Give 'em Hell, Kid

Пробуждение было самым эпичным из всех, что когда-либо у меня были. Фрэнк проснулся раньше и разбудил меня тем, что освободил мои колени. Проснулись мы довольно рано, солнце ещё не поднялось высоко, то есть, было около семи-восьми часов, не больше. Фрэ поднялся с моих колен, потёр глаза и потянулся. Я хмуро на него посмотрел, но тут же довольно улыбнулся: он сидел, и солнце было как раз за его головой. «Одуванчик», - смеюсь про себя. -Ты как? – стараюсь причесать свои растрёпанные волосы пальцами. -Нор-нор-нор…- пытается подавить зевок. –Норма-а-а-ально. Затем он берёт мою куртку и кутается в неё. Наверное, замёрз, спросонья. А я просто улыбаюсь чему-то своему… *** С той ночи на крыше мы стали проводить довольно много времени вместе. Утром и вечером мы занимались паркуром вместе с парнями, днём шатались по улицам города или сидели в прохладных и тёмных забегаловках. Иногда мы могли всю ночь напролёт, часов до пяти утра, сидеть на крыше и разговаривать или просто тихо смотреть на звёзды. Майки последнее время стал на меня часто странно поглядывать, хотя я ничего особенного и не мог рассказать. Только то, что у меня появился хороший друг, с которым я провожу практически всё время? Надо сказать, это был не совсем «друг». После той ночи меня стало тянуть к нему не только в эмоциональном плане. Он был чудесным человеком, на самом деле хорошим, ярким, с чувственными эмоциями. Но против физического желания я идти не мог, ибо все те полторы недели, что мы провели после той самой ночи, я ещё ни разу не закрывался в грязных комнатах мотелей, чтобы отыметь кого-либо, а посему у меня был довольно сильный недотрах. А ещё эти постоянные «прогулки» на скутере, когда мои пальцы от его тела отделяла только куртка или футболка, и я просто изо всех с сил старался сдержать эрекцию. Меня пугало совсем не то, что он, наверняка, был натуралом до мозга костей, но скорее то, что он так напоминал мне ребёнка. Я просто не мог позволить себе прикоснуться к нему, и это было своеобразной преградой в наших отношениях. Он был просто… сгустком положительной энергии. Впервые я испытывал к человеку не только физическое влечение, но и моральное. Каждый раз, когда Фрэ смотрел мне в глаза, я пытался рассмотреть в них отголоски собственных чувств, но не мог ничего понять. В его ореховых глазищах мешались между собой все эмоции, и я оставался ни с чем. И вот ту ночь, которая всё прояснила, я помню очень ясно. Весь день до этого каждый был занят своими делами, и в десять вечера мы с Фрэнком назначили встречу на крыше того самого небоскреба, где мы впервые встретились. Я пришёл чуть раньше и дожидался своего дружка, опершись руками на борт и наблюдая за вечерним городом. Вскоре за моей спиной послышались шаги, но я решил не оборачиваться. Фрэнк подошел ко мне сзади, но, не находясь в поле моего зрения, положил руки на талию. Я вздрогнул и чуть повернул голову, коснувшись щекой его мягких черных волос. Он вроде не пьян, но и явно не в себе. -Что с тобой? - спрашиваю, нахмурившись и совершенно не понимая, что происходит. -Джи, я... немного... Наркотики, Джи, - отвечает заплетающимся языком. Ну да, немного, совсем чуть-чуть. -Какого?.. - не успеваю договорить, как он обнимает меня и кладет голову на плечо. -Ты же сам избил Би за наркоту! -А я это... Я для смелости, - чувствую, как он расплывается в улыбке. -И что ты принимал? Зачем? - сейчас бы придушил его, если бы вдруг понял, что происходит. Любопытство утверждает, что его пока нельзя трогать. -Амфетамин, Джи. Джей, я... - не договаривает, но чувствую, как его рука с талии соскальзывает ниже и ползет к ширинке. -Ты что творишь? - боюсь даже шевельнуться, хотя внутри бушуют весьма противоречивые чувства. С одной стороны, нереальность всего происходящего, с другой стороны, несомненно, желание. -Я... Боже, Джи, я же знаю, что ты меня хочешь. Даже не знаю, что мне ему ответить. Разворачиваюсь к нему передом, опираясь спиной на бортик. Он прижимается ко мне бедрами и утыкается носом в шею. -Фрэ, стой, не надо... - чувствую, что если он сейчас не прекратит, то я сорвусь. -Нет, Джи, - выдыхает мне в шею, и сквозь джинсы начинаю чувствовать его эрекцию. Ну, и не только его. -Фрэ, пожалуйста, - та преграда, что была, так там и осталась, не смотря на раскованность моего милого «дружка». Он оставляет мою шею в покое и развратно ухмыляется. Пытаюсь оттолкнуть, но ничерта не выходит. -Джи, перестань, - пытается прикоснуться своими пальцами к моим губам, - я же замечаю тень в твоих глазах, тень желания, когда ты смотришь на меня. Вот гад. Он ещё и всё замечает! Гляжу в его детские, удивительно красивые светло-ореховые глаза, и у меня срывает крышу. Окончательно. Позволяю ему поцеловать меня, правда этот наглец засасывает мою нижнюю губу, слегка покусывая, и лезет с языком. Пытаюсь ответить ему. Наши языки переплетаются, и мы рьяно целуемся, кусая друг другу губы. Боже, у него прекрасные губы, нежные и очень вкусные. Боюсь, я не в силах передать вам их вкус… Никогда особо не любил целоваться, для меня это в общем смысле было очень противно, и я, возможно, берёг свои губы для кого-то особенного. Для Фрэнка, например. Точнее, на данный момент я полностью его, и от меня это явно не зависит. Ведь чувствовать возле себя его замечательное тело, чувствовать жар его кожи… мне всё это безумно нравится. Фрэ проводит руками по моей спине, стягивая футболку и отбрасывая её в сторону, а затем скользит рукой к бёдрам. Моя кожа горит огнём, а внутри растёт огромный шар и, кажется, он сейчас взорвётся – это счастье. Неподдельное, и довольно искреннее… Не отрывая от меня своих губ, парень оставляет засос на моей шее, тем временем расстёгивая ширинку. Помогаю ему, стягивая джинсы вниз и оттягивая резинку боксеров. С его губ срывается стон: -Джи… -Фрэ, может, не… - затыкает меня поцелуем в губы, и я покорно сдаюсь. Мне всё ещё тяжело преодолеть эту преграду, хотя давно пора было понять, что он далеко не ребёнок. Фрэнк достаёт мой член и проводит своими пальцами по нему, и с моих уст слетает блаженный стон. Обнимаю его и прижимаю к себе, так же стягивая футболку. Боже, мне кажется, мир взрывается миллионами красок, палитра ночного города смазывается, и сейчас тут есть только наши разгорячённые тела. Фрэнк выгибается, когда я тоже прикасаюсь пальцами к его бёдрам, и возбуждённо стонет. А я уже давно истекаю смазкой, и он наконец сжимает мой член рукой, нежно пробегаясь по нему пальцами. Лихорадочно подаюсь бёдрами ему навстречу. -Боже, Фрэнк, да… - ещё раз сжимает член, и я, громко выкрикивая его имя, кончаю в руку. Перед глазами салют, в крови – адреналин, а сам я чувствую себя на седьмом небе блаженства. Фрэ обнимает меня и целует моё разгорячённое тело, оставляя засос на шее, и помогает себе разрядиться рукой. Я убираю его руку, и сам провожу пальцами по его плоти. Он блаженно выдыхает, улыбаясь и целуя меня в губы. Ещё пару раз провожу вверх-вниз, и он кончает, прикусив мои губы практически до крови. Ощущаю, что мы – практически единое целое, и сейчас все границы стираются. Запускаю руку ему в волосы. Наконец-то я могу их погладить! Мы плавно прекращаем поцелуй, да так и стоим, прижавшись друг к другу. Сейчас мне не особенно хочется спрашивать, что это такое, чёрт возьми, только произошло. Это и не важно. *** Никогда не любил утро после подобных ночей. Конечно, такие ночи можно перечислить по пальцам – практически все из них были с Фрэнком, но всё же. Утром что-то меняется. Что-то, что было ночью, неизменно ускользает из рук рассвета. Всё не так, как прежде, и на душе какой-то осадок: то ли боязнь того, что будет, то ли некий стыд. Тем вечером мы с Фрэ так и уснули там, на крыше, подстелив лишь собственные куртки. Я проснулся первым. Фрэнк ещё дремал, подложив руки под голову и свернувшись клубком. Такой милый. Я сел и нехотя посмотрел на солнце, поднимающееся из-за высоток. Утро… Дебильное время. Фрэнк зашевелился, и я притворился спящим. По моему мнению, лучше оттянуть момент разговора после таких ночей. Слышу, как Фрэ ворочается и потягивается. Затем на какой-то момент звуки затихают, а через секунду он начинает меня щекотать. Резко открываю глаза и отвечаю ему тем же. Мы, громко смеясь, катимся по крыше. Молодец, Фрэ, умеет разрядить обстановку! -Боже, Джи, перестань, - выворачивается, как может, уклоняясь от моих пальцев. -Нет, одуванчик, это ты затеял, не прекращу, - продолжаю атаку. -Нет… ох, нет, Джей, прости, я… я нижайше прошу проще-е-ения-я-я! -Ну, так и быть, я прощаю, - перестаю его щекотать и сажусь, опираясь руками, на крышу, тяжело дыша. -Вот спасибо, разрешил! Ещё какое-то время мы просто молча сидим, улыбаясь друг другу. Но, наконец, тот самый момент настаёт. Я прерываю наше молчание своим глупым вопросом: -Так, объясняй, что вчера было. -Вчера? Ох, Джи, я только помню горячее сношение двух особей мужского пола, но, раз ты так настаиваешь, я могу… -Фрэ! -Ну, ладно, ладно. Ты хочешь знать, что вчера было? Хм. Я не знаю ответа на этот вопрос. Но то, что это было взаимно, я знаю точно, - он замолкает. -И это было не прихотью твоего организма, находящегося под приличной дозой? – тихо спрашиваю, прерывая затянувшееся молчание -Нет, Джи, я… -Не говори больше ничего, - улыбаюсь ему и сажусь рядом, растрепав ему волосы. И почему мне так нравится к ним прикасаться? Мы так и сидим, улыбаясь. Впервые за долгое время я просто счастлив настоящему моменту.