовыми, следовательно, являлись общедоступными. Тогда почему в Хогвартсе не учат, например, выявляющим или простейшим нейтрализующим чарам? Во времена обучения отпрысков английской магической знати этого было не нужно. Что и понятно. Но уже несколько веков сюда принимают магглорожденных, а они, как и полукровки — в основной своей массе, рождённые от союза маггла и магглорождённого ничего не знают. И более того, даже не догадываются, что сие жизненно необходимо. А может, не учат, потому что у таких детей просто не хватает магических сил? Чары то хоть и простейшие, но они беспалочковыми… Тогда: почему все занимаются по одной программе? Неужели не у кого не возникало такого вопроса? Гарри подчеркнул выведенные зачарованным пером строчки и нахмурился. Понятное дело, чистокровным выгодна такая неосведомлённость «пришлых магов», но неужели ни у одного магглорождённого или полукровки нигде не щёлкнуло. Вот взять того же Финнигана. Сколько раз он попадался на розыгрыши близнецов Уизли, обзаведясь то поросячьим носом, то писклявым голосом или превращаясь в очеловеченного петуха — с хвостом и клювом вместо носа. И — что, он начал искать способы проверки того что тянет в рот? — Разумеется, нет. Гарри хмыкнул и замер. Вот, кстати, он ведь при желании мог показать сокурснику нужные чары. Но этого не делал и даже не собирался. И совсем не потому что жадничал или наслаждался его тупостью, просто… Гарри задумчиво пошевелил пальцами. Не хотел. Да. Именно так — не хотел. Финниган, как и большинство сокурсников гриффиндорцев ему не нравились. И это одна из причин из-за которой Гарри никогда не пойдёт на поводу у Грейнджер, которая не оставляла надежды создать подпольный отряд. Даже название придумала. Отряд Дамблдора — не больше, не меньше. А вот дудки! Он не собирался чему-либо учить неприятных ему людей. Конечно, если кто-то спрашивал о чем-то непонятном на уроке, Гарри объяснял, но никогда не становился инициатором и уж конечно не показывал того, чего они не проходили. Исключение составлял Невилл. С Лонгботтомом они действительно сдружились. Времени, правда, на общение у них было маловато, но этого хватало, чтобы совместно разучивать интересные и нужные школьные чары. А может, выпускаясь из Хогвартса, те, кто задавался вопросом о явных пробелах в обучении, просто забывал об этом? Ну, или не считал это важным? Как с той же комнатой наказаний? Она вроде есть, и вроде бы её нет? — Ну… вероятно все дело в чарах. Мы же с тобой знаем и даже собираемся рассказать обо всём, но… эм… словно мешает что-то. Внимание отводит... — прежде чем выйти из «колючего укромного уголка», Малфой озадаченно почесал затылок и важно закончил: — Чары, Поттер! Действительно, «внимание отводит». Расходясь, они вновь хотели встретиться у кабинета МакГонагалл, но опять позабыли. Гарри потёр глаза, отложил дневник с пером и, улёгшись, удовлетворённо вздохнул. Ну и ладно — не удалось, так не удалось попасть к декану. Черт с ней, с Амбридж. Тем более кое-что хорошее всё же случилось. От обязательства он избавился. Правда, непонятно как, но сейчас это не важно. Ну, и произошедшее показало, что нужно быть втройне осторожным, ибо в шайке, похоже, пополнение. Гарри широко зевнул. Завтра вечером обязательно надо сходить в Выручай-комнату, в тот её вид «где всё спрятано». Может, какие интересные книги найдутся. А в субботу поход в Хогсмид. Значит, можно будет вызвать Добби. Окклюменцию и легилименцию надо учить, следовательно, нужны книги... За размышлениями, Гарри не заметил, как уснул. Через пару секунд, лежащий на кровати дневник с лёгким шорохом закрылся, и, уменьшившись в размере, исчез. Чтобы появится в закрытом школьном сундуке, в специально отведённом для него кармашке. *** … Гарри, уже без четверти восемь! А в восемь тебе нужно быть у профессора Дамблдора. Гарри! … Дружище, не забудь ему рассказать про Амбридж! … Гарри, ты просто обязан! У нас же экзамены летом, а она ничему не учит! Гарри! Профессор Дамблдор будет только за… … Гарри, ты почему не ешь? …Гарри, ты неправильно держишь палочку! … Гарри, ты зачем использовал эту руну? Это абсолютно неправильно! Гарри! Откинувшись на спинку кресла и скользнув взглядом по Снейпу, Дамблдор задумчиво пригладил бороду. От первого урока он ожидал гораздо больше, нежели бесконечно крутящиеся в голове Поттера нравоучения Грейнджер. А тут одно из четырёх: либо мальчишка самостоятельно научился окклюменции, что само по себе совершенно невероятно, либо крестраж Тома слился с Поттером, что вряд ли. Но исключать такую возможность было нельзя. Раньше он простыми чарами мог опознать частичку тёмной души. Сейчас же заклинанием она не выявлялась. Это странно и немного настораживало, но не беспокоило. Слилась, так слилась. Второго Реддла всё равно не получится, слишком махоньким был тот кусочёк. Но какие-то крохи знаний могли Поттеру всё же перейти. Либо Северус ловко изображал ненависть, а на самом деле четко следовал давнему обещанию Лили Поттер и по мере возможности оберегал её сына. Это следовало бы проверить. И последнее. Мальчишке просто повезло. Видимо, Грейнджер раздражала Поттера гораздо больше, нежели пугал или злил Снейп. «Легилименс!» — Дамблдор резко взмахнул волшебной палочкой, и, смяв ментальный щит Снейпа, «вошел» в недавние его воспоминания. На одно мгновение вместо занудливых поучений Грейнджер, Альбусу привиделись другие, но не менее раздражающие. Завывания сестры и бесконечные жалобы матери он ненавидел больше чем отца, едва не загубившего ему жизнь своими глупыми выходками. С трудом вернув себе концентрацию, он вплёл в невидимый луч легилименции чары блокировки «внутреннего ока». Теперь в его распоряжении секунд тридцать полной свободы. Снимая ненужные ему воспоминания как луковую шелуху, Дамблдор не церемонясь рвал тонкие мембраны памяти оппонента, пока не нашел то, что его успокоило. А еще развеселило — надо же, какие сильные чувства. Вернуло в благодушное состояние — Снейп и Амбридж славно поют дуэтом. И навело на определённые размышления по поводу одномоментного избавления от Поттера, и от Реддла. — Ты очень разочаровал меня, Северус, — Дамблдор уж было собрался спрятать волшебную палочку, как случилось то, о чем он постоянно забывал после «возвращения» из чужого сознания. В очередной раз, посетовав на слабость своих визави, Альбус наложил вокруг себя освежающие чары и облегченно вздохнул: омерзительный запах рвоты сменился на приятный дымный аромат, ассоциируемый у него с началом новой жизни и окончанием старой. — Перестань вести себя как обиженный ребёнок. Гарри лишь внешностью похож на Джеймса, — Дамблдор пару минут недовольно наблюдал за зельеваром. — А Гарри молодец. Сумел себя защитить. — Поттеру повезло, — прохрипел Снейп, очищая мантию и пол от последствий своей слабости. Голова привычно гудела. Левое предплечье пульсировало и жгло. Видать у Лорда опять плохое настроение, а это значит, кому-то из аристократов снова достанется. Удерживая перед глазами приятное зрелище в виде катавшихся по грязному полу чистокровных снобов, Снейп несколько раз вдохнул-выдохнул, дабы успокоить бешеное сердцебиение и сладить с тошнотой. А вот его очень разочаровала Амбридж. Эта министерская дура даже не смогла сделать элементарной вещи. Может, следовало в анонимке ещё и точные координаты нарушителя дать? Нет. Это не выход. А может лучше привлечь своих старост? Очень сомнительно, что тот же Малфой натолкнувшись на гриффиндорца, болтавшегося после отбоя, отпустит его с миром. Драко обязательно приведёт нарушителя дисциплины к… А вот он всем старостам и скажет, что всех застуканных в коридорах после отбоя нужно вести к Генеральному инспектору. Решено. — В мальчишке нет ничего, чем должен обладать окклюмент, — Снейп тяжело поднялся и демонстративно потёр левое предплечье. — Могу я идти? Что-то неважно себя чувствую. Дождавшись благосклонного кивка, Снейп вышел из кабинета, оставив Дамблдора размышлять над вопросом: не является ли принятое им решение относительно Поттера снова ошибочным.