Long way up

Спуск в пещеру походил на большую дыру в земле; если бы Макс не знал, что за ней скрывается пустое пространство, то вряд ли обратил бы на нее внимание. Они спускались по крутому скосу, но осыпающаяся почва под ногами не мешала Дэвиду разглагольствовать.  — Это карстовые пещеры! Они образуются из-за подземных течений, которые размывают породу.  — Боже, Дэвид, такое чувство, что ты заучил наизусть все детские энциклопедии. Дэвид просиял и от радости чуть не скатился вниз.  — Да, заучил! Что, заметно?  — Это был не комплимент. Дэвид пожал плечами.  — Теория практику не заменит, но всегда пригодится. И в детских энциклопедиях хотя бы не искажают информацию. Ну, пока. В пещере было темно. Дэвид включил фонарик, встроенный в его складной ножик; полностью осветить пещеру он не мог, но выглядела она немного пугающе. И уж точно пугающими были два узких прохода в противоположной стене пещеры. Дэвид покрутился на месте и указал на левый.  — Сюда. Из узкого коридора веяло сыростью и холодом. Макс всегда спокойно чувствовал себя в темноте, но только не в тесном пространстве и не под землей. В сужающихся стенах прохода что-то журчало и капало, свет фонарика не доставал до свода, освещая только темное ничто над головой; пересилив приступ первобытного ужаса, Макс спросил идущего впереди Дэвида:  — Так… это правда? Дэвид обернулся, и фонарик на секунду высветил его лицо.  — Что именно?  — Про лабораторию и прочую хрень.  — Да, правда. Но я не врал насчет того, что не особенно важен, — Дэвид снова обернулся к Максу и продолжил идти, — у меня была должность администратора. Так что... рано или поздно я сбежал бы оттуда в любом случае, — Дэвид усмехнулся, и его смешок размыло эхом.  — Почему?  — Потому что я терпеть не могу офисы, ты бы видел эти кабинеты в Campbell Corp., бррр! — Дэвид поежился, словно мысль о них была в разы хуже холодной пещеры вокруг.  — Так и что произошло? Дэвид не отвечал; в тишине раздавались только их гулкие шаги. Макс уже пожалел, что задал вопрос, но Дэвид сказал:  — Ну, я часто работал с документами. У лаборатории есть свои заповедники и оранжереи за пределами города, часть их уцелела, но туда попадали только лучшие ученые, а не кто-то вроде меня. Я думал, что рано или поздно мы займемся чем-то действительно полезным, — Дэвид невесело усмехнулся. — Я был одним из помощников Кэмерона Кэмпбелла, и… знаешь, сейчас я понимаю, что это было глупо, но тогда я искренне верил, что он хочет помочь восстановлению экосферы. Но я ошибался. Наверно, он держал меня за полного идиота, потому что доверял мне ведение своей переписки и прочих бумаг. Так я и заметил, что результаты анализа почв не сходятся с официальными заявлениями. Я пытался поговорить с ним, но без толку. Остальные сотрудники меня не поддержали, мне был присвоен статус «сомнителен», и… я бежал.  — Как? — Макс не скрывал любопытства; он шел близко к Дэвиду, чуть ли не наступая ему на пятки.  — Сбежать из города легко, это попасть обратно сложно,  — Дэвид отвечал уклончиво, и Макс мысленно одернул себя за поток вопросов. — Не то чтобы меня там кто-то ждал, — Дэвид произнес это себе под нос.  — У тебя там никого не осталось?  — Родители. Правда, я им больше не сын, как они мне сказали. Я же «сомнителен». Каждый вопрос Макса вызывал ответ мрачнее предыдущего, и он замолчал. Он не хотел изводить Дэвида неприятными воспоминаниями. Теперь ему не на что было отвлечься от сужающегося коридора, и паника вернулась снова. Он не мог расставить руки во всю ширину прохода, а иногда, чтобы пройти вперед, ему вообще приходилось прижимать локти к себе. Он не выдержал и спросил:  — Мы правильно идем?  — Да, конечно! — Дэвид звучал беспечно. — Чувствуешь движение воздуха? Макс не чувствовал, он начинал задыхаться.  — Да тут дышать нечем. Он сумел сказать это невозмутимым тоном, но Дэвид тут же остановился. Макс налетел на него сходу.  — Ну и чего ты встал? Ему стало совсем плохо: ему казалось, что стены с обеих сторон сжимают его, стискивают и вот-вот раздавят полностью.  — Макс, возьми меня за руку, так будет легче. Мы прошли уже больше половины! Ты просто перенервничал, это называется клаустрофобия… Макс злобно отпихнул от себя протянутую руку.  — Все, заткнись и иди дальше! Дэвид пошел быстрее, он то и дело оборачивался, приговаривая, что они почти на месте и все в порядке. Впереди забрезжил свет, воздух ощутимо потеплел, и они выбрались в пещерный зал меньше предыдущего. Почва и порода здесь были светлее, со свода свисали сосульки сталактитов; свет фонарика и проникающих внутрь солнечных лучей причудливо дробился и играл на поверхности стен и потолка пещеры. Макс вынужден был признать, что место было сказочным. Они вышли наружу из узкой расщелины, и Дэвид, как зачарованный, продолжал оборачиваться назад. Макс понял, в чем дело.  — То есть мы прошли по пещере, просто потому что тебе захотелось на нее посмотреть, да? Дэвид, все еще озиравшийся по сторонам, посмотрел на него невинным взглядом.  — Что? Нет! Так было безопаснее!  — Ну ты и мудак. Я терпеть не могу всякие шахты и коридоры.  — Значит, сегодня ты поборол свой страх! Дэвид победно вскинул руку в воздух, идя спиной вперед и лицом к Максу. Макс не успел ехидно ему ответить, а сам Дэвид не успел развернуться. Все произошло очень быстро. Слева, с земли вскочил человек и ударил его по голове прикладом винтовки. Макс не успел отреагировать, он не успел даже вскрикнуть, потому что через секунду от удара отключился и он сам. Макс очнулся в темном зарешеченном помещении; пол под ним мерно подрагивал. Нескольких секунд хватило, чтобы понять: их схватили и куда-то везут. Макс приподнялся и осмотрелся: ни его вещей, ни, конечно, оружия рядом не было. Сам он был в камере, ее размер позволял лежать в полный рост, но вот встать и выпрямиться у него не вышло. В сером подрагивающем свете автозака он разглядел вторую камеру напротив. Макс прислонился лицом к прутьям, с колотящимся сердцем высматривая человека в соседней камере.  — Дэвид? Он не дотягивался до прутьев руками, не мог постучать по решетке и не видел, что происходит с Дэвидом. Он в сознании? Произошло ли что-нибудь, пока он был в отключке? Дэвид шевельнулся, простонав, и Макс облегченно выдохнул. Дэвид придвинулся к решетке так же, как и Макс, обхватив ее прутья руками.  — Ты цел? Дэвид кивнул.  — Да. — Есть идеи насчет того, куда нас везут? Лицо Дэвида казалось бледным пятном между темными прутьями. Он прислонился к ним лбом и тихо ответил:  — В ядро сектора. Макс не слышал о ядре сектора, но все же это было лучше, чем получить пулю на месте; Дэвид по какой-то причине нужен был живым, и Максу повезло (и не повезло) оказаться с ним в одной компании. Им нужно выбираться, хотя бы попробовать выбраться до прибытия на место. Там, скорее всего, они уже мало что смогут сделать. Макс ухватился за решетку, проверяя ее на прочность. Нужно учесть все возможности.  — Черт, крепкая. У меня все забрали, а ты как? Дэвид не ответил, и Макс нахмурился, сильнее прижимаясь к прутьям решетки и пытаясь рассмотреть его получше.  — Дэвид? Эй, ты слышишь меня? Но Дэвид молчал. Он ссутулился и сгорбился, из него словно вынули стержень, поддерживающий его все это время. Он медленно разжал пальцы и отодвинулся от решетки, обхватив колени руками и покачиваясь на месте. Он впал в ступор, и выглядело это жутко. Макс подавил собственное отчаяние, комом подкатившее к горлу и сжимающее хуже пещерных стен. Он оказывался в разных ситуациях, но в такой — никогда. Реакция Дэвида была понятной, ведь у него, похоже, была своя бурная история отношений с Альянсом. Его сломало, и его нужно было срочно починить, чтобы спасти его и спастись самому. Макс сильнее прижался лицом к железным прутьям.  — Дэвид, проверь свою решетку! Давай, нам нужно выбираться! Это не принесло нужного эффекта. Макс в отчаянии смотрел, как Дэвид чуть ли не сворачивается в клубок, готовый уйти в себя от того, что их ожидало. Он был готов сдаться, и у него на это были свои причины, но у Макса была своя, чтобы не сдаваться. — Дэвид, тебе надо на рынок, ты помнишь? Дэвид шевельнулся, слабое движение походило на кивок. — Тебе нужно связаться со штабом, слышишь? Тебя... тебя там ждут, соберись. Мы... мы выберемся, ясно? Дэвид кивнул неуверенно, потом чуть быстрее в ответ на каждый из вопросов. Макс стер пот со лба.  — Отлично, так, тебе что-нибудь оставили? У самого Макса забрали все, кроме складного стилета во внутреннем кармане брюк, где он хранил также и блистер с порошком. Он как-то объяснял Дэвиду, что внешние карманы-клапаны только привлекают внимание, но на удивление жилет Дэвида почти не тронули или плохо обыскали. Дэвид вытащил из него чехол с лекарствами и открыл его.  — Почти все разбито. Остались антибиотики и прокаин. Макс лихорадочно прикидывал, что им делать теперь. Их разделили, но оставили без наручников; их обыскали, но не слишком тщательно. Задержавшие либо считали их идиотами, либо сами ими являлись, либо очень спешили. У них не было времени и был только один план действий. Дэвид толкнул чехол по полу автозака, и Макс дотянулся до него рукой. Дэвид принялся громко колотить в стены камеры, и через пять минут машина остановилась. Дверца открылась, и внутрь заглянул солдат Альянса. Макс, украдкой глядящий на него из своего скрученного положения, с облегчением увидел, что тот снял свой шлем и держит его под мышкой.  — Что тут происходит? Дэвид указал на камеру Макса.  — Он… он болен! У него припадок, пена изо рта идет, — Дэвид прижался спиной к стенке своей камеры, изображая отвращение и страх. Последнее изображать не приходилось: гвардеец выхватил из-за пояса дубинку. Он заглянул в камеру Макса: Макс лежал на полу, скорчившись и тихо воя, стараясь делать это так, как делали больные работники с заводов. — Да не гони, он не болен. Этот сектор чистый. Гвардеец выпрямился и ударил рукояткой дубинки по решетке. — Эй, поднимайся, пока я тебя не прогрел хорошенько. Макс издал особенно отвратительный звук, и солдат снова стукнул по решетке. Заболевшие люди были не заразны, но Макс прекрасно знал, что федералы на заводах все равно боялись подцепить болезнь и часто вышвыривали таких работников вон из чувства страха и брезгливости. Оставалось надеяться, что этот тип точно так же верит слухам и побрезгует ехать с ним в одной машине. Гвардеец и правда стал открывать камеру Макса. Скрипнула дверца, Макс моментально подскочил и воткнул ему под подбородок шприц с прокаином. Солдат, хрипя, ухватился за немеющее лицо. Держась за горло из-за спазмов, он попытался выбраться из машины и выпал из ее кузова.  — Что за дела, Эл? Кажется, это был его напарник. Он заглянул в автозак, и Макс тут же ударил его ногами в лицо, выскочив наружу. Гвардеец упал на спину, и Макс кинулся на него, воткнув стилет поочередно в руку с автоматом, во вторую руку и в колено. У него не было лазерной винтовки, зато он знал, как перебить нужные сухожилия, и умел это делать с молниеносной скоростью. Макс подхватил винтовку из пытающейся удержать ее руки гвардейца, стащил с него шлем и ударил прикладом раз, еще и еще, чувствуя сильнейшую ярость и злое удовлетворение. Дэвид звал его из камеры, и только это не дало ему потеряться в своем неистовстве. Макс нашел ключи у второго гвардейца и открыл камеру Дэвида; он даже не поблагодарил его и опрометью бросился в кабину машины и завел двигатель.  — Забирайся! Макс заскочил следом за Дэвидом, и тот круто развернул автозак на шоссе, поведя его в обратном направлении.  — Если что, я не умею водить. Он отчаянно вцепился в руль и смотрел на шоссе перед собой, не переводя взгляда на Макса.  — Не знаю, пока ты неплохо справляешься. Дэвид мельком взглянул на него большими испуганными глазами и быстро улыбнулся. Макс высунулся в окно, сжимая в одной руке винтовку. Дорога за ними была пуста. — Сколько времени у нас есть? — Трудно сказать. Если я правильно помню, то шоссе идет прямо и делает поворот на юг, туда, откуда... откуда нас привезли. Нам надо вернуться и проехать немного южнее. Оставим машину там и оттуда пойдём на север, чтобы сбить их с толку. Макс кивнул, он доверял Дэвиду во всем, что касалось территорий и направлений. Они ехали уже минут двадцать, и вдруг прямое шоссе перед ними дало резкий поворот на юг, тот самый, про который говорил Дэвид.  — Черт возьми... Макс перестал высовываться из окна, оборачиваясь назад, и посмотрел вперед: на шоссе показался пост Альянса с закрытым шлагбаумом. Объехать его было невозможно: шоссе в этой части шло в углублении между двух склонов. У них был только один вариант. — Нам надо развернуться. Дэвид сжал руль и прибавил скорости. Шлагбаум и постовые становились все ближе; увидев их автозак, они спустили с плеч автоматы. Может, они уже знали о их побеге. Макс потряс Дэвида за плечо.  — Дэвид, развернись, мы не пробьем шлагбаум! Дэвид ему не отвечал. Пост был через тридцать секунд, двадцать, десять…  — Держись! Макс едва успел нырнуть под приборную доску. Дэвид резко взял вправо и проехал через будку постовых, снеся ее на пути. Их бросило вперед и назад, но стекло и корпус уцелели; автозак развернуло, Дэвид выровнял руль и снова нажал на педаль газа. Макс выругался, не сдерживая эмоций; он высунулся в окно показать постовым средний палец и тут же увернулся от выстрела. Он выстрелил в ответ, радостно гикая от попадания по одному из гвардейцев, пытавшемуся открыть шлагбаум вручную. Их проезд по постовой будке, кажется, вывел из строя подъемный механизм. У Альянса был хороший транспорт  и отвратительные пропускные пункты. Из чего была эта будка, из фанеры?  — Блять, ну и кретины, — Макс влез обратно в салон. — Они все такие придурки? А я-то думал, это повстанцы идиоты.  — Макс, пристегнись. Макс рассмеялся в ответ, и Дэвид взглянул на него, недовольно нахмурив брови: одна из них была рассечена после столкновения с будкой. Он по-прежнему крепко сжимал руль бледными пальцами. Макс никогда не жил жизнью обычного подростка с волнениями из-за учителей и родителей, тестов и контрольных, первых поцелуев и первой влюбленности, неловкой и ошеломляюще сильной. Он пропустил и упустил эти моменты. Но сейчас он чувствовал себя именно так — как школьник, угнавший машину на пару с лучшим другом, в которого он, на самом деле, по уши влюблен. В новом мире не было места для таких клише, но все ещё оставались чувства, для описания которых как нельзя лучше подходили забытые, почти исчезнувшие сравнения. Макс сжал в руках винтовку и откинулся на сидении; он поглядывал на Дэвида, едва скрывая невероятное, пьянящее оживление, наполнившее его словно искрящееся электричество. Он много раз выживал, но первый раз испытывал не просто облегчение по этому поводу, а ликование и восторг. Но даже эти чувства не смогли пересилить робость, которая не давала ему дотянуться до Дэвида и пальцами стереть кровь с его лица. Они доехали до моста, пересекавшего очередной овраг. Дэвид хотел остановиться здесь, но Макс предложил зафиксировать педаль газа ремнем, чтобы автозак проехал еще дальше по дороге. Они выпрыгнули из машины на асфальт; скорость была небольшой, но удар все равно вышел ощутимым. Автозак покатил вперед, и они спустились под мост. Это был не естественный овраг — скорее, траншея, которую вырыли для прокладки труб или чего-то подобного. В любом случае, это было лучше открытой местности.  — Нам надо пройти хотя бы километр отсюда, — Макс оценивающе осмотрел Дэвида, такого же помятого и побитого, как и он сам. Он действовал на чистом адреналине, несмотря на побеги, погони, пещеры и бессонную ночь накануне, но чувствовал, что и у этого состояния есть свой предел. Дэвид быстро, с готовностью ответил: — Я в норме! Дэвид зашагал по дну траншеи впереди Макса; он хорошо справлялся с произошедшим. Подозрительно хорошо. Его бравады хватило ненадолго: минут через десять Дэвид отскочил в сторону, сел на корточки, и его стошнило. Он бросил через плечо: «Все в порядке!» и согнулся из-за очередного рвотного спазма. Макс вздохнул; он кое-как оторвал кусок от своей футболки, смочил ее в текущей на дне траншеи воде и растер в ней пол-таблетки из блистера. Должно быть безопасно. Он подошел к Дэвиду и подал ему мокрую ткань. Дэвид, быстро вытиравший рот рукавом, взял ее с быстрым: «спасибо». Он вытер лицо и, пройдя несколько шагов, сел на узкий выступ, продолжая вытирать рот.  — Извини, я сейчас, немного отдышусь... Макс сел рядом и похлопал Дэвида по плечу.  — Все в порядке. Не торопись. Дэвид слабо улыбнулся.  — Сложно привыкнуть к тому, что тебя хотят убить. Он снова сбился в торопливое бормотание с извинениями. Макс хотел сказать, что он может дышать, пока не лопнет. Что он подождет, что Дэвиду не за что извиняться. То, как Дэвид реагировал на случившееся с ним, было нормальной реакцией живого человека. Это нормально  — дрожать, трястись, плакать, испытывать тошноту после подобного. Но даже теперь, когда все было позади, Дэвид пытался сдержаться и изображал бесстрастность. Пытался вести себя как Макс себе же во вред. Макс сложил руки на коленях, искоса глядя на Дэвида, который делал глубокие вдохи, наверняка где-то начитавшись, что это помогает от паники. Нужно было что-то сделать, что-то сказать, как-то поддержать, черт, он так хотел это сделать... Макс вспомнил то, что мелькнуло у него в голове еще после шлагбаума, и сказал: — Знаешь, я все не мог понять, как ты вообще попал в сопротивление, но теперь... Теперь понял. Они могут тобой гордиться. Макс сказал это и выдохнул, он даже не заметил, что ему самому словно не хватает воздуха. Дэвид развернулся к нему; Макс чувствовал, как взгляд Дэвида прожигает в нем невидимую дыру, но он не поворачивался к нему сам. Макс знал, что тогда произойдет. На его месте должен быть кто-то другой, кто-то более достойный; Дэвид не виноват, что застрял тут, оказался в этой ситуации именно с ним. И он уж точно не должен смотреть таким горящим взглядом на кого-то... на кого-то вроде Макса. Он проигнорировал и Дэвида с его выжидающим молчанием, и кипение крови в себе самом. Он поднялся и, не поворачиваясь, спросил:  — Ну, ты как? Готов? Они шли рядом, не разговаривая, слишком уставшие и потрясенные для слов и общения. Они вышли к пролеску и от него взяли курс к северо-западу, даже после захода продолжая двигаться в этом же направлении. Они пару раз ложились на землю, прячась от дронов, и пару раз останавливались передохнуть и попить воды из попавшихся по пути ручьев, перед этим раскрошив в своих руках оставшиеся у Макса таблетки. Они остановились, только когда на горизонте перед ними показалось пятно света. Рынок. В темноте на много километров вокруг его свет был отчетливым, ярким даже с большого расстояния. Они, спотыкаясь друг о друга, сделали шалаш и лежаки из попавшихся под руки веток. Макс действовал на одних инстинктах, его тело, руки, ноги двигались сами по себе. Тревога и паника, наконец, нагнали и его тоже, вызвав неприятную, тошнотворную бессонницу, и он отправил Дэвида спать первым. Дэвид стянул с себя грязный жилет и свернул, чтобы его бросить под голову на охапку веток. Он коснулся плеча Макса. — Макс, спасибо. Я имею в виду, за все, я так тебе благодарен, даже не знаю... Его язык заплетался, и даже в темноте Макс видел, как взъерошены его волосы. — Да, да. Ложись. Дэвид не стал спорить и, повозившись, улегся в шалаше за его спиной. Макс сидел, сжимая в руках винтовку, прислушиваясь к шорохам и звукам вокруг; среди них он мог различить тихое сопение Дэвида. Он смотрел на яркий огонек рынка вдалеке и чувствовал, что совсем не хочет туда идти. Он не представлял, что будет делать после того, как они туда доберутся.