Long way up

Макс задремал, откинув голову на кровать, из-за чего проснулся с противной болью в шее. Только этого ему и не хватало для полного комплекта приятных ощущений. Он поморщился и наклонил голову вперед и назад, разминая мышцы. Дэвид, который перебирал на столе свои вещи, улыбнулся ему.  — Доброе утро. Как себя чувствуешь?  — Неплохо. Что у нас со временем?  — Уже за полдень, но ничего страшного. Тебе надо отдыхать.  — Я отдохнул, — Макс поднялся на ноги, проверяя свое чувство равновесия. — Поем и буду в норме. Ты как, готов? Дэвид, методично раскладывающий свои консервы по стопкам, сказал:  — Я видел дрон. Он с трудом скрывал волнение, и Макс сам еле удержался от того, чтобы чертыхнуться.  — Тогда пойдем ночью. Выйдем позже, и все. Новость была не из приятных, но не самой страшной. Не все дроны принадлежали Альянсу и не все из них были исправны. В любом случае, им стоило продолжать путь, а не ждать, пока их здесь обнаружат. Они остались в доме до самой темноты, приводя в порядок оружие и свои пожитки. Макс проверил лезвия своих ножей и заточил кинжал убитого бородача, чтобы отдать его Дэвиду. Дэвид снял с себя изодранную рубашку, достал из сумки катушку грубых ниток с иглой. Макс ожидал, что под рубашкой у него скрываются очередные шрамы от геройских подвигов, но ничего такого не увидел — под одеждой была только светлая кожа с россыпью веснушек. Его собственная одежда нуждалась если не в штопке, то в стирке точно. Макс стянул с себя футболку и встряхнул ее, прикидывая, стоит ли сейчас тратить на нее время и воду. Вряд ли. Он бросил ее на спинку стула и с наслаждением, до хруста, прогнулся в спине, затекшей после сна в неудобном положении. Дэвид, словно избегавший на него смотреть, еще больше уткнулся в свою штопку: он наклонил голову, и волосы шторкой закрыли его лицо. Макс не удержался. Он сел на пол напротив него и толкнул его ногу своей, озорно улыбаясь.  — Мое предложение в силе, если что. Дэвид тут же вспыхнул, покраснев до корней волос, и Макс довольно осклабился. Черт, это было мило. Дэвид пробормотал, не поднимая взгляда:  — Понятия не имею, о чем ты говоришь. Судя по тому, как заалели даже его плечи, все он понимал. Насладившись реакцией, Макс смилостивился и сказал:  — Я шучу. Дэвид недовольно отвернулся к окну и пробубнил: «ну, знаешь ли…» Макс не шутил, только вот смысла говорить об этом не было. Он знал, как это было заведено на рынках, в обозах, при переходе с точки на точку: встретиться взглядом, кивнуть головой, уединиться, испытать глухую боль и краткое облегчение — желательно побыстрее, пока чужое тело и дыхание рядом не начнут вызывать чувство опасности. Ни слов, ни вопросов, едва заметный кивок головой вместо прощания. Никто никого не использовал — или же все использовали друг друга и были на это согласны. Но Макс был уверен, что с Дэвидом такой подход не сработает. Мысль одновременно приносила облегчение и вызывала досаду. Черт с ним, пусть Дэвид и дальше думает, что он бредит или дурачится. Они вышли поздно вечером и отправились дальше на север, держась пролеска. В сухом лесняке что-то шелестело, но Макс думал, что любые кабаны и вепри в разы лучше федералов. Они оба молчали, чутко прислушиваясь к тишине вокруг. Только спустя час Дэвид, то и дело натыкающийся на него локтем, сказал: — Макс, мне кажется, мы идем севернее, чем нужно.  — Да, севернее. Выйдем к карьеру и там повернем на запад, к рынку. Нужно обогнуть поле. Дэвид помолчал и заметил:  — Это уже не поле, а подлесок.  — Что тебя опять не устраивает?  — Ничего, просто мы могли бы идти западнее уже сейчас. Их словно отбросило на несколько дней назад, когда Дэвид раздражал его своими вопросами, когда хотелось побыстрее от него избавиться. Было бы так здорово снова видеть в нем обузу и строить маршрут по-своему, пропуская мимо ушей все его замечания. Вместо этого Макс вел их севернее, потому что так было безопаснее. Макс злился на себя, снова и снова напоминая себе о решении, которое принял накануне: после рынка судьба Дэвида его больше не касается. Это решение все меньше ему нравилось, и это все больше его раздражало. Дэвид, кажется, тоже был чем-то недоволен. Когда начало светать, он выпалил, устав сдерживаться:  — Макс, мы слишком уклонились на север.  — Я же объяснил: мы огибаем поле.  — Мы его уже обогнули. Макс чуть ли не заскрипел зубами. Надо же, как он вдруг заторопился, и не куда-нибудь, а навстречу очередным неприятностям. И подальше от Макса. Они остановились на привал; серые предрассветные сумерки прорезали багряно-красные лучи восходящего солнца. От этого багрянца, залившего все вокруг, стало совсем тревожно и неспокойно. Дэвид откровенно суетился, озирался по сторонам и притоптывал ногой. Звук действовал Максу на нервы.  — Что такое?  — Ничего! Извини, я… мы просто задержались, а мне надо связаться со штабом, и…  — Свяжешься, — Макс не удержался и добавил, — с тобой что-то никто связываться не спешит. Он сказал это сейчас, но подумал об этом уже давно. Дэвида оставили одного люди, которым он был, кажется, беззаветно предан. Товарищи, блять. Щеки Дэвида покраснели, как от пощечины.  — Я сам виноват.  — В чем? В том, что ты кретин?  — И в этом тоже. Кажется, Дэвид решил, что Макс снова шутит. Он шаркнул подошвой по земле, потом сел на корточки и расчистил руками место рядом с каким-то ростком.  — Это Pínus lambertiána, — он повернулся к Максу, — раньше из этой сосны изготавливали утварь и ритуальные принадлежности. Дэвид почти любовно погладил стебель крохотного растения. Еще пару дней назад это поведение Белоснежки забавляло, но сейчас выводило из себя. Макс ничего не ответил, и Дэвид пояснил:  — Например, посуду и посохи.  — Ну, это все меняет.  —  На самом деле, да, — Дэвид рисовал концентрические круги вокруг ростка. — Это значит, что часть территории подлежит восстановлению, она уже восстанавливается. Если строительство заводов и испытание оружия прекратить, она придет в норму, и города можно будет расселить. Люди живут в тесных отсеках и работают за мизерный паек. Они считают, что альтернативы нет, но она есть. Макс по-прежнему молчал, и Дэвид тихо спросил:  — Макс, почему… почему ты так к этому относишься? Что тебе так не нравится в этих идеях? Разве не здорово, что у людей еще остался шанс все исправить? Макс хотел спросить его: «Почему тебе не похуй?», но вместо этого сказал:  — Нам не стоит идти на рынок. Дэвид перестал возить пальцами по пыли.  — Что? Почему?    — Нам не стоит идти на рынок, — повторил Макс. — Этот тип, торговец, сказал мне, что Альянс начал платить за сдачу повстанцев. Дэвид непонимающе нахмурился:  — Ты хотел меня сдать, а теперь передумал?  — Нет, идиот. Но на рынке есть те, кто захочет это сделать.  — Макс, я здесь не первый месяц, — черт, он его еще и успокаивал. — Знаю, в это трудно поверить, но я бывал на рынках и уцелел. И потом, Альянс туда редко суется.  — Ситуация изменилась, они обещают гражданство за борьбу с сопротивлением. Даже если это слухи, часть народа поведется. И даже если нас будет двое — даже если нас было бы двое, мы не смогли бы долго защищаться от группы людей. А это будет явно не один человек.  — Макс, — Дэвид говорил увещевательным тоном, который был у него уже в печенках, — если ты боишься, то… Макс поднялся на ноги и подошел к Дэвиду, наклонившись над ним и его травинкой так, что он вжал голову в плечи.  — Дэвид, я_не_боюсь. Я жил в нижней части города, я работал на заводе в секторе Z и я бежал оттуда два года назад. Я видел такое, от чего у тебя волосы во всех местах зашевелятся, так что перестань блеять о том, чего я боюсь и чего нет. Просто у меня есть мозги и оружие, которым я могу пользоваться, а у тебя нет ни того, ни другого. Дэвид удивленно-испуганно смотрел на него снизу вверх.  — Ты боишься за меня? Макс сделал вдох, пытаясь успокоиться, сдержать рвущееся наружу «да!» вместе с желанием огреть его дубинкой так, чтобы его голова, наконец, заработала.  — Нет. Делать мне нечего. Я просто не хочу участвовать в этом долбоебизме. Я знаю, что закончу не самым лучшим образом, но, знаешь, только не так. Я пас. Он подхватил с земли свой рюкзак и сказал:  — В общем, я на рынок не иду. И тебя не поведу тоже. Он продолжит идти на север от карьера, найдет обоз и вызовется его сопровождать. Он вернется к прежней жизни. Он не станет бессмысленной жертвой в бессмысленной войне и не будет смотреть, как ей становится кто-то еще. Как ей становится Дэвид. Раз Макс не может его переубедить, то что ж…  — Я пойду один. Дэвид говорил тихо и ровно. Макс так же ровно ответил:  — Иди.  Они дошли до карьера меньше, чем за час. Магистраль, которую они пересекли несколько дней назад, выходила сюда, огибая полигон. Альянс начал разработку карьера, но что-то не сложилось, поэтому он был заброшен. Они остановились у бетонного блока, когда-то привезенного сюда для построек. Дэвид смотрел на него с вдохновенной печалью — ни дать ни взять «давай расстанемся друзьями».  — Что будешь делать теперь? Макс махнул рукой на север. — Пойду дальше. Дэвид собирался что-то сказать, но Макс решил не затягивать прощание. Он передал ему обрез и сказал:  — Рынок недалеко. Доберешься сегодня, максимум завтра. Дэвид взял обрез с тихим «спасибо». Он протянул ему руку, но Макс сделал вид, что ее не видит. Он коротко кивнул, глядя мимо лица Дэвида, избегая встречаться с ним взглядом:  — Счастливо. Он развернулся и начал спускаться вниз, чтобы пересечь карьер. Спустя несколько секунд он услышал шаги за спиной — не к себе, а от себя. Макс стиснул зубы и продолжал идти ровным шагом, так, чтобы это не выглядело как бегство, но и не походило на желание остаться. Он механически обходил разбросанные тут и там блоки бетонных плит и кирпичей. Он прислушивался, он почти надеялся услышать вопль Дэвида, который попал в очередной капкан или встретил очередного кабана, но он не слышал ничего. Макс с силой рассекал лезвием серпа сухую траву, попадавшуюся на пути. — Придурок, лучше бы я тебя не встречал никогда. Лучше бы он бросил его вместе с капканом, оставил одного с кабаном. Он полностью погрузился в свою досаду, и только инстинкт позволил ему вовремя остановиться и пригнуться, когда он увидел человека метрах в двухстах перед собой. Макс, затаив дыхание, спрятался за недостроенный фундамент: солдат Альянса стоял к нему спиной и находился ниже, ближе к воронке карьера. Человек держал в руках автомат и оглядывался по сторонам. Макс шагнул назад, не поворачиваясь и не сводя глаз с человека. Он полностью повторил свой путь сюда среди блоков и камней. Когда солдат скрылся из его вида, он развернулся и пошел, помчался туда, где они разошлись с Дэвидом. Он нагнал его через несколько минут. Дэвид брел на запад от карьера, опустив плечи, сжимая в руках пучок каких-то веток. Макс схватил его за плечо, отталкивая с открытого места за ближайший бетонный блок. Он с трудом перевел дыхание и, не обращая внимания на удивленно-радостные возгласы, быстро сказал:  — Федералы. Дэвид, быстро вытиравший почему-то красные глаза, спросил:  — Здесь?  — Минут пятнадцать отсюда.  — Сколько их?  — Я видел одного. Стоял, озирался, как дятел. С оружием, но на патруль не похоже. Дэвид хотел что-то спросить, но Макс накрыл его рот рукой.  — Тихо! Вдалеке послышались шаги. Макс схватил Дэвида за плечи, толкнул в узкий промежуток между бетонными плитами блока и протиснулся следом. Пространства здесь хватало как раз для того, чтобы стоять, не двигаясь. Шаги становились все громче и стихли у их блока, по другую его сторону. Судя по шарканью подошв, людей было двое. Щелкнула зажигалка.  — Гребаный сектор R. Второй человек хмыкнул в ответ. Дэвид шевельнулся; Макс отцепил руку от его плеча и прижал палец к его губам. Первый человек громко вздохнул и, судя по звуку, что-то пнул, словно от досады.  — Через сколько нас забирают?  — Не знаю, — второй человек подошел ближе к их блоку. — Сказано ждать дальнейших указаний. Первый чертыхнулся, тоже подошел к блоку и прислонился к нему спиной. Его плиты, неустойчиво сложенные друг на друга, едва качнулись, и Макс почувствовал судорожный вздох Дэвида на своих пальцах.  — Дальнейшие указания? Интересно, какие. Проползти по еще одной пещере с довоенным снаряжением? Всегда считал, что у Альянса нет проблем с экипировкой. Второй человек не отвечал; судя по запаху, он курил. Первый продолжил:  — Всегда хотел работать в дикой зоне, но, скажу тебе, я разочарован. Парни на заводах имеют дело с реальным мясом, а мы уже неделю просто ищем какого-то пацана. Дэвид впился ногтями в плечи Максу и издал еле слышный звук — может, Максу даже показалось, он не знал. Макс сильнее прижал палец к его губам и закрыл глаза, слушая.  — Ну, это не «просто пацан». Ты вообще смотрел ориентировку? Он из лаборатории Кэмпбелла.  — И что это значит? Что это за лаборатория?  — Та самая, которая отвечает за анализ природных условий по всем секторам и зонам. Видел баннеры с улыбающимся усатым типом? Это их. Уровень кислотности, дыма, прочего — это все они решают. Решают, где можно жить, а где нет. Послышался звук расстегивающейся молнии и льющейся на землю струи. — Так и чего?  — Ну, чего, — второго явно раздражал его собеседник. — Он там кем-то работал, ботаником или биологом, а потом сбежал из города, сам причем. Раз его так ищут, явно он там увидел, что не надо. Раздался писк коммутатора, и по рации передали сообщение — что именно, Макс не расслышал. Первый застегнул брюки и сказал:  — Псих какой-то. Поскорее бы с ним развязаться. Что там?  — Распоряжение о дальнейшем маршруте. Южнее отсюда, прочесать полигон и поле. Первый сплюнул на землю.  — Не для этого я в федеральную гвардию пошел, конечно.  — Раз пошел, то исполняй приказы и не ной. И еще уточнение: этот тип вроде как не один. Звук шагов вместе с обрывками разговора постепенно удалялся от их укрытия. Прошла минута, две, десять — наверно, только через полчаса они посмели пошевелиться. Мак отлипнул от Дэвида, и Дэвид отцепил закоченевшие пальцы от его плеч. Макс хрипло сказал:  — Не особенно важный, да? Дэвид разомкнул бледные губы, на которых остался след от пальца Макса, и произнес:  — Нет. Не особенно. Макс вздохнул и, пятясь, выбрался из щели между блоками. Он посмотрел на выбравшегося следом Дэвида, который тут же бросился в торопливые увещевания.  — Макс, ты был прав, когда сменил маршрут, это и правда может быть опасно для тебя... В смысле, это уже опасно, поэтому тебе стоит придерживаться его и дальше. Я безумно благодарен тебе за то, что ты вернулся предупредить меня! Но ты сильно рисковал и до сих пор рискуешь, теперь тебе действительно нельзя находиться со мной рядом.  — О, значит, теперь ты за меня боишься? Дэвид возмущенно толкнул его в плечо:  — Да, боюсь! И не боюсь это признать. Ты не знаешь, что это за люди. Он нахмурился, глядя вслед давно ушедшим солдатам Альянса. —  Что поделать. Ты теперь не один, — Макс говорил это с издевкой и с явной отсылкой к только что услышанным словам. Дэвид сложил руки на груди и широко раскрыл глаза, словно Макс и так не видел, какие они просяще-виноватые. — Макс, я... Макс приставил палец к его губам прежде, чем он начнет извиняться, корить себя и заниматься прочей ерундой. Он не злился на Дэвида. Он чувствовал странное оживление и да — радость, что они теперь вынуждены остаться вместе. Бить Дэвида по голове чем-нибудь больше не хотелось, хотелось разве что дать щелбан за то, какой он дурачок.  — Заткнись. Не извиняйся, слышишь? Это было моим решением. Я сам решил пойти с тобой, сам решил вернуться, так что ты здесь не при чем, ясно? Замерший на месте Дэвид смотрел на него чуть ли не с обожанием, и Макс убрал руку от его лица. Он быстро сменил тему.  — Как будем добираться остаток пути? — Они упоминали пещеры... В секторе R есть карстовые пещеры. Тоннель из них расходится на север и северо-запад. Если пройдем по второму, спрячемся от дронов на время пути.  — То есть можно пройти по тоннелю? Дэвид кивнул.  — Да. Я помню это место только по картам, но я очень хорошо запоминаю карты, могу потом рисовать их по памяти... — Не сомневаюсь. Выходит, федералы уже обыскали пещеры и теперь двигаются южнее, так?  — Да. Думаю, вход в пещеры находится в карьере, а они как раз оттуда и вышли. Мы с ними только что разошлись.  — Отлично. Тогда выждем еще немного и спустимся. Дэвид кивнул.  — Да, хорошо. И, Макс? Спасибо. Макс посмотрел на человека, который вызывал у него сильнейшее раздражение, невольное восхищение и нелепую, абсолютно неуместную нежность. Кажется, он все ещё бредил.  — Не за что.