Long way up

До рынка оставалось два, может, три дня пути. Там Макс обменяет порошок на необходимые ему вещи и решит, что делать дальше. Дэвид свяжется с кем нужно и отправится восвояси. Но что, если там их поджидают люди вроде типа из фургона?.. Макс старался отбросить эти мысли. Он не верил, что люди с диких рынков станут так легко сотрудничать с Альянсом, а торговец вряд ли мог с кем-то связаться и заранее кого-то предупредить. Да и потом — Дэвид сам сказал, что не занимает важных постов и должностей, кто им заинтересуется? В любом случае, Макса это не касается. Они доходят до места и расстаются. Они шли по кромке заброшенного поля. Одна его часть выходила к полигону; Макс не знал, действует он сейчас или нет, так что предложил пойти чуть севернее и обогнуть поле с другой стороны. Выходило дольше по времени, но Макс решил, что спешить им особо некуда. Пейзаж был безрадостным. Сухая, даже высохшая почва под ногами, поле, похожее на пустыню с одной стороны, и корявые кусты и пни, оставшиеся от перелеска, — с другой. Даже любимые Дэвидом жуки и мухи перестали им попадаться: то ли прятались в земле под слоем пыли, то ли просто здесь не обитали. Может, поэтому Дэвид и шел следом за Максом с таким хмурым видом. Еще утром Макс сказал ему то, что уже давно решил про себя:  — Дэвид, чтобы закрыть тему: я не собираюсь никому тебя сдавать, грабить тебя или делить твои вещи с какими-то типами. Если бы я хотел, я бы давно это сделал. Дэвид, ковырявшийся в своих консервах, спокойно ответил:  — Я знаю. От тихой уверенности в его голосе стало и приятно, и неудобно одновременно. Несмотря на этот разговор, Дэвид с самого утра молчал. Он шел, опустив голову, лишь изредка оглядываясь по сторонам. Это удручало. Макс ни за что бы не признался, но подавленный Дэвид оказался в разы хуже обычного, восторженно-веселого. Он пару раз спросил его, не уклонились ли они восточнее, чем надо; первый раз Дэвид просто не услышал вопроса, а во второй ответил неопределенным хмыканьем, даже не взглянув на Макса. Макс присмотрелся к пролеску справа от них.  — Тут есть старый дом, что-то вроде сторожки. Если пустует, можем остаться в ней. Дэвид кивнул и ничего не сказал. У очередного пня, одного из тех, которые когда-то служили для разметки поля, Макс скинул рюкзак с плеч.  — Окей, что не так. Дэвид тоже остановился.  — Что именно?  — Я вижу, что ты чем-то грузишься. Выкладывай, что случилось. Видеть невозможно, как ты тут пыжишься от печали. Дэвид посмотрел на серое поле, расстилавшееся до самого горизонта.  — Я… это насчет вчерашнего.  — Дэвид, я уже сказал: наш уговор в силе. Мы доходим до рынка вместе, никаких подстав и уловок. Дэвид кивнул и шаркнул ногой.  — Я просто… ну, услышал вчера кое-что… Макс прикинул, что именно могло его задеть.  — Пользоваться тобой в мои в планы не входит, без обид.  — Я не про это! — Дэвид покраснел. — Я про военно-полевой суд. Это правда. Макс в замешательстве закинул рюкзак за спину и продолжил идти.  — В смысле?  — Он существует, но он... он справедливый!  — Это ты к чему? —Я просто не хочу, чтобы ты думал, будто у нас творится абы что, и я позволил бы тебя расстрелять. Дэвид смотрел на него серьезно и почему-то сердито. Макс только покачал головой.  — Я думал, что-то случилось... Черт, да какая тебе разница, что я думаю про ваш гребаный суд? Дэвид, думай лучше о себе — чтобы тебя не расстреляли, у тебя с этим проблемы, если честно. Дэвид неожиданно ощетинился:  — По-твоему, я недостаточно хорош для своего дела?  — Я этого не говорил, — Макс попытался сгладить сказанное. — Просто... это твое дело, а не мое. Дэвид кивнул, но с печальным видом добавил:  — Мне просто грустно, что ты считаешь все это глупостью и бессмыслицей. Это он еще мягко выразился, чем Макс все это считал.  — А какая разница, как я считаю? Я считаю, что ты кретин, что я отброс, что мир — мусор, что все может катиться к чертям. Что это меняет?  — Ты не отброс.  — Да не в этом дело. Я про то, что тебе должно быть похуй, что я там думаю. Вообще. Верь, не знаю, в свои вещи. Дэвид слабо улыбнулся, и Макс закатил глаза.  — Что ты там опять себе напридумывал?  — Ты не такой безразличный, каким кажешься.  — Бросай это, Дэвид. Я не перейду в ваши ряды. Мне это не нужно.  — А это неважно. Важно неравнодушие, — Дэвид вдохновенно помахал перед собой руками. — Знаешь, что делает Альянс первым делом? Убеждает, что бороться с ними бесполезно, что альтернативы нет. Так что мне… мне было важно услышать твои слова. Спасибо. Макс огрызнулся:  — Ой, да пожалуйста, только не надо плакать. Ближе к вечеру они добрались до пустой сторожки. Старый деревянный дом вызывал странные чувства. Он был остатком прошлого, склепом для ушедшего времени. Древняя мебель и выбитые стекла вызывали тоскливое ощущение покинутости и желание покинуть это место. В то же время сторожка была чуть ли не музейным экспонатом: сейчас никто не жил в таких домах. Дэвид с интересом заглянул внутрь, прошелся по комнате и вернулся к Максу, который присел на ступеньку крыльца и, стянув с себя рюкзак и курку, достал флягу. — Мы останемся тут?  — Думаю, да. Я здесь уже останавливался. Макс вспомнил, как он был здесь прошлый раз, и посмотрел на крошащийся фундамент дома. Под ним что-то шевельнулось. Макс подошел ближе, присел, а потом лег на землю, заглядывая под дом.  — Что там? — Дэвид нагнулся следом за ним.  — Змеиное гнездо. Ел когда-нибудь змеиные яйца?  — Нет, — Дэвид опасливо потоптался рядом, — Макс, не стоит беспокоить змей в их гнездах. Это опасно!  — Не опаснее остального. Я это уже делал. Дэвид перестанет верещать, как только он приготовит яичницу — настоящий деликатес. Это тебе не сублиматы. Макс осмотрелся в поисках подходящего предмета и взял в руки доску, отвалившуюся от стороны крыльца, чтобы просунуть ее под дом.  — Макс, ну прекрати, это глупо.  — Я же сказал, я не первый раз это делаю.  — Значит, ты не первый раз ведешь себя как баран! Надо же, «баран». От Дэвида это звучало как настоящее оскорбление. Макс просунул руку в дыру под фундаментом, шаря ею в поисках гнезда. Вдруг его руку чуть ниже локтя пронзило сильной болью. Он выронил доску и вытащил руку обратно: на ней были две красные точки, которые быстро темнели.  — Черт. Дэвид нагнулся над ним и охнул. — Макс, ну я же говорил…  — Заткнись, — Макс обхватил укушенную руку другой, с ненавистью глядя на желто-коричневые кольца змеи, выползшей из-под дома. Дэвид коснулся его плеча. — Сядь и не двигайся. Макс сел на ступеньку крыльца. Он поднес руку к губам, пытаясь отсосать яд, но укус стал оплывать, не давая этого сделать.   — Черт, мне нужен жгут.  — Жгут только навредит, — Дэвид присел рядом с ним; Макс принялся растирать укус пальцами, от волнения вскочив на ноги и заходив туда-сюда.  — Отвали, я знаю, что делать. Нужен жгут и сыворотка, черт...  — Макс, нет! Пожалуйста, сядь на место и согни руку! Макс снова сел на крыльцо, с досадой оглядывая укус. Он терпеть не мог, когда Дэвид оказывался прав, и даже сейчас хотел сделать все по-своему. Пока Дэвид в спешке рылся в аптечке и смачивал чем-то какие-то тряпки, Макс сумел одной рукой залезть в свой рюкзак, вытащить из него металлический футляр и достать оттуда шприц с ампулой. Как-то его укусил больной енот. Он ввел себе в ногу раствор противозмеиной сыворотки, два дня провалялся в какой-то землянке с жуткой лихорадкой, но выжил. Выживет и теперь, без Дэвида с его нравоучениями. Макс воткнул иглу себе в руку и ввёл раствор из старой ампулы; Дэвид завопил:  — Что ты делаешь?! Он мигом выхватил шприц из его рук; он был просто в ярости.  — Что за привычка колоть все подряд и другим и себе?! Дэвид осмотрел шприц и хлопнул, даже стукнул Макса по колену. Это было забавно.  — Ты хоть понимаешь, как действует сыворотка?! Где ты ее вообще взял? что, если она просрочена? Крики Дэвида звучали глухо, как сквозь вату. Макс хотел махнуть на него рукой, но она даже не шевельнулась.  — Забей. Макс хотел сказать именно это, но произнес что-то нечленораздельное. Язык его не слушался. Все остальное, кажется, тоже. Дэвид поднялся на ноги, неожиданно легко подхватил его и перекинул через плечо.  — Э... Макса хватило только на этот звук. Дэвид отнес его внутрь дома и положил на кровать, выбив из нее пыль.  — Не двигайся. Он и не смог бы это сделать. В глазах двоилось, даже троилось. Макс чувствовал, что его тело быстро немеет. Его руку согнули в локте, подложив под нее что-то мягкое, и потом он почувствовал запах спирта и укол в предплечье. Туман в голове и немота в теле чуть отступили. Он поморгал и увидел Дэвида, который склонился над ним с диким волнением в глазах.  — Ну, вот. Должно подействовать. Макс посмотрел на след от иглы.  — Это от яда?  — Это от твоего укола! Тебя укусил гремучник, твоя сыворотка вообще не используется в данном случае! Господи, что ты за идиот... Возможно, дело было в укусе и уколе, но Макса происходящее только веселило. Правда, ему хотелось двигаться, а Дэвид толкал его обратно каждый раз, когда он пытался встать.  — Лежи на месте. И не двигай рукой! Дэвид снова согнул его руку в локте. Максу стало жарко; еще через минуту его тело стало жутко зудеть. Он завертелся на месте, и старая кровать под ним заскрипела.  — Черт… черт, черт!  — Потерпи, пожалуйста, — Дэвид успокаивающе держал его за плечо. Макс злобно посмотрел на него. Дэвид был не при чем, и это лишь сильнее выводило из себя. — Да пошел ты. Укушенная рука неимоверно чесалась; он потянулся к укусу, но Дэвид крепко перехватил его запястье. Макс выругался и попытался встать, но Дэвид снова его удержал. — Макс, тебе нельзя двигаться, ты только тратишь силы! Макс продолжал брыкаться, пытаясь подняться, и Дэвид сказал:  — Извини, я вынужден это сделать. Он сел на колени Макса, удерживая его своими бедрами, перегнулся и вытащил из-под кровати старый мешок. Он достал свой ножик и отрезал им две полоски от мешковины. Дэвид обвил ими запястья Макса и привязал их к спинке кровати, игнорируя все его брыкания и ругань. — Ты совсем ебанулся?! А ну развяжи меня! Дэвид только покачал головой, проверяя, крепко ли привязаны его руки. Макс прошипел:  — Я тебя убью. Честное слово, убью. Дэвид не обратил внимания на его слова и дрожащими пальцами пощупал его шею и руку рядом с укусом.  — Отека нет... это хорошо. Макс дергал руками, но безрезультатно. Он закрыл глаза и пробормотал, смирившись: — Держи все оружие рядом. Дэвид кивнул. Он поднялся с кровати. Он отошел, вернулся, промокнул лоб Макса влажной тряпкой, а потом начал просто тереть его лицо. Макс попытался отвернуться.  — Прекрати. Что ты делаешь? Дэвид в замешательстве сказал:  — Я думал, ты грязный… а ты сам по себе такой. Макс дернулся так, что кровать сдвинулась с места.  — Блять, да ты издеваешься, что ли?  — Извини! Макс чуть ли не зарычал от отчаяния. Он попытался пнуть Дэвида ногой, но тот успел увернуться. Дэвид отрезал от своей рубашки еще одну полоску ткани и смочил ее в воде, почти синей от дезинфицирующего порошка. Он был в одном только жилете и изодранной рубахе: его куртка свернутой лежала под локтем Макса. Макс дернул ногой — просто так, чтобы Дэвид схватил ее и положил на место. Макс рассмеялся. Из-за жара он чувствовал себя пьяным и бестолковым. Дэвид недовольно покачал головой и заглянул ему в лицо, поджав губы. Дэвид был светлым, почти прозрачным и немного оранжевым. Как он вообще мог быть настоящим? Макс хотел протянуть руку и коснуться его, но не мог этого сделать. Это сильно огорчало. Он закрыл глаза, даже зажмурился, выгоняя из головы невнятные и липкие мысли, но в его голове всплыл Дэвид, умело сжимающий дубинку в руках; шрамы на его ногах; ощущение его веса на своих бедрах несколько минут назад. Макс шевельнулся, чувствуя чужую руку, твердо удерживающую его на месте. — Трахни меня. Кажется, его язык начал работать отдельно от мозга. Рука на его бедре шевельнулась и тут же успокаивающе погладила его по колену.  — Ты бредишь, — Дэвид снова провел по его лбу чем-то влажным.  — Нет. Дэвид не ответил, и Макс добавил: — Я не всем это предлагаю, знаешь ли. Дэвид пробормотал:  — Почему ты не мог просто уснуть…  — Эй, ты треплешься с утра до вечера, и я вообще-то терплю. Дэвид промокнул его лицо, не обращая внимания на то, что Макс смотрит на него в упор. — Так ты трахнешь меня или нет?  — Макс, хватит. Я сейчас сделаю тебе кляп! Дэвид покраснел, и Макс рассмеялся, даже захихикал.  — Ты хоть понимаешь, как этот звучит? Окей, сделай кляп и трахни.  — Макс, ты истощаешь себя! Пожалуйста, помолчи.  — Вставь мне поглубже или можешь сесть на меня сверху… Эй, куда ты пошёл? Дэвид с нечитаемым выражением лица сунул ему в рот скомканную ткань.  — Так лучше. Макс возмущенно замычал, но скоро кляп стал не нужен; его начало колотить от жара и озноба, так что сил на слова не оставалось. Он не понимал, где он и с кем. Перед глазами плыли темные и светлые пятна, размытые по контуру. Он слышал звук: торопливое повторение одного и того же, похожее на журчание воды. Звук немного раздражал, но за него можно было уцепиться, чтобы не уплыть, не исчезнуть окончательно. Макс понял, что это за звук. Это была речь. Кто-то о чем-то ему говорил, тыкая чем-то в лоб, трогая и гладя волосы. У него была одна догадка, где он и кто это.  — Мама?.. Журчащий звук прекратился, движения тоже, но тут же возобновились снова, еще торопливее и суетливее, чем раньше. Макс хотел сказать, что не надо так суетиться. Не надо так волноваться, Дэвид. Кто-то давал ему пить. Кто-то переворачивал его на бок, когда питье выливалось из него обратно. Кто-то хныкал, — кажется, он сам. Наконец, темные пятна застыли перед его глазами, и он провалился в них полностью. Макс проснулся, пошевелился и тут же ощутил ломоту во всем теле. Оно было словно перекручено в разных местах так, что мышцы болели и ныли. Макс повернул голову, поморщившись от боли в шее и затылке, и увидел слабый серый свет за разбитым окном. Значит, уже утро. Он, как мог, осмотрелся вокруг. К кровати был придвинут стол с разложенными на нем медикаментами; на стуле рядом стояла открытая фляга с водой и лежал пакет консервов. Макс сел на кровати и огляделся в поисках своих вещей. Его куртка висела на кривой спинке стула, рюкзак, серп и другое оружие лежали под ним на полу. Макс собрался с силами и спустил ноги с кровати. Он поднялся и чуть не упал; пришлось пару минут постоять, чтобы тело вспомнило, как держать равновесие. Он, не обуваясь, прошел до следующей стены, выглядывая в окно. Дэвида нигде не было. Внутри все похолодело от тревоги. Он услышал шаги у двери и хотел схватить серп или нож, но у него не было сил это сделать. Дэвид зашел в комнату с флягой воды в руках. Он тут же бросился к нему, не скрывая радостного облегчения.  — Макс, ты проснулся! Как ты себя чувствуешь? Я ходил за водой, тут есть родник. Так, тебе надо вернуться в постель. Макс посмотрел на Дэвида, который был именно что прозрачным. Стало ясно: он всю ночь не спал, потому что возился с ним, не присев и на секунду. Макс скривился.  — Я в порядке. Не надо так кудахтать. Дэвид осекся.  — Я просто… — Я в порядке, — Макс злился, непонятно на что и кого. — Ты совсем не спал, да? Дэвид пожал плечами и поставил флягу на стол. — Нет. Не мог же я оставить тебя без присмотра. — Ну, так ложись. Нам еще идти сегодня, — Макс пытался натянуть ботинки на ноги. Руки плохо его слушались. — Черт, нахрена ты вообще их с меня снял? Он знал, что зря злится, что он ведет себя глупо, и от этого огрызаться на Дэвида хотелось еще сильнее. — Тебе помочь? Дэвид произнес слова ласково, словно говорил с ребенком. Макс продолжил обуваться, не поднимая на него взгляда. Он застегнул ботинок и пробормотал:  — Нет. Ложись... ложись спать. Дэвид обошел кровать и забрался на нее с другой стороны. Макс застегнул второй ботинок и, не поворачиваясь, тихо сказал:  — Спасибо. Дэвид ему не ответил. Макс обернулся. Дэвид уже спал, лежа на боку и подложив руки под щеку. Из-под его расстегнутой куртки торчали разрезанные края его рубашки. Макс поднялся, взял со стула свою куртку и набросил на Дэвида сверху. Он сел на пол, вытянув ноги и прислонившись к кровати спиной.  — Я к тебе не привязался, ясно? Дэвид спал, он не мог его услышать. Макс врал только себе самому.