Хубэ

      

Глава 11

             — Что там с камбэком?       — Ты про выступление или альбом?       — Ничего, если я выложу наше фото?       Мангеку щебетали, словно воробушки, только вместо высоковольтного провода они облюбовали диван. Они забрались на него с ногами, переползая через подлокотник, и толкались, пытаясь выбрать себе местечко поуютнее.       Сакура сидела поодаль, облокотившись о несменную палетку и с удовольствием смотря на весь сыр-бор.       — Так мы заказали токпокки или нет?       Наруто чувствовал себя неуютно, сидя в отдалении от остальных со спортивной сумкой в ногах. Он мог бы лежать на кровати в общежитии и смотреть в потолок, или поднимать стаканчики с кофе за победу Конохамару.       Но трейни ясно дали понять, чем грозит его общество. Еще тогда, при заключении соглашения, предупреждали, сколько косых взглядов может его ожидать. Вот и сбылось пророчество…       — О, это ты, Итачи-и! — опираясь на спинку высокого стула, усмехнулся Обито. Он единственный, кто сидел на высоком барном стуле, и причина тому — рекомендация врача, а не любовь к порядку.       На широком экране действительно был Итачи и выглядел он совсем не так, как сейчас: спрятавшийся под кепку и сидящий с ногами в глубине дивана. Улыбка тенью скользила сквозь все интервью, пока он рассказывал о причинах, по которым им были выбраны главные песни.       — Ну чем не котик, а? — попытался дотянуться пальцем до истинного Итачи Шисуи, но тот увернулся, вскинув вверх подбородок. Обито едва ли смог сдержать смех, а потом зашипел из-за вступившей в бедро боли. — Им нравится сравнивать тебя с котятами, ну разве не прелесть?       Шисуи расплывался в ехидной усмешке, наслаждаясь своим положением хёна. Ему нравилось, как Итачи пытался делать все, чтобы не обращать внимания на беспечный треп и смотреть на получившееся интервью к промоушену.       Это нравилось публике.       Губы Сакуры дрогнули в рефлекторной улыбке от вида того, как Саске недовольно подбирает ноги, пока Шисуи-хён старается подобраться к цели и получает за это весьма ощутимый щелбан по носу.       Итачи доволен проделкой, а Сакура уже не сдерживает смешка. Саске запускает пальцы в темные волосы стонущего от притворной боли хёна, чтобы наконец успокоить его и дать себе время спокойно взглянуть на результаты.       Ведущий на экране вновь задает вопрос и передает микрофон Шисуи, который на правах лидера должен был объяснить концепт предстоящего альбома.       Наруто вновь подбирает под себя ноги и смотрит по сторонам. Он чувствует себя неуютно, лишним. Несколько продюсеров стоят у стены с пультом и что-то обсуждают вполголоса. Небольшая портативная камера, направленная на парней, беспрестанно снимает. Быть может, из этого тоже сделают ролик и выкинут в сеть.       Он ловит себя на мысли, что может незаметно скользнуть к двери, чтобы отправиться на поиски чего-то другого, более интересного. И проходит не больше пяти минут, прежде чем Наруто поднимается с места и направляется к цели.       — Эй, — окрикнул вышедшего Какаши, стоявший по ту сторону двери и говорящий с Теруми Мей. — Уже уходишь, Наруто-а?       — Да. Наверное, — менеджеру было не достойно отвечать отказом.       Узумаки неловко пожал плечами и вцепился сильней в ручки сумки.       — Хм. Подожди минуту.       Уж чего, а минут у него было предостаточно. Телефон до сих пор молчал, и время, стремящееся к одиннадцати вечера, подсказывало: на Кибу рассчитывать нечего.       Опустившись на край неудобного дивана, Наруто еще раз проверил каждую из социальных сетей и с болезненным стуком сердца пропустил те из постов, в которых старые знакомые из их же агентства (конкурентов давно пришлось удалить под четким присмотром Теруми Мей) все еще поднимали пластиковые стаканчики. Тут была и фотография, которую все-таки выложил Шисуи, и подпись, которую Наруто даже не стал читать.       Он все равно вернулся к несостоявшемуся диалогу с Кибой. Тот все еще был не в сети и даже не прочитал брошенного часа два назад вопроса: «ты когда будешь дома?»       А чего можно было ожидать? В жизни приятеля появилась девушка. И поняв, что планы расписаны, Наруто решил пойти туда, где и подобает быть стаффу — поближе к Мангеку. И даже здесь он чувствовал себя лишним.       — Что случилось?       Какаши взял выставленный из студии раскладной стул и сел напротив. Наруто сцепил в замок руки, а после — вспомнив об уроках языка тела — облокотился о спинку дивана, стараясь выглядеть максимально расслабленно.       — Ничего особенного, менеджер-ним.       Мужчина кивнул в сторону телефона, до сих пор зажатого в руке.       — Не пытайся искать о себе новости, — вдруг произнес он. — Это никому еще не приносило пользы.       По правде говоря, Наруто и не пытался. Нет, он видел заголовки со своим именем в главной роли, но после того длинного заявления, написанного ночью в одной из переговорных, даже и думать забыл. Возможно, память действительно вытесняет особо ранящие воспоминания?       — Почему? — спросил Наруто быстрей, чем подумал, а потом все же поднялся и уперся локтями в колени: лежать, когда напротив тебя сидит менеджер, не слишком-то вежливо. — Думаете, я не знаю, что они обо мне пишут?..       — Ну почему же, — Какаши сделал короткий жест ладонью, — думаю, представляешь, и это вряд ли нравится тебе.       — Вы просто сама проницательность, Какаши-ним.       Наруто прыснул, отведя взгляд в сторону — там, в глубине коридора, смеялся другой стафф. Кто знает, на чьей они стороне теперь? Да и сам Наруто не знал, на чьей стороне он сам.       Мягкий ковер под ногами скрадывал чужие шаги. Узумаки пошаркал кроссовками по нему и улыбнулся.       — Я, наверное, представлял все немного иначе, — продолжил Наруто, хотя знал, что его не спрашивали. Да и кто он такой, чтобы один из менеджеров выслушивал его проблемы. Он же не айдол и даже не кандидат в них. Только вот Кибы рядом не было, а мужчина, казалось, не собирался выставлять счет за работу психолога. — Ну, там. Как было в начале: фанаты и попытки взять интервью… Куда приятней прятаться на заднем сиденье машины от тех, кто жаждет с тобой быть, а не разбить лицо.       Наруто поморщился, ощущая, как щиплет в переносице, и потер ее пальцами. Черт, он слишком устал за сегодня. Был выжат морально и физически, а теперь еще сам себе все накручивал.       — Путь к славе тернист и извилист, — повторил знакомые слова менеджер, от которых стало смешно. Наруто знал, что ему не скажут ничего нового. Чего он ожидал?       Втянув воздух и растянув губы в улыбке так убедительно, как только мог, Наруто поднялся с места.       — Вы правы, менеджер-ним, — он поднял лежавшую у ног сумку и запоздало поклонился, благодаря за время, которое потратили на простой стафф. — Спасибо, но я лучше пойду…       — Погоди, — прихватил за запястье менеджер, смотря сначала на Наруто, а потом на дверь, за которой были Мангеку. — Выпьешь со мной?       — Что? — смысл вопроса не сразу дошел. — В смысле?       Какаши поднялся вместе, попросил подождать несколько минут и, сделав звонок, рассказал о машине, которая их будет ждать у служебного выхода. По правде говоря, Наруто пытался найти причину, чтобы отказаться, но перспектива остаться один на один с самим собой на эту ночь сыграла куда лучшим мотивом, чтобы составить компанию человеку, который только пытался казаться вежливым.       И все же, это казалось лучшей идеей, чем вновь оставаться наедине со своими мыслями. Поэтому, сидя на заднем сидении и смотря на смазанные огни Сеула, Наруто позволил случившемуся пуститься на самотек.       Бар уже был знаком с клиентами, поэтому, зайдя через служебный вход, Наруто ощутил себя странно в небольшой комнатке, похожей на ту, что они занимали со стаффом в Норвегии. Небольшой деревянный стол с грилем по центру, металлическая гофра вытяжки над ней. Тяжелые скамьи вместо стульев, готовые вместить компанию из шести-восьми человек. Только их было двое.       — Здесь часто бывают наши, — снимая с плеч мышиного цвета пиджак, объяснил Какаши, завернул рукава тонкой черной водолазки и указал на место напротив. — Можешь не беспокоиться, что нас услышат.       В другой момент Наруто бы восхитился, ощутив себя в святая святых — в отдельном зале, где могли незаметно для остальных отдыхать особые личности. Но сейчас восторг приглушался усталостью: моральной и физической.       Сумка с вещами осталась брошенной на пол.       — Боюсь, из меня сейчас не самый веселый собутыльник, — как бы извиняясь, заметил Наруто, пока Какаши делал заказ из виноградного соджу и порции самгёпсаль на двоих.       — Ты говоришь так, словно это что-то плохое.       Действительно.       Наруто фыркнул.       У Какаши был выбор, с кем идти. Взять хотя бы Теруми Мей. Она весьма симпатична даже по меркам иностранки.       Наруто шел вдоль стены, отмечая картины в деревянных рамках и пытаясь угадать чувства, что должен был испытывать, находясь здесь.       — Не думал, что вы вот так расслабляетесь, — обернулся к компаньону Узумаки. Под стальной решеткой уже разгорались принесеенные угли. Скоро здесь будет приятно пахнуть мясом и закусками.       — Представлял себе походы в ночные клубы или шопинг в магазинах? — как бы между прочим предложил Какаши, который подвернул рукава рубашки и стал похож на карикатурного работягу, решившего выпить после тяжелого рабочего дня. Еще галстук на лоб вместо повязки — и в печать.       Наруто тоскливо улыбнулся то ли ответу, то ли собственным мыслям и присел напротив. Он бы и рад сегодня сыграть в хорошего собеседника и приятеля, но внутри не утихало тошнотворное желание остаться наедине с собой, но не со своими мыслями. Только вот такого места, где можно заткнуть рот самому себе, Узумаки не знал, поэтому и слонялся весь вечер от учебного класса до студии. И вот теперь — здесь.       — Если, конечно, хочешь… мы можем позвонить девушкам и они приедут… — продолжал размышлять вслух Какаши, позволяя мужчине выкладывать на стол традиционные закуски. — Хотя для твоего образа, конечно, лучше мужчины…       — Нгх, — Наруто только теперь уловил мысль, когда дверь за работником уже закрылась. Он наверняка слышал все до последнего слова, только оправдываться было поздно и оттого становилось неловко. И вроде бы агентство поддерживает его образ влюбленного в Саске, но сейчас это было совсем не к месту. — Я хотел бы обойтись без этого, Какаши-ним.       — Да, ты прав, — ставя перед собой низкий толстобокий стаканчик, менеджер налил туда соджу и взглянул на угли сквозь грани. Касаться отражения огня и отдергивать пальцы от укуса холода сквозь стекло. Взгляд вернулся к собеседнику. — И разве мы с тобой не условились обойтись без излишней вежливости, Наруто-щи?       Наруто пожал плечами, не уверенный, что такой разговор действительно был. Возможно, он уделял слишком много внимания другим, куда более никчемным вещам, кроме как верному распределению целей.       И разговор с Итачи — лишнее тому подтверждение.       — Сумимасен (прим.: яп. «Извините»), — отозвался Наруто и даже склонил голову. Недостаточно вежливо, но достаточно, чтобы Какаши махнул рукой и опрокинул в себя напиток простым движением.       — Ты знаешь японский? Это хорошее качество для будущего айдола, — в голосе Какаши чувствовался интерес, но такой бывает у покупателей, которые интересуются хороший ли сегодня день, чтобы купить две вещи по цене одной. Но из его уст вообще сложно было услышать что-то восторженное или яркое. Менеджер словно уставал от своей роли, но непрестанно следовал ей.       — Базовый японский, китайский и английский изучают в рамках общей школы для трейни, — пожал плечами Наруто. — Все айдолы проходят через это.       — Только те, кто заканчивал школу здесь.       Тонкие ломти мяса начинали шкворчать, собираясь волнами по краям. Какаши потянулся за длинной вилкой и перевернул крупную луковицу, находящуюся в центре гриля.       В любое вдругое время, Наруто бы многое отдал, чтобы завернуть вот такой кусок в лист салата с сочным кимчи и отправить в себя. Но сейчас ему и кусок в горло не лез.       — Почему все так уверены, что я дебютирую? — оторвал взгляд от еды Узумаки, произнося то, что он никогда не говорил, впервые. Он сжал холодные пальцы в кулаки и зажал те меж коленей. — Ведь айдолами становятся единицы, а желающих — сотни и тысячи. Я десять лет ходил в трейни и никогда не рассматривался на роль предварительного состава группы. А теперь… каждый говорит, что ждет меня в жизни после дебюта. Даже вы… ты. Ты со своими языками.       — Я сказал, что это преимущество. Но никогда не говорил, что из тебя выйдет хороший айдол, — несмотря на обвинения, брошенные в его адрес, Какаши не поменялся в лице. Он вновь налил себе и еще раз кивнул на бутылку, предлагая собеседнику. Но так и не получив ответа, пододвинул тому свой стакан, оставив себе бутылку. — По правде говоря, многие люди не подходят на роль айдолов. Одни слишком падки на лесть и деньги, другие и вовсе не хотят быть на вершине… — Какаши сделал глоток прямо из горла и заметил, что Наруто все еще так и сидел напротив напитка. — Из них, кстати, выходят тоже неплохие певцы и танцоры.       Из всей этой длинной речи Наруто услышал лишь одно. Из него вряд ли выйдет хороший айдол. Это было впервые, когда перед ним не юлили и не пытались сожрать живьем или по кусочкам. Это была объективность, а не слепая вера, как у Кибы, к примеру.       Прозрачное соджу играло на гранях стакана. Если присмотреться — можно увидеть и собственное отражение, разбитое на десятки фрагментов.       И Наруто, почему-то хмыкнув, одним движением вылил их в себя. Нагревшееся соджу обожгло нутро. В отличие от пива, которое можно еще долго ощущать на языке, это притупляло вкусовые рецепторы мгновенно, оставляя лишь привкус на небе.       Потом была вторая.       Третья.       И внутренние барьеры пали.       — Я всегда хотел им быть. Старался. У самурая нет цели, есть только путь, да? — Наруто сбивался с мысли. Он то складывал жареные кусочки мяса себе на тарелку, то отправлял в рот. — И что теперь? Я не знаю, для чего все…       Толстое дно стукалось о деревянный стол. Вытяжка шумела, опущенная над самым пеклом. Какаши неспешно переварачивал щипцами ребра на решетке и слушал. Возможно, это и нужно было Наруто сейчас: выговориться, низвергнуть то, что отравляло изнутри. Наконец-то он признался в том, что отрицал так долго.       — Одно дело грезить сценой, другое — оказаться на ней, — рос частокол зеленых бутылок. Наруто давно клевал носом. Уставший, вымотанный за целые сутки, он буквально держался на остатках упорства. — Я даже не знаю, что буду говорить Итачи…       — Я думал, тобой будет заниматься Яхико… — Какаши сидел напротив, подвернув рукава по локоть и смотря на накрытый крышкой очаг.       — А… да, — Наруто не помнил, говорили ли они уже об этом — в голове был полный кавардак. Облокотившись о столешницу, он снова взъерошил волосы и позволил убрать пустые тарелки. — Но Итачи обещал спродюсировать трек, и спросил о стилистике...       — Хм, — многозначительно подметил Какаши, — и в чем же проблема? Почему бы тебе не рассказать об этом?       — Кибе или Саске? — фыркнул Наруто, а потом мотнул головой. — Ну уж нет…       — Остальным. Со сцены, — поправил Какаши. — Сколько людей неуверены в себе столь сильно как и ты, когда дело касается выбора?       Наруто смотрел на Какаши, еще не зная, как принять саму мысль.       — Рассказывать о деньгах, славе и тернистом пути… все это вызывает несомненный отклик, но куда больший отклик бывает, когда говорят о себе. О собственных переживаниях и это… может быть неплохой вариант.       Наруто представлял себя с микрофоном в руках перед толпой, которая заводилась под задорный бит. Он буквально чувствовал, как касается губами металлической решетки, зачитывая текст и ловя восхищенные отклики в глазах подобравшихся к ограждению фанаток.       Он видел десятки и сотни подобных снов, воображал себя королем к-попа, и ни в одной из этих мечт не было и слова о собственном бессилии перед выбором.       — О себе? — Наруто пытался сфокусировать взгляд, щурясь и вытянув шею, словно это помогло разобраться с внезапным предложением. Желтый светильник отбрасывал тени на стол. — Чтобы они смеялись надо мной?..       Какаши пожал плечами, выпрямился, а потом посмотрел на дверь, из-за которой вот-вот должен был кто-то появиться.       — Я только предложил. К тому же… всегда можно сделать недостатки достоинствами, а неуверенность — броней. Но, к чему я…       Какаши щелкнул пальцами вошедшему парню, и тот, поняв тайный знак, вдруг кивнул и сказал что-то. Но Наруто уже не в силах был придерживаться нити повествования.       Он был пьян и подавлен. Шел за менеджером по узкому коридору, не уверенный, должен ли еще раз извиниться за свое состояние или разговор, которому не стоило случаться. Наруто закрывал глаза, пока водитель (сколько ему пришлось ждать на парковке у ресторана?) ехал бесконечно долго, и думал, как бы не прослыть неудачником в глазах того, кто, может быть, расскажет о случившемся Яхико.       Кому нужны потухшие звезды?       — Я думал, Вы… ты отвезёшь меня домой, — держась за косяк, кисло улыбнулся Наруто. От белизны простыней неприятно слепило глаза, а кафельный пол накренился, норовя скинуть чужака.       — Я не таксист, — отозвался менеджер, звуча столь же обыденно, как и в начале их встречи. — Проходи.       Сколько же Наруто выпил? Наверное, стоило остановиться намного раньше, чтобы, скидывая у двери обувь, не думать, как дойти до койки, не оступившись и не свалившись на виду у тех, кто шумел за ширмой.       — Отдохни завтра, — кивая невидимым голосам, продолжал Какаши. Наруто завалился на чистые простыни и, накрыв ладонью глаза, уговаривал себя не вываливать на всеобщее обозрение поздний ужин. — Даже если будешь чувствовать себя лучше…       «В чем сильно сомневаюсь», — заметил про себя Наруто.       — … у тебя будет время подумать.       — О чем? — то ли спросил, то ли подумал Наруто. Дверь бесшумно закрылась, а простыни приятно холодили тело. Мягкие пальцы задрали рукав, ища вену, чтобы поставить капельницу. Какаши заблуждался: он не будет думать. Все, о чем мог мечтать Наруто сейчас — это забыться и провалиться в сон. А думать… завтра он будет думать о том, о чем же должен был думать.              — Возможно, это не самое приятное времяпрепровождение, но я выжил… — Наруто пожал плечам и вернул ложку на язык.       — Т-ты очень… смелый, — неуверенно произнесла Хината, и Киба тут же одной рукой прижал ее к себе и поцеловал в висок, заставляя девушку бледнеть-краснеть и заливаться всеми возможными цветами смущения.       Наруто только и нашел что пожать плечами. Героем он себя точно не ощущал и пил вместо кофе сомнительного вида напиток, пока эти двое ворковали, словно голубки.       Уж что бы они не делали эти дни (или ночи?) напролет, Наруто считал, что это было куда более плодотворно, чем полутора суток на койке под присмотром медсестер. Откровенно говоря, там было чертовски скучно, настолько, что Наруто готов был вытащить иглу из катетера и бродить по коридорам в поисках выхода или кого-то более сговорчивого, нежели бывший там персонал.       Теперь же, когда наконец-то удалось вырваться из тишины палаты и выбраться в небольшое кафе, Наруто не был уверен, что готов поделиться всем тем, что не давало ему покоя. Он смотрел на мнущуюся от прикосновений Хинату, на занятого лишь ей приятеля и посасывал металлическую ложечку, то ли завидуя, то ли чувствуя себя лишним.       — Ты т-так и не рассказал, как оказался… там, — пыталась поддержать разговор девушка, поднимая томный с поволокой взгляд и продолжая заикаться. Киба все еще держал ладонь у нее на бедре и смотрел на Наруто так рассеяно, что Узумаки уже не был уверен, будет ли иметь вес правда.       — Мы пили с Какаши-сонбеннимом, — неожиданно даже для себя признался Наруто, надеясь стегнуть фактами словно хлыстом. Но выгнулась только Хината, в то время как Киба только вопросительно выгнул бровь. Наруто постучал ложкой по краю стакана, разгоняя подтаявший лед. — Пошли в барбекю и прикончили порядка пяти-семи бутылочек соджу.        Наконец Киба изменился в лице: то вытянулось, становясь таким глупым, что пришлось поднять стакан к губам, чтобы не прыснуть.       — Э, погоди, что-то случилось? — наконец-то отвлекся Киба. Он подался вперед, когда Хината сжала его ладонь, прося говорить тише, и тот послушался. — Ну, то есть я не слышал, чтобы это… практиковалось в агентстве.       Наруто пожал плечами.       — Мы хорошие друзья, — как ни в чем не бывало приукрасил Наруто. — Такое бывает, разве нет?       Киба молчал, смотря на Наруто. Они были друзьями, которые не просто делили комнату и падали без чувств на полу в зале, а потом делились планами на будущее. Но даже за столько лет их совместные попойки можно было сосчитать по пальцам.       Пришлось отвести взгляд, чтобы не выдать смущения из-за собственной лжи. Потому что они не были никакими друзьями с Какаши. Да и были ли при таких условиях с самим Кибой? Давно ли ему хочется казаться лучше, чем он есть на самом деле?       — О… — отозвался Киба. — Ты прав. Наверное…       — Ты дружишь с менеджер-сонбеннимом? — не замечая возникшей неловкости, лепетала Хината. Ее большие светлые глаза, такие необычные для кореянки, притягивали к себе. Наруто почувствовал странное скручивающее чувство между ребрами. — И с Мангеку?       Она была такой непосредственной и странной, что Наруто чувствовал незнакомую смесь умиления перед ее необычайной манерой держаться и страха перед причудливой внешностью.       — Нда, типа того, — продолжал врать Наруто, находя вдруг необычайно интересным структуру дерева под стаканом. — Приходится, когда ты живешь с ними бок о бок…       — О, прости… — прервала вдруг Хината и, сжав телефон в ладони, поспешно вышла из-за стола, оставляя с Кибой наедине.       Тот придвинулся ближе:       — Что с тобой не так?       — А что не так?       — Ты же врешь!       Наруто смотрел на лицо Инузуки, на то, как выгнулись его брови, и чувствовал жар, поднимающийся по шее к щекам. Быть может, Киба был не лучшим психологом, но и Узумаки на роль великого конспиратора не годился. Он тер пальцами длинную трещину и ощущал себя загнанным в угол.       — Ты что, хочешь казаться круче, чем есть? — не унимался Киба, и в голосе звучало недоумение. Спасибо еще, что не обвинение. — Ты что… выделываешься перед ней?       Лицо Кибы исказилось. Он вцепился пальцами в крышку стола и едва сдерживал смех, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания.       Наруто лишь молчал, не находя, что сказать в оправдание.       — Мы для нее уже айдолы. Работаем в агентстве и занимаем там какие-то места… — расплылся в улыбке Киба, и от этого стало легче. — Хината сама невинность. Или наивность. Или все вместе… не важно! Даже если ты скажешь, что выносишь утки за кем-то из Мангеку — она будет в восторге!..       — Я не выношу утки, — пробурчал Наруто, чувствуя себя скованно из-за высказанной правды. И хоть Инузука нашел простое оправдание его лжи, сам же он понимал — дела обстоят иначе.       — Да плевать! — махнул рукой Киба. — Ты видишь их на расстоянии вытянутой руки, общаешься… ездишь в одной машине…       — С кем? — услышав лишь часть разговора, спросила Хината. Она положила свой сиреневый, с наклейками под зрачком камеры, телефон и вновь потупила взгляд из-за неудобного момента, в который вернулась.       — С Мангеку, — пояснил Киба и вновь выпрямился, кивая в сторону друга. Его грудь вдруг стала колесом — он готов был защищать честь друга. — Ты знаешь, они вместе ездили на промоушен?       Хината хлопала ресницами.       — У них был промоушен? — невинно вздыхала она, и Наруто уже забыл об осторожности и принял правила игры, в которую не должен был ввязываться.       — Это была предзапись, — рассказывал Наруто, уже не замечая ни запаха свежей выпечки с кухни, ни подсаживающихся по соседству любопытных гостей. — С прогулкой на велосипедах и съемкой у фьорда… а еще там был двухэтажный домик в горах, и Обито!.. Знаешь, он до сих пор не ходит на тренировки…       Даже Киба слышал лишь часть всех историй и выгибал в удивлении брови, стоило Наруто выдать очередной прикол, случившийся по дороге. Внимание Хинаты было странным, Наруто смотрел на нее, понимая, что она прежде всего пассия друга, но то впечатление, которое рассказы производили на нее — было схоже с вредной привычкой. Наруто уже не мог замолчать, понимая, что это очень плохо.                     Высокие потолки агентства, просторные холлы, стеклянные окна-витрины — Наруто шел по ним, ощущая себя жучком в масляной лампе. Он не мог противиться зову, отказать и остаться с друзьями, пусть и не было того чувства единства, что когда-то позволяло многозначительно обсуждать очередную чушь с Кибой.       Пустые коробки из-под лапши и узкая кровать, с неугомонным смехом откуда-то из коридора, остались позади. Теперь же время замедлилось, или ускорилось — с какой стороны посмотреть.       Да и тренировка странная, совсем не привычная хореография.       Наруто сидит у дальней стены, глотает из бутылки воду и наблюдает за парнями, будто бы из другого измерения, и дело не в дурной голове.       Обито злится на Шисуи, потому что тот не принял его поправки в танце. Шисуи только и делает, что смеется, но видно, что ему не нравится, когда ему указывают. Быть может, он и не прав, но Обито слишком рьяно доказывает свою позицию. Итачи озабочен, и, судя по всему, снова дела семейные. А Саске, видимо, хочет успокоить Обито, но выбирает позицию невмешательства, старательно притворяясь, что его это совсем не трогает. Обито злится и делает вид, что сдается, но на самом деле у него ноет бедро, о чем он не хочет говорить, чтобы не беспокоить остальных.       Глупо.       Наверняка, он снова проторчит в медицинском крыле дня три-четыре с запретом на любую физическую активность. А после получит нагоняй от Шисуи и Итачи за то, что терпел и продолжил напрягать травмированную ногу. Обито, конечно же, скажет, что в их команде все травмированы, а он старший, и не имеет права подводить. За что получит еще больше подзатыльников.       Наруто улыбнулся, вспоминая, как тот смешно оправдывается, поникая головой. Бедовый друг, который хёном никогда не воспринимался. Иногда Наруто забывает, кто в Мангеку действительно старше.       Он так долго смотрит на Саске, что тот поднимает голову и с непониманием вскидывает брови. Наруто все еще пребывает на границе с реальностью, поэтому у него получается опомниться, только когда в руке появляется пачка ментоловых леденцов без сахара и обезболивающий пластырь.       Саске почти всегда смотрит так, словно в помощи ожидает подвох. Но Наруто только пожимает плечами и вобщем-то никак не объясняет свой поступок. Потому что мотивов у него и нет.       — У тебя левый бок зажатый, — пожимает плечами Наруто, смотря на плечевой шов липкой от пота футболки, а потом вкладывает в чужую ладонь пластырь с конфетами и возвращается на прежнее место.       По большому счету, Наруто уже не важно: отправится ли все это в мусорное ведро, спрятанное у личных шкафчиков, или будет скинуто на пол, подобно прокаженной вещице.       Наруто кажется, что он здесь что-то вроде мебели. Автоматического податчика полотенец, к которому привыкаешь и уже не можешь отказаться. Сравнение, конечно, не из лучших. Но когда тебя вызывают на тренировки Мангеку, хочется думать, что ты в этом деле незаменим.       Реальность же оказывается куда тривиальнее. Они зовут тебя, чтобы украсть твое время. Заполнить его абсолютно бесполезным сидением на скамье запасных третьего порядка, которому никогда не выйти на поле в составе команды.       Но у Наруто есть карт-бланш, подаренный Итачи-хёном. Наруто старается не смотреть на него, и ему отвечают взаимностью. Только всю тренировку не покидает ощущение, что от него ждут ответа. Конкретных решений по поводу дебютного альбома или концепта песен.       Только вот этого ничего нет.       И даже разговор в баре с Какаши оставил лишь легкую головную боль где-то в затылке и следы от капельниц на сгибе рук. На какое-то мгновение стало легче, но виной тому были усталость и алкоголь, разбушевавшийся внутри.       Теперь же, Наруто смотрел то перед собой, то на экран телефона и прижимался щекой к скинутым в кучу рюкзакам и сумкам, готовый уснуть даже под топот ног и ревущие под потолком динамики.       Мангеку не были слаженной командой. Они казались таковыми со сцены, но в реальности часто вступали друг с другом в конфликт. Правда, их останавливало одно — правило невмешательства, правило — все оставлять за сценой.       — Твои шаги слишком большие, я не успеваю сделать переход.       — Если не успеваешь ты — это твои проблемы.       Обито стоял напротив Саске, и казалось, что ни один не собирается уступать. Шисуи, подобно рефери, облокачивался о притащенную кем-то тележку из супермаркета и хмурил брови, готовый растащить обоих по углам. Хотя все понимали, вряд ли дойдет до настоящей драки.       Во рту холодили ментоловые конфеты, а из-за опущенных ресниц картинка плыла и плавилась, подобно асфальту, хотя на самом деле обстановка накалялась лишь морально. Но Наруто сейчас не был способен на эмпатию, поэтому лишь глубже протолкнул ладони себе подмышки и слушал голоса.       — Почему именно я должен подстраиваться?       — Потому что ты макнэ.       Здесь даже голоса у них были другие. Тихие, жесткие. Привычная хрипотца не отдавалась в тягучих фразах.       Шаги заглушал мягкий пол. Шум вытяжки убаюкивал, а знакомая мелодия из забытых наушников звучала на новый лад.       Глубоко вздыхает то ли Саске, то ли Шисуи. Наруто уже перестает различать голоса, сосредотачиваясь на мягкости импровизированного ложа. Последнее, что он слышит перед тем как проваливается в дрему, это: «Нам надо решить все здесь и сейчас». И, кажется, это говорил Шисуи.              Наруто просыпается оттого, что кто-то настойчиво роется в груде рюкзаков и сумок. Ежится от прохлады и сонно открывает глаза, стараясь увидеть привычное построение перед зеркалом, но видит лишь черноту плафонов у дальней стены, да собственное отражение.       — Ты так и будешь спать? — усмехается Шисуи и наконец-то находит то, что искал. В его руках алого цвета коробочка. Даже устройство, в котором Наруто с трудом узнает приспособление для курения.       Впрочем, Шисуи не делает попыток это скрыть и достает упаковку стиков, чтобы достать один и вставить на место.       Наруто не помнит, чтобы он видел Шисуи курящим. Не помнит, чтобы кто-то из айдолов вообще мог курить. Но вот он — лидер Мангеку, зажимающий губами электронную сигарету и выпускающий плотный белесый дым.       Позади — желтая кривая полоса света из коридора. Наруто пытается собраться с мыслями и подняться, цепляясь за нее взглядом, но не успевает.       — Ты не думай, что мы всегда вот так, — переступая с ноги на ногу, проговорил Шисуи, втягивая воздух и быстро выпуская его, словно старался скорей разделаться с вредной привычкой. Он пожал плечами и усмехнулся своим словам. — Рабочие моменты.       Наруто кивнул, потер ладонью шею, стараясь размять зажатые мышцы. От едкого дыма, такого не похожего на обычный табачный, знакомый по аварийным лестницам в общежитии, заслезились глаза.       Шисуи все еще стоял перед ним: напряженный и потерянный одновременно, с электронной сигаретой выглядящий словно школьник. Прятаться в пустом тренировочном зале, чтобы покурить — айдолы абсолютно не всемогущи.       — Понял, — без особого интереса сказал Наруто, а после кивнул туда, в сторону полосы света. — Я могу идти, Шисуи-щи?       Его все еще не покидала сонливость, и составлять в очередной раз компанию, пусть и для Шисуи, пусть и на каких-то пару минут, чтобы спрятать устройство и стики в недра вещевой кучи — Наруто не собирался. Он и так потратил достаточно времени, чтобы бесцельно проторчать в зале с Мангеку.       Если возражения и были, Наруто вряд ли бы их воспринял всерьез, а потому, перекинув через плечо сумку, поплелся в коридор, чтобы наконец-то пробраться сквозь лабиринты агентства к мало-мальской постели.       В их общей комнате с Кибой так незаметно поселилась Хината. Казалось, ее присутствие ощущалось теперь везде, даже сквозь разделяющее их расстояние. Эта скромная девушка с томным взглядом и опущенными ладонями сидела на его кровати, пила из его кружки кофе и занимала любой разговор, на который становился способен приятель.       В животе жалобно забурлило, и Наруто поднял взгляд вверх, к внутренним балконам кафе для айдолов. Здесь, во внутреннем холле, жизнь не останавливалась даже ночью, а на тонких телевизорах крутились раз за разом одни и те же шоу.       «… давайте возьмемся за руки и пожелаем друг другу удачи», — говорили сразу со всех сторон Мангеку, выдавая боевой клич, перед тем, как выполнить очередное задание ведущего.       Наруто опустился на глубокий диван, ощущая собственную инертность. Случись сейчас пожар или наводнение — он вряд ли бы спасся. Возможно, побочным действием злосчастных очищающих капельниц было помутнение рассудка и утрата энтузиазма. Звучало само по себе глупо.       Больше походило на мистический вампиризм, где главным протагонистом был не человек с бледным лицом и острыми клыками, а здание агенства. И как Наруто раньше не замечал?       Соцсети пестрили рекомендуемыми новостями, а кружок вокруг аватара Кибы оставался красным. Странно — за целый вечер от него не пришло ни строчки. Наруто смахнул окно мессенджера вниз и бесцельно листал ниже и ниже ленту, пока не провалился в беспамятство.                     — Тебе не стоит спать здесь!       — Я не спал! — спешил за помощницей Наруто. Сакура никогда не была справедлива к нему, предпочитая видеть в нем неудачника, которым он не хотел быть.       Пальцы терли щеку, на которой отпечатался след от подлокотника, прекрасно подошедшего на роль подушки. Дайте ему час, чтобы дойти до душевой трейни — и он приведет себя в полный порядок. Но разве у него было время?       Сакура прыгнула в просторный лифт и придержала двери, пока туда не забежал и Наруто, громыхая обувью о жестяной пол и заставляя девушку поджимать губы.       — Если бы я знал, что за мной спустишься именно ты, то непременно подготовил бы что-то особенное, — несмотря на напряжение, улыбался Наруто, но в ответ была лишь многозначительная тишина и демонстративно скрещенные на груди руки. Бежевый пояс-разгрузка с телефонами и ключами, да блокнот с миниатюрным деревцом на обложке.       Она была хрупкой и невысокой даже в своих туфлях на широком каблуке. Они были одного возраста: плюс-минус год. Да и места их в сложной иерархии агентства были где-то одинаково внизу. С той лишь разницей, что Наруто позволялось быть ближе к Мангеку, а ей — командовать такими, как он.       И все же, губы Сакуры превратились в тонкий излом, хотя Наруто ничего не сделал, ведь так?       — Я что-то сделал? — отпустив с лица улыбку, осторожно спросил Наруто и оказался прав.       Сакура развернулась, уперла руку в бок, а после опустила взгляд к поясу, вытаскивая из кармана телефон и показывая причину своего недовольства.       Это был официальный аккаунт Мангеку, и три хвостатых звезды вместо описания. Но главным была фотография, которую Наруто видел впервые.       Он видел себя: приоткрытые во сне губы и спутанные на виске волосы. Смятые под щекой полосатые бока сумок и рюкзаков. Позади — нескончаемое зеркало со знакомыми дверцами шкафов у дальней стенки да плохо спрятанный кулер. А между ними в растянутой майке и массивных ботинках сидит тот, чьего лица так и не видно из-за телефона.       — Вот что выложил Саске-а!       Рука девушки дрогнула. А может причина в том, что лифт наконец достиг места назначения. Двери отъехали в сторону, и Сакура вновь застучала каблучками по полу, заставляя Наруто нагонять ее.       — Э? Я не знал!       Но Сакура лишь закатила глаза.       — Я уснул и не мог знать, что меня снимают! Ну ты чего?!       Наруто не врал ни секунды и теперь понятия не имел, как донести простую истину до девушки, так сильно взъевшейся из-за обычного фото. Ведь если подумать, то Саске даже не рассказал о своем намерении выложить этот пост. Да и было ли там что-то кроме эмодзи в подписи?..       — Ты никогда ничего не знаешь, — не сбавляя шага, продолжила девушка, и нотки ее голоса срывались на истеричные, — и все же оказываешься так близко… чтобы потом спать в общем холле, словно бездомный!..       Наверное, это было обвинение. И, может быть, Наруто бы даже понял истинный смысл слов, но слова о «доме» и его отсутствии ударили по больному. Только сейчас было не самое лучшее время, чтобы раскисать.       — Я же из-за тебя… — попытался было оправдаться Наруто, вспоминая ту неудавшуюся стычку в коридоре во время съемки для «Викли Айдол», но не успел, едва не врезавшись в собеседницу.       — Но судьба подарила тебе этот шанс, — палец укоризненно уперся в грудь Наруто. — Постарайся хотя бы не опозориться.       Сакура смотрела снизу вверх, и ее глаза с зеленым ободком линз выглядели столь притягательно. Она вновь поджала губы. Те дрогнули: на этот раз от обиды.       Думалось, что то была обычная ревность, с которой часто перегрызали друг другу глотки сасенки, готовые идти по головам соперниц, лишь бы остаться единственным вариантом для своего биаса. Но сейчас, смотря на стоявшую перед собой девушку, Наруто не мог понять, что он упустил.       — Постарайся… не вляпать Саске во все это дерьмо, — наконец сказала она.       Протяжный выдох вырвался из груди. Наруто улыбнулся, коснулся пальцем кончика собственного носа, скрывая неловкость. А он-то считал, что Сакура его ревнует… это походило на братско-сестринскую любовь и заботу. Или они оба хотели так думать.       Конечно, Сакура волновалась не за него, но… эта мысль почему-то успокаивала.       — Есть люди, которые не дадут ему упасть, — как можно уверенней сказал Наруто.       Сакура стояла перед ним: такая беззащитная и несчастная, что руки сами потянулись вперед, прижимая девушку ближе. Та дернулась, попытавшись отстраниться, но тут же сдалась.       Мягкие складки мятной футболки под пальцами. Слабый аромат духов и тепло: такое приятное и долгожданное, что внутри закрутилось, подступая к горлу. Наруто прикрыл глаза, неспешно поглаживая спину девушки и стараясь убедить себя, что знает, о чем говорит.       Вспомнился бредущий позади Какаши, та девушка из визажистов — Карин, с ее нескончаемым чемоданчиком. Десятки парней из стаффа, готовые выполнить любой каприз, и Мангеку с задумчивым и отстраненным Итачи, пытливым до мелочей.       Пальцы скользили по коротким крашеным волосам девушки. Гладким, прохладным. В другой раз Наруто бы потерся щекой о ее висок и пошел бы ва-банк, надеясь на собственную удачу. Но сейчас ему хотелось, чтобы кто-то сказал ему тоже самое.       — Все обязательно будет хорошо.              Ему определили комнату. Маленькую, скорее похожую на каморку с окном, с закрытыми шторами и узкой кроватью. Вряд ли когда-то это место предназначалось для жизни или отдыха.       Здесь не было душевой или ванной комнаты. Требовалось около десяти минут, чтобы дойти до раздевалки трейни и освежиться там. Не так уж и много, если подумать, что жилое крыло Мангеку находилось всего в двух минутах неспешной ходьбы.       — Так ты будешь в безопасности, — пояснило агентство.       — И под контролем, — пробормотал себе под нос Наруто, скидывая на пол сумку.       Ему по-прежнему разрешалось свободно передвигаться. Да и прямого запрета на встречи с друзьями и ночевки вне представленных восьми квадратных метров не оглашалось. И все же, Наруто сомневался, что будет часто появляться в общежитии. В конце концов, Киба нашел себе новое увлечение и таких вечеров как раньше не будет.       Наруто лежал поверх покрывала и тыкал пальцами в телефон, напевая под нос незамысловатый мотив. Разве не лучшее время, чтобы подумать о концепте и мысли, которую хочет вложить в собственный образ и предстоящий альбом?       Какаши говорил о неуверенности и страхах, о которых можно заявить прямо со сцены. Но Наруто казалось, что это будет признанием слабости. Это как принять собственное поражение и стать посмешищем в глазах остальных.       Новостная лента растягивалась под пальцами. Наруто скользил взглядом по заголовкам, пока сам не понял, как забрался в самые дебри. Один из новостных порталов все же добрался до нижнего белья Акацки. Конечно, это сулило разрыв контрактов на эксклюзивный контент, но, просчитав все плюсы и минусы, редакторы приняли собственное решение.       …использовали их, словно секс-кукол, снимая свои развлечения на камеру и делясь видео с другими…       Можно было делить информацию на двое, поэтому Наруто старался не слишком вчитываться в то, чем пестрили заметки и подписи к знакомым фото.       …не только использование секс-услуг в привычном смысле, но и практики, заставляющие смотреть на всю индустрию другим взглядом…       …стоит заметить, что большая часть расходов была связана с последующей реабилитацией и страхом открыто рассказать о произошедшем…       …есть неопровержимые доказательства того, что кроме Акацки там были замешаны и другие…       …почему бы об этом не спросить и самих Мангеку?..       Взгляд цеплялся за новые и новые домыслы, не подкрепленные ничем, кроме уверенности в своей правоте. Если у них и оставался козырь в рукаве, то они не спешили им пользоваться, предпочитая балансировать на грани. Подобные новости не могут не остаться незамеченными. И даже тот факт, что это оказалось не на передовицах — заслуга продажных порталов. Но стоило копнуть глубже — зайти в твиттер или фейсбук, как слухи уже расползались тегами и репостами.       Наруто уже не читал их, быстро пробегаясь глазами по фотографиям и боясь в нечетких контурах заблюренных снимках угадать жертву или, быть может, кого-то из Мангеку. Кажется, Какудзу говорил, что они замешаны, а Итачи упоминал самого Саске.       Наруто поджал губы, не желая верить тому, что раздували голодные до хайпа редакторы. Кровать вдруг показалась неудобной и жесткой. Узумаки поднялся, сунул телефон в карман, но едва не замер, когда услышал сдавленный сигнал входящего сообщения где-то внизу, в глубине сумки.       Сколько прошло времени с тех пор, как Наруто взял себе этот телефон? Недели полторы или две? Но это первый раз, когда он ожил.       Пальцы ввели код разблокировки. Наруто ожидал увидеть неизвестный номер, спам или, возможно, признания какой-то сасенки. Но имя контакта заставило замереть перед тем, как нажать на текст сообщения.       «Скажи, это правда?»       Но Наруто смотрел на отправителя и чувствовал странный ком в горле. Ведь ему никогда не писал тот, кого можно было назвать в записной книжке «Мама».                     Наруто был вполне себе предсказуемым. Вполне — потому что люди, с которыми приходилось встречаться большую часть жизни, постоянно хотели от него чего-то конкретного: внимания, денег или кусочка славы. В этот же раз Наруто выглядел, словно дворовый кот, уснувший у дверей частного дома и не знавший: то ли бежать как можно дальше, то ли ластиться и получить свою долю любви.       По крайней мере, так Саске показалось сначала.       Наруто ждал его прямо у двери с магнитным замком и выглядел так, словно готов был развернуться на пятках и уйти восвояси. Да только картонная приветливость Шисуи заставила того передумать.       — Кого-то ждешь? — вскинул ладонь лидер, пока Обито прикладывал магнитную карточку к замку. — Хотя ничего удивительного, я бы и сам не удержался еще раз вживую посмотреть на себя.       Подобные шутки только с экранов смартфонов смотрелись забавно. В действительности же звучали глупо и неуместно. Тем более, что Наруто был здесь совершенно не для того. Он упрямо смотрел в глаза, словно пытался загипнотизировать или передать информацию одной силой мысли.       У него что, язык отсох?       Саске цокнул и закатил глаза. И как с такой неуверенностью можно вообще рассчитывать на амплуа кумира? Разве наглость в разумных пределах не должна была стать ему вторым счастьем? Это одна из основ… Ты никому не нужен ровно до тех пор, пока не докажешь обратное.       — Саске, — пальцы вцепились в предплечье уже на самом пороге, — нам надо поговорить. Это срочно.       Внутри взыграл азарт: наконец-то неудачник решился. И все-таки, выглядел тот тревожно. Тут дело не только в неуверенности и страхе, а в чем-то другом.       — О, Наруто-хубэ хочет пригласить нашего макнэ на очередное свидание? — из обители айдолов раздался смех Шисуи. Он скинул кроссовки и теперь оперся о дверной косяк, взирая на неловкую картину, свидетелем которой стал.       Саске поморщился, зная, что похоже ситуация была куда важней, чем выставлял ее старший из хёнов. Но Шисуи продолжал стоять на своем.       — Зная прошлый раз, вам стоит получить благословение менеджер-нима и заручиться поддержкой кого-то из работников кафе… — загибал длинные пальцы мужчина, с излишней театральностью и волнением выдавая расклад. — Я бы подумал о том, чтобы позаботиться о средствах защиты…       — Еще немного, и я попрошу тебя заткнуться, — с брезгливостью заметил Обито, положивший кепку на узкий стол.       — Эй, вообще-то мне выпала честь сохранить его честь!.. — уже вглубь прикрикнул лидер, а потом уже под нос заговорил о тавтологии, которую использовал в своей речи.       Саске снова закатил глаза, борясь с желанием тут же захлопнуть дверь, чтобы прекратить этот театр для единственного зрителя. Но взгляд Наруто до сих пор был прикован к нему и выглядел вопрошающе. Возможно, у него действительно были весомые причины.       — Дай мне пять минут, — кладя руку поверху чужой, впившейся в собственное плечо, сказал Саске.       Из глубины коридора выступил Итачи, внимательно смотря на двоих, застрявших в дверях. Его взгляд был таким внимательным и многозначительным, что Саске захотелось дернуть плечом, лишь бы избавиться от извечного контроля. Итачи ему не родитель, которому надо отчитываться о любом своем шаге. К тому же, он и сам может позаботиться о себе.       — Хотя… — вдруг громче произнес Саске, зная, что в этот раз его слышит даже излишне ревнивый брат. — Я хочу прогуляться с тобой сейчас.       И, не возвращаясь ни на минуту в свою обитель, с удовольствием закрыл перед собой дверь, оставаясь один на один с Наруто.       — Надеюсь, у тебя веские причины, чтобы прийти сюда, — теперь, когда дверь закрылась, и Итачи остался по ту сторону, разыгравшаяся бравада начинала спадать.       В ответ же была неудобная улыбка и кивок. Такое непривычное для столь шумного в былое время стаффа поведение. Признаться, Наруто казался куда большей занозой в заднице, когда впервые встретился на пути. Теперь же, он больше походил на запуганного переволновавшегося мальчишку.       Если подумать, когда-то Саске тоже был таким. Правда, ему было лет десять. И если подумать, ему повезло с хёнами. А этот был совершенно один.       Ну, почти.       — Идем, — уже мягче повторил Учиха и прихватил собеседника за бок, пытаясь увести за собой как можно дальше. Там, за дверью, в мониторы камер наверняка смотрел Итачи, который до сих пор так и не принял того, что его маленький брат повзрослел и теперь может сам принимать решения.       Рука притянула Наруто к себе ближе, а внутри ликовало чувство едкой мести от осознания того, что этот маленький жест станет последней каплей в вечном спокойствии Итачи-а.